Глава 116
Но он никак не ожидал, что Учиха Фукудзан воспользуется его же словами, чтобы прижать его в этот решающий момент. Глядя на выражение невинного замешательства на лице Фукудзана, Сарутоби Хирузен чуть не взорвался от ярости.
— Эй, стража! — рявкнул он в коридор.
Ниндзя АНБУ немедленно отозвался, вбежал в кабинет и, встав на одно колено, стал ожидать приказа.
— Немедленно арестуй этого безумца... — Хирузен уже собирался отдать приказ.
Но в этот момент Учиха Фукудзан поднял руку, преграждая путь:
— Подождите!
Этот жест стал последней каплей. Хирузен уже был на грани взрыва:
— Ты осмелился остановить даже ниндзя АНБУ? Что ты себе позволяешь?!
Однако Фукудзан всё так же безмятежно и невинно ответил:
— Вы меня не так поняли, Хокаге-сама. Я не его останавливаю — я вас хочу вразумить! Любить кого-то — это личное дело каждого. И признаваться в этом тоже. Да к тому же, он ведь просто обычный гражданский. Вызывать к нему АНБУ — это уже перебор. В таких ситуациях, если не согласен — просто отказываешь. Не стоит так гневаться. Вы же Хокаге. А Бивако-сама — супруга Хокаге. Надо мыслить шире!
— Учиха Фукудзан… Ты хоть понимаешь, что несёшь?! — Хирузен смотрел на него, как на сумасшедшего.
И ведь, чёрт побери, он же моими словами мне и отвечает!
— Конечно понимаю, — невозмутимо кивнул Фукудзан. — Разве это не вы вчера говорили такие же вещи Цунаде-сама? Вся Коноха уже обсуждает! Вы вчера проповедовали великодушие, но когда такая ситуация коснулась вас — взорвались в ярости. И теперь, если это всё всплывёт, репутации вашей это точно не пойдёт на пользу.
— Учиха Фукудзан, ты что — мятеж задумал?! — Хирузен окончательно вышел из себя. С грохотом ударил по столу, вскочил на ноги и закричал: — Я — Хокаге! Как можно вот так позволять себя унижать?!
Фукудзан сразу сбросил маску наивности и резко, холодно ответил:
— То есть вы признаёте, что вчера нарочно унизили Цунаде-сама?
Столкнувшись с этой внезапной переменой в поведении Фукудзана, Хирузен застыл.
Что он затевает?
Он что — решил открыто пойти против меня?
Вот оно — типично для проклятых Учиха… Неудивительно, что всё докатилось до такого.
Помимо поддержки со стороны клана Сенджу, Хирузен с самого начала чувствовал, что кто-то ещё, скрытый, помогает Цунаде за кулисами. Но как он ни старался — вычислить эту силу он так и не смог.
А теперь, по поведению Фукудзана, было ясно: тот самый «невидимый игрок» — это он. Что ж... очень хорошо.
Учиха Фукудзан, конечно, прекрасно понимал, о чём сейчас думает Сарутоби Хирузен. Но ему было всё равно.
Он уже поставил на эту партию — и не собирался отступать.
В этот раз он ставил на победу Цунаде и Учихи Рана.
Фукудзан был человеком умным. Очень умным. Но даже у самых проницательных бывают слабости — и его слабостью было собственное тело.
Ранние травмы, старые повреждения, а главное — болезнь крови, связанная с кеккей генкаем, оставили его без надежды. Жить ему оставалось недолго — именно поэтому он и скрывал, что владеет Мангекё Шаринганом.
Он знал: да, он торопится. Но у него больше нет времени.
Внутри клана Учиха зреют перемены.
Настроения в Конохе стремительно меняются.
Сарутоби Хирузен, Шимура Данзо, Утатане Кохару — всё больше недоверия, всё больше враждебности к клану Учиха.
И наконец — тот самый обрывок будущего, который он увидел.
Если всё сложить воедино — будущее клана Учиха, как он его просчитал, ведёт либо к гибели, либо к измене. Других исходов нет.
Пока он жив — клан, может быть, и сможет удержаться от крайностей.
Но когда он умрёт… Его сын, хоть и кажется зрелым, в действительности слишком наивен. Он не сможет удержать клан, не сумеет выдвинуть правильную линию. А другие и подавно.
С точки зрения Учихи Фукудзана, во всём клане Учиха едва ли найдётся несколько по-настоящему умных людей.
Даже если у кого-то и были выдающиеся способности к тренировке, в характере почти всегда находились изъяны — узость мышления, зацикленность, склонность к упрямству.
Он и сам был скорее исключением из правила.
И если ему суждено просто наблюдать, как клан Учиха скатывается в пропасть, то куда лучше — рискнуть всем ради будущего.
Тем более, после того как он узнал о грязной подноготной того, что творят верхушки власти, Фукудзан испытал гнев.
Они изо всех сил давят такие кланы, как их — а при этом до последней капли выкачивают из деревни ресурсы, чтобы прокормить свои собственные дома.
Такого терпеть нельзя. Всё имеет предел.
— Учиха Фукудзан, похоже, нам с тобой придётся найти время и поговорить по душам, — Сарутоби Хирузен вдруг резко остыл. Взгляд его стал холодным, пронизывающим.
Но Фукудзан только рассмеялся, смеялся даже с каким-то удовольствием:
— Хокаге-сама, я всегда к вашим услугам!
Похоже, весь огонь и весь прицел сосредоточились теперь на нём.
Он собирался дождаться, пока этот фарс закончится, и сразу после — тайно встретиться с Учихой Раном.
По его опыту, Ран — не тот, на кого можно давить. Его нельзя склонить силой, только делом.
А раз он уже так много сделал, и цели у них теперь совпадают, будущее клана Учиха можно считать защищённым. Так что — ставка сделана!
Открытая игра!
Ва-банк!
Если он выиграет эту партию, будущее клана Учиха будет залито светом.
Если проиграет — он воспользуется этим моментом, чтобы оторвать клан от Конохи и уйти от предначертанного краха.
А можно ли вообще выйти из Конохи?
Честно говоря, Фукудзан не был в этом уверен.
Но если Учиха Ран согласится, то с его Хирайшин но Дзюцу — это вполне возможно.
Причиной его решимости была не только сила Мангекё Шарингана и его способность к прогнозу.
Главное — была уверенность в силе Учихи Рана.
Всего одной встречи оказалось достаточно, чтобы умнейший из Учих раскрыл многое — и стал, возможно, самым верящим в Рана человеком во всей Конохе.
Он знал: всё, чего достигла Цунаде, — целиком и полностью заслуга Рана. Сама она с этим имела лишь косвенное отношение.
— Приведи-ка ко мне того наглеца, что признался Бивако! — наконец произнёс Хирузен. Он так и не решился отдать приказ АНБУ и, сжав в себе гнев, велел это Фукудзану.
— Слушаюсь! — с величайшей учтивостью откликнулся Фукудзан.
Выйдя из здания Хокаге, он неторопливо направился на место происшествия.
К тому моменту, как он вернулся обратно, прошло уже больше тридцати минут.
А слухи о случившемся разнеслись по всей Конохе.
— Господин командир! — ниндзя из Полицейского отдела, увидев, наконец, появившегося Учиху Фукудзана, были почти в слезах.
Скандал разрастался и уже выходил из-под контроля — все были в панике.
И без того у Полицейского отдела в деревне репутация была ниже плинтуса — гражданские их презирали. А теперь, после такого, их имя окончательно окажется в грязи.
— Паниковать не о чем! — резко оборвал их Фукудзан. — Это дело касается супруги Хокаге. Разумеется, только сам Хокаге может решать, что с этим делать. Раз Хокаге не в панике — и вам не следует.
— Слушайте все, кто из Полицейского отдела! — внезапно рявкнул он, повышая голос: — Хокаге-сама велел передать: этот человек преднамеренно оскорбил его. Мы должны арестовать его и немедленно сопроводить в офис Хокаге для серьёзного разбирательства. Всем разойтись! Освободить проход!
— С какой стати?! — закричал средних лет мужчина, сделавший признание. — Если моё поведение считается преднамеренным оскорблением Хокаге, то не значит ли это, что Хокаге сам намеренно оскорбил Цунаде-сама, поступив так же?!