Глава 464. Чувства бесценны, так что доплати!
Увидев протянутый бабехой кирпич, Фан Чэн в полном недоумении отодвинул его в сторону:
— Схватить-то я схвачу, да только деньжат у меня маловато.
— В смысле? — баба снова сунула ему кирпич.
Фан Чэн отодвинул его опять:
— Это ты всё побила? У меня денег нет ущерб возмещать!
— Чушь какая! Спит с твоей женой, а ты ещё ему и платить собрался? Совсем кукуха поехала? — баба опять настойчиво ткнула кирпичом. — Круши! В хлам круши!
— А? — на сей раз Фан Чэн отталкивать не стал, в голове у него закрутился явный сумбур. — Ты что, знаешь меня?
Баба кивнула:
— Ты ж муж той самой лисички-соблазнительницы, так?
— Лисички-соблазнительницы?
— Ну да! Супружницы твоей, чтоб её!
От этих слов у Чжан Яна чуть челюсть не выпала. Такой «новостью» его приложило знатно.
В чате у зрителей тоже случился групповой разрыв шаблона.
«Охренеть. Мужик дома батрачит, ребёнка тянет, а баба в загул подалась — жить в своё удовольствие?»
«Товарищ выше слишком узко мыслит. С чего ты взял, что она не на заработки пошла?»
«Ага. Не нужно демонизировать женщин. Вот у меня благоверная как-то к богатому хахальку моталась. Я уж думал — рога наставила. А оказалось — чисто бизнес: тот крендель ей и шмотки купил, и сумку, и мобильник, и цепочку, и бак машины залил. Всё то, что я сам должен был делать. Теперь вот под чутким руководством супруги этот хахаль всё сделал за меня. Одно могу сказать: жена — герой, упахалась».
«Бывает и так. Помню, на 520-й — День всех влюблённых, я с ног сбился, по всем конторам ссуду искал — копейки не дали. В итоге любимая пошла к „братану“. Братан, надо сказать, с понятием оказался: с утра пораньше слинял, я ещё в его отеле потусовался. Правда, девушка за ночь так намаялась, что голос сорвала. Хорошо, у меня леденцы с собой были, от горла — так она их до упора жрала».
...
Информации было — хоть отбавляй. Фан Чэн, пребывая в сомнениях, никак не мог уложить в голове: жена, значит, три года как исчезла, а сама у него под носом в любовницах ходила? Может, чтобы тайком на ребёнка поглядывать?
Прикинув так, он обернулся на многоквартирный дом, потом окинул взглядом побитые машины.
— Тогда эти тачки...
— У мужа моего бизнес — подержанные авто. Это всё его, скупленные. Я нарочно решила разнести тут всё в щепки! Пусть только попробует заработать — всё этой лисичке уйдёт. А обнулится — поглядим, нужен он ей станет такой...
— Постой, так она, получается, зарабатывала? — у Фан Чэна вдруг всплыло в памяти, как пару месяцев назад дома завелось лишних две тысячи юаней. Деньги эти он не оставлял, а мать объясняла крайне туманно. Теперь-то он заподозрил: уж не жена ли подбросила?
Баба заметила, как помрачнело лицо Фан Чэна, и решила, что виной тому её словечки. Принялась извиняться:
— Ты это, прости. Привыкла уж. Не держи зла-то...
Фан Чэн очнулся:
— Давно они уже того... вместе?
— Года два-три, считай.
У Фан Чэна внутри что-то ёкнуло: «По времени один в один».
Баба разошлась пуще:
— Слушай сюда, брат. Раньше они хоть как-то прятались, а теперь в открытую всё творят. Если мы с тобой не скооперируемся — нас с тобой обоих и выпрут. Вот, глянь!
Она открыла в телефоне чат с мужем. Мужик переписывался безбожно дерзко, но внимание Фан Чэна приковало одно фото — где хахаль с любовницей.
Вглядевшись в женщину на фото, он с облегчением выдохнул и покачал головой:
— Это не моя.
— А? — баба опешила. — Не твоя? А на кой ляд ты тогда мужнину тачку крушил?
Фан Чэн аж поперхнулся:
— Я... я думал, там человек заперт...
— То есть ты даже не спросил? Сразу колошматить?
— Я...
Фан Чэн онемел.
И правда — сглупил.
Слишком уж рьяно ринулся на выручку. Вот и «спас» — воздух.
Увидев, как баба в момент переобулась, зрители неодобрительно загудели.
«Ну и стерва же. Пусть вышла ошибка, но мужик-то тебе помог! А ты на него же бочку катишь?»
«Да чего уж там, в таких делах всегда сперва разберись, а потом уж геройствуй. А то благими намерениями как раз и выходит боком. Вот у меня случай был: замечаю — девушка в переулке стоит, рыдает. Я её по доброте душевной домой привёл, утешал там. А она уходить собралась — тут супруга из командировки вернулась, лоб в лоб. Меня чуть не съели, мол, любовницу завёл. Вот уж где несправедливость: ну где вы видели любовницу за пятьсот юаней?»
«И не говори! Меня муж вечно гнобит. А я ж как лучше хотела. Пример: увидела курьера, всего взмок, ну я его в дом — прохладиться. Только зашли — муж нарисовался, застукал. Я-то всей душой — жалко же парня, а он, кобель, взыграл. Так мне от этого на душе погано».
В стриме стоял сплошной вздох.
Фан Чэн понял, что косяк за ним. Спорить не было ни сил, ни резона. Одна мысль — бежать домой, к матери. Он вытащил телефон:
— Я возмещу.
— Вот и ладненько. Пять тысяч, — баба открыла QR-код для приёма денег.
У Фан Чэна внутри всё оборвалось. Пять тысяч — для него сумма космическая. Семейные траты, лекарства для ребёнка — денег и так в обрез. Вынь сейчас пять тысяч — следующие месяцы хоть зубы на полку.
Но куда деваться? Натворил — отвечай.
Едва он навёл камеру, чтобы перевести деньги, вмешался Чжан Ян:
— Погоди. Что за тачка у тебя такая, чтобы с ходу пять тысяч?
— Не твоё собачье дело. Я с этой машиной сроднилась. Пять тысяч — не много ли? Чувства, между прочим, бесценны.
— Чувства бесценны. Но когда он бил, ваши чувства уже треснули. Так что компенсация с нашей стороны — максимум пять юаней.
— Пять?! С чего бы?
— С того, что ты первая побила.
— Побила? Доказательства есть?
Чжан Ян и бровью не повёл:
— Кто заявляет — тот и доказывает. Ты говоришь, он разбил, — где пруфы? А заведомо зная, что вещь уже испорчена, требовать пять тысяч — это, знаешь ли, вымогательство. Смотри, как бы не присесть.
Бабу пробрало. От Чжан Яна веяло такой несокрушимой справедливостью, что переть против было страшно.
Пока она мялась, подошёл мужик в чёрной майке.
Завидев дорожку битого стекла, он рванул к чёрной легковушке рядом с ними.
— Твою мать... Кто? Кто мне стекло раскурочил?
— А?
Баба вылупилась на мужика.
— Говоришь, твоя машина?
— Не моя, так, может, твоя?
— А это разве не муж мой скупал?
— Муж твой? Который автоподбором занимается? Так он раньше здесь ставил, места общего пользования занимал. А теперь его тачки все на восток перегнали.
Баба с ужасом покосилась на побитые машины:
— Выходит... это всё машины жильцов?
— Именно. Хочешь сказать, это твоих рук дело?
Чжан Ян расцвёл:
— Ага, её. Но ты не дрейфь. За одно стекло она готова выплатить минимум пять тысяч!
— Пять тысяч?!
Видя, как у мужика глаза лезут на лоб, Чжан Ян поддал жару:
— Не пугайся. Учитывая, какие у тебя со стеклом были трепетные чувства, пять штук — не цена.
— Да-да-да, а как же! Чувства глубочайшие! Весь год напролёт — в мороз и в зной — безропотно берегло меня от ветра и ливня. А теперь вижу — лежит вдребезги. И сердце моё тоже вдребезги.
Чжан Ян уставился на бабу:
— Слыхала? У мужчины сердце разбито. Чувства бесценны — так что придётся доплатить.