Глава 3. Его мечта — стать сэйю
?
Утро встретило Мураками ровно в восемь ноль-ноль. Биологические часы работали без сбоев. Прошлепав на микроскопическую кухню, он бросил в тостер пару ломтиков белого хлеба, густо намазал их самым дешевым химическим клубничным джемом и запил всё это великолепие стаканом холодной воды из-под крана. Завтрак чемпионов был окончен.
Опыт «Кулинарии» даже не дернулся. Ни на единицу.
За прошедший месяц он уже вывел железную закономерность: чтобы получить хотя бы крохи опыта за столь примитивные действия, их нужно было повторить не меньше десятка раз подряд. Да и если честно, неужели засовывание готового хлеба в тостер можно вообще назвать кулинарией?
«Скорее всего, Система отсыпала бы мне опыта только за эстетичное размазывание этого джема по корочке», — саркастично подумал он.
Вернувшись в комнату, Мураками встал на колени и вытянул из-под кровати пыльный чемодан прежнего хозяина. Переворошив гору тряпья, он с трудом откопал комплект одежды, который не выглядел так, будто в нем спали под мостом.
Встав перед треснувшим зеркалом, он критически оглядел результат: простые серые слаксы, базовая белая футболка без принтов и наброшенная поверх черная ветровка, которую он не стал застегивать. Рост у него был не самый выдающийся — около метра семидесяти пяти, но для островного государства это считалось вполне солидным показателем.
Картину портила лишь осанка: из-за хронической слабости тела плечи были слегка опущены, отчего он казался болезненным. Но даже это не могло испортить его возмутительно привлекательное лицо.
Мураками с досадой взъерошил пятерней непослушные волосы. Зачем Система вообще накинула ему очко Обаяния? Этот бонус казался ему абсолютно лишним балластом. Разве нельзя просто честно зарабатывать на жизнь, полагаясь исключительно на навыки? Уж с пятым уровнем любого ремесла он точно не пропадет без всяких этих визуальных фокусов.
Он сунул ноги в кроссовки и, выходя за дверь, бросил связку ключей во внутренний карман ветровки.
— М? — пальцы наткнулись на что-то жесткое.
Порывшись в кармане, Мураками извлек на свет небольшую глянцевую картонку. Это оказалась фотография. На снимке, сделанном на фоне вывески какого-то косметологического салона, был запечатлен прежний Мураками Ю и девушка с милой, лучезарной улыбкой.
«Та самая подружка?» — пронеслось в голове Мураками.
До этого момента он не имел ни малейшего понятия, как она выглядит, так как в галерее телефона не нашлось ни одного её снимка. Впрочем, на фото они стояли не в обнимку, а сохраняя между собой заметную дистанцию, так что особой страстью от кадра не веяло. Мураками не исключал вероятности, что бывший владелец тела был еще тем ловеласом, который держал одну девушку про запас, пока присматривал варианты получше.
Он перевернул снимок. На белой оборотно стороне размашистым, неровным почерком было выведено:
«Хочу стать сэйю! 🐰 — 28.02.2014»
Забавная мордочка кролика венчала надпись. Мураками нахмурился, сопоставляя даты. Двадцать восьмое февраля. Если его память не подводит, он очнулся в этом теле ровно на следующий день.
— Сэйю, значит... — задумчиво протянул он, поглаживая картонку большим пальцем.
Сунув фотографию обратно в карман, он направился к станции.
В половине девятого утра основной поток измученных школьников и клерков уже схлынул, поэтому на платформе можно было дышать свободнее. Верениц одинаковых матросок не наблюдалось, зато несколько стильно одетых офисных леди, ожидающих поезда, открыто пялились на него. Впрочем, они были взрослыми женщинами, а не хихикающими подростками — никто не шептался и уж тем более не подходил стрелять номер телефона.
Зайдя в полупустой вагон, Мураками прислонился спиной к панели у дверей и достал смартфон, вбивая в поисковик незнакомое слово.
В прошлой жизни он, конечно, посматривал популярные аниме вроде «Наруто» или «Ван Писа», и понимал, что сэйю — это люди, чьими голосами разговаривают нарисованные персонажи. Но на этом его познания заканчивались.
Пролистав пару статей в Википедии, он осознал, что индустрия куда масштабнее, чем он думал. Озвучка аниме — лишь вершина айсберга. Видеоигры, дубляж иностранных фильмов, запись радиопостановок, реклама, аудиокниги — всё это было их вотчиной. Более того, успешные сэйю с хорошими вокальными данными умудрялись выпускать собственные музыкальные альбомы и собирали многотысячные залы на легендарной арене «Ниппон Будокан», становясь настоящими поп-идолами.
«Нужно будет попытаться разблокировать этот навык, когда вернусь домой», — решил Мураками.
Если у него получится, он использует Систему, чтобы стать сэйю и исполнить последнее желание того парня, чье тело он так бесцеремонно угнал. Это было бы справедливо. Своеобразная плата за аренду физической оболочки, которая немного приглушила бы грызущее чувство вины. Да и будем честны: ни бариста, ни поваром он становиться не мечтал. А стоять у микрофона в уютной студии всяко легче, чем жариться у раскаленной плиты по двенадцать часов в день.
Сойдя с поезда, он вновь погрузился в море цветущей сакуры, преодолевая последние триста метров до работы.
Подойдя к «ido», он первым делом заметил рыжего кота, который уже занял свою королевскую ложу в корзине велосипеда и нагло дрых.
Заведение открывалось в девять. Сейчас на часах было без пятнадцати. Внутри находилась только Санада Мико. Сегодня владелица сменила элегантное платье на короткую синюю юбку, открывающую стройные ноги, и плотное, объемное худи.
— Доброе утро. Раздевалка прямо по коридору, там висят свежие фартуки. Выбирай любой, — бросила Мико, не отрываясь от поливки пышных фикусов у окна.
— Угу, — коротко отозвался Мураками и направился к двери с табличкой «Для персонала».
Комната отдыха оказалась крошечной: вытянутый деревянный стол у одной стены и массивный шкаф у другой. Открыв дверцу, он обнаружил десяток одинаковых темно-синих фартуков с вышитым золотыми нитями логотипом «ido».
Скинув ветровку, он набросил фартук через голову и завязал тесемки на пояснице.
Но стоило ему выйти в зал и встать за барную стойку, как по телу пробежала крупная дрожь. Восемь жалких единиц выносливости давали о себе знать — стоять в апреле в одной тонкой футболке и холщовом фартуке было откровенно холодно. Утренняя свежесть пробирала до костей.
Он покосился на голые ноги Мико. «Как эти островные женщины вообще выживают, сверкая коленками в такую холодину?» — пронеслась в голове недоуменная мысль, которую он тут же прогнал.
Нужно было срочно начать двигаться, чтобы разогнать кровь.
— Директор Санада, до открытия еще есть время, а клиентов нет. Позвольте мне приготовить для вас чашку кофе? — предложил Мураками, протирая и без того сияющий питчер.
Мико как раз закончила с цветами. Вытирая влажные руки небольшим полотенцем, она подошла к стойке и опустилась на высокий барный стул.
— Отличная идея. Сделай мне Венский кофе.
Кофе по-венски — знаменитая австрийская классика, которую, если верить легендам, изобрел кучер по имени Франц Георг Кольшицкий. Густой эспрессо, шапка из взбитых сливок, щедрая россыпь шоколадной крошки — этот напиток выглядел невероятно эстетично и пользовался бешеной популярностью у девушек. Единственный его минус заключался в катастрофическом количестве сахара и жиров, что делало его ночным кошмаром любого диетолога.
Мураками достал изящную стеклянную чашку, обдал её кипятком для подогрева и аккуратно влил заранее приготовленный насыщенный эспрессо, заполняя емкость на восемьдесят процентов. Затем вооружился кондитерским мешком и идеальными, спиралевидными движениями начал укладывать на поверхность кофе белоснежную корону из сливок.
Мико завороженно наблюдала за его работой. Её взгляд невольно сфокусировался на его руках — длинные, изящные пальцы с четко очерченными костяшками двигались с гипнотической грацией. Мужские руки потрясающей красоты.
— Прошу, — голос Мураками разрушил её оцепенение.
— Уже? Так быстро? — Мико вздрогнула, моргая.
Перед ней стоял шедевр кофейного искусства. Снежная шапка сливок была ювелирно присыпана разноцветной сахарной крошкой.
Она осторожно поднесла чашку к губам и сделала глоток, пропуская горячий кофе сквозь холодную сливочную пену.
— Очень вкусно, — искренне выдохнула она.
— Благодарю, — не поднимая глаз, ответил Мураками. Он уже с головой ушел в методичную очистку стимера, совершенно не интересуясь её дальнейшими восторгами.
«Ах ты ж, какой мы гордый...» — мысленно фыркнула Мико, делая еще один жадный глоток.
Сладость была выверена с аптекарской точностью. Предыдущий бариста, работавший в «ido», имел скверную привычку бухать в Венский кофе столько сиропа, что даже она, заядлая сладкоежка, не могла это пить без содрогания. Здесь же всё было идеально.
Она искоса посмотрела на профиль Мураками, сосредоточенно протирающего металлическую поверхность машины. Точеный подбородок, холодный взгляд.
«В этом фартуке он выглядит еще привлекательнее...» — поймала себя на мысли Мико, но тут же одернула себя.
— Директор, повторить? — внезапно спросил Мураками, заметив, что её чашка пуста.
— А? — она опустила взгляд. И правда, выдула всё до последней капли.
— Н-нет, не стоит, — сглотнув набежавшую слюну, с героическим усилием воли отказалась она, облизывая испачканные в сливках губы. — Нельзя потреблять столько сахара с самого утра.
Мураками лишь понимающе хмыкнул. Женские противоречия — страстное желание съесть десерт и панический страх перед лишними граммами на весах — были ему хорошо знакомы.
Внезапно входная дверь с грохотом распахнулась, и колокольчик зашелся в истерическом звоне. В кафе пулей влетела девчонка-подросток.
— Простите, сестрица Мико! Я опоздала! — выпалила она на ходу и, не обращая ни малейшего внимания на Мураками, ураганом пронеслась мимо стойки прямиком в раздевалку.
Через минуту она выскочила обратно, на ходу затягивая узлы на точно таком же синем фартуке.
Мико с добродушной улыбкой поманила её рукой.
— Тамако, иди сюда. Познакомься, это наш новый бариста — Мураками Ю.
— А? — Китагава Тамако резко затормозила, осознав, что влетела в помещение не поздоровавшись с новым сотрудником. Её лицо залилось краской стыда. Она сложилась пополам в глубоком поклоне: — Простите меня! Я так спешила, что совершенно вас не заметила! Мне очень жаль!
— Ничего страшного, — лениво махнул рукой Мураками. — Рассчитываю на вашу благосклонность.
Мико едва сдержала стон, закатив глаза. Опять эта заученная, безжизненная фраза!
Тамако, видя, что новый коллега взирает на неё сверху вниз с ледяным спокойствием сфинкса, запаниковала еще сильнее и принялась кланяться так, словно её спину свело судорогой, сыпля извинениями со скоростью пулемета.
А Мураками искренне не понимал островных традиций. К чему весь этот цирк с извинениями? Подумаешь, не заметила. Стоит ли раздувать из мухи слона?
Он и не подозревал, что главным нарушителем субординации был он сам. В этой стране новичок, независимо от возраста и навыков, обязан проявить уважение к старожилам заведения, назвать их сэмпаями и как минимум вежливо поклониться. А Мураками стоял прямо как кол проглотил, высокомерно бросил стандартную фразу и даже бровью не повел.
— Меня зовут Китагава Тамако! Я работаю здесь официанткой! Прошу вас, семпай Мураками, позаботьтесь обо мне! — выкрикнула девочка, не разгибая спины.
— Угу. Ладно.
Устав от этого нелепого противостояния, Мураками сухо бросил пару слов, чтобы просто отвязаться.
Со стороны, в глазах Мико и самой Тамако, эта сцена выглядела однозначно: гениальный, уверенный в себе бариста-виртуоз с огромным эго смотрит на простую официантку как на пустое место.
Мико мысленно отвесила себе фейспалм. Зато Тамако, как ни странно, не обиделась. Наоборот, её глаза загорелись искренним восхищением. «Раз он такой суровый и гордый, значит, его навыки просто божественны! Тамако, ты должна выложиться на полную!» — подбодрила она сама себя.
— Семпай Мураками!
— Зови меня просто Мураками. Без всяких приставок.
— Э-э... Хорошо, Мураками-сан! — Тамако снова отвесила глубокий поклон, от волнения у нее перехватило дыхание. — Могу ли я... могу ли я учиться у вас искусству приготовления кофе?!
Мико, наблюдавшая за этой сценой, внутренне напряглась. Она уже лихорадочно соображала, какими уговорами заставить этого надменного, талантливейшего мастера (который, к тому же, работал за смешные гроши) взять шефство над неуклюжей девчонкой. Может, доплатить ему? Но сколько? Десять тысяч сверху? Двадцать?
— Можно. — Спокойно ответил Мураками.
Мико и Тамако синхронно вытаращили глаза.
— Э?
— Правда?! Вы не шутите, семпай?! — взвизгнула Тамако.
Мураками с невозмутимым видом взял белоснежное полотенце и принялся натирать свежевымытую чашку.
— В этом нет никакой высшей математики. Я покажу, если хочешь. Но за испорченные ингредиенты и зерна будешь платить из своего кармана.
— Спасибо! Огромное вам спасибо! Обещаю учиться изо всех сил! — Тамако сияла так, словно выиграла в лотерею.
— Я же просил. Просто Мураками.
— Слушаюсь, семпай!
Мураками лишь тяжело вздохнул и покачал головой, решив больше не тратить энергию на перепалки с этой шумной девчонкой, в которой бурлила энергия главного героя из сёнэн-манги.
Тамако наконец выпрямилась, её лицо озаряла широкая, искренняя улыбка.
Мико, наблюдавшая за этим цирком, не смогла сдержать легкой усмешки. Уголки её губ дрогнули.
— Мураками-кун... — проворковала она, подпирая щеку рукой. — Кажется, я всё-таки хочу еще одну чашку Венского. Приготовишь?
— Без проблем.