Глава 289. Тряпка или дурак мне решать!
М-м?
Чжан Ян поднял глаза.
Говоривший оказался лысым мужчиной лет сорока.
Старый развратник!
Чжан Ян брезгливо покосился.
Тут женщина шагнула вперёд с непроницаемым лицом:
— Уважаемый, мясо у нас прошло ветконтроль, вода — фильтрованная из-под крана. Можете не волноваться.
— Сказала тоже. Я сначала проверю, нормальная вода или нет! — Лысый протянул руку, чтобы пощупать.
Женщина быстро среагировала и увернулась.
— Вы что делаете?
Лысый скосил глаз:
— Что? Не даёшь проверить? Значит, с водой и правда проблемы!
Тут из подсобки быстро вышел мужчина. Он всё слышал. Женщина приходилась ему родной сестрой, и позволять так над ней насмехаться было нельзя.
— Вам чего надо?
— Спроси лучше у себя. Что за лапшу ты делаешь? Это вообще для людей? Чем воняет? Может, у тебя вода из унитаза? — Лысый с грохотом опрокинул миску на стол.
Мужчина покраснел от злости, сверля лысого взглядом.
— Что?
— Ударить хочешь? Кишка тонка?
Лысый поднялся и грязной, перепачканной в бульоне рукой несколько раз легонько похлопал мужчину по щеке.
— Ну всё, ты ударил меня своей мордой. Ты победил. Проваливай в свою подсобку, позорище.
Чжан Ян уже не мог на это смотреть. Разве можно так издеваться над безотказным человеком?
Но только он собрался вмешаться, как раздался другой голос:
— Хочешь есть — ешь нормально. Не хочешь — проваливай. Нахрен, выискиваешь, где бы повыёживаться?
Лысый аж взбеленился, холодно уставился на мужчину средних лет, сидевшего к нему спиной:
— Это кто там вылез? У кого поясница развязалась?
Не успел он договорить, как мужчина повернулся. На лбу у него тянулся длинный шрам — сверху вниз, от бровей. В сочетании с острыми глазами и меч-бровями, он внушал уважение даже без слов.
Лысый, увидев его, аж пошатнулся:
— Ц… Цян… Цян-гэ… Вы-то как здесь…
Мужчина со шрамом, которого назвали Цян-гэ, медленно поднялся. Когда он холодно двинулся к лысому, тот в ужасе рухнул на колени.
Цян-гэ посмотрел на униженного хозяина лапшичной:
— Дайте ему пощёчину!
— А?
— Что «а»? Я сказал — дайте пощёчину!
Хозяин, видимо, настолько впечатлился авторитетом Цян-гэ, что протянул руку и легонько похлопал лысого по щекам.
Цян-гэ посмотрел с разочарованием:
— Да какой же ты тряпка! Запомни: в этом мире добрых — все в шею гонят. Тряпка на то и тряпка. С такой бесхарактерностью тебя и должны обижать. Баба — вот кто ты есть. Убери сестру с приёмного пункта, а то любой мужик придёт — и облапает. Потому что ты, мать твою, тряпка.
С этими словами Цян-гэ развернулся и ушёл.
И тут хозяин лапшичной взорвался. Ради своего заведения, ради сестры — надо показать характер.
— А-а-а!
— Я не тряпка!
Шлёп!
Две пощёчины отправили лысого на пол.
Цян-гэ оглянулся, довольно кивнул и вышел из заведения, храня молчание, как истинный мастер.
А лысый завозился на полу, заныл:
— Ой-ёй…
— Бьют!
— Зуб выбили…
Хозяин растерялся, оглянулся на Цян-гэ, но того уже след простыл.
Чжан Ян, до сих пор молча наблюдавший, тихо пробормотал:
— Ты не тряпка, ты дурак. Тебя развели.
Зрители заволновались:
Быстро ищи Цян-гэ!
Цян-гэ, не уходи, вернись и отлупи лысого, он тут придурка валяет.
Цян-гэ поступил не по-людски: сам наванговал, а платить хозяину?
Всё, пиши пропало. Похоже, за две пощёчины меньше десяти тысяч не отделаться.
…
В лапшичной лысый, зажимая лицо, непрерывно ныл и время от времени дёргался в конвульсиях.
— Ой… голова болит… уши не слышат… глаза не видят…
Хозяин опешил.
— Чего ты добиваешься? Не так уж я сильно ударил!
— Ещё говоришь — не сильно? Зуб выбил! — Лысый поднял с пола зуб. — Я столько лет по свету брожу, а тут какой-то ноунейм меня ударил. Как я после этого буду жить?
Видя в руке лысого окровавленный зуб, хозяин растерялся окончательно:
— Ну и чего ты хочешь?
— Деньги!
— Сколько?
Лысый ответил:
— Уважаю Цян-гэ, возьму с тебя 20 тысяч. Если бы не он — меньше 100 тысяч не разойдёмся. Можешь, конечно, в полицию заявить, я пойду на судебно-медицинскую экспертизу. Но имей в виду: как только это сделаешь — не отмажешься и за 100 тысяч. Я буду приходить к тебе в заведение каждый день, и ты ни дня не проработаешь. Думай сам.
Всё.
Развели как лоха.
Хозяин пошатнулся.
Брат с сестрой уставились друг на друга — мозги отказывались варить.
— Даю пять минут на размышления. Время выйдет — сразу в полицию.
Что делать?
20 тысяч!
Больше месяца работы коту под хвост!
Лучше бы не вмешивался — погорячился.
Хотя и жалко выкидывать такие деньги, но ударил-то он первым.
И зуб выбил.
Если такой тип привяжется, его заведение, которое он открыл с таким трудом, вложив сотни тысяч, — тоже конец.
Подумав, хозяин сказал:
— Лучше по-хорошему.
— То-то же, уважаешь Цян-гэ. А то я бы твою лавку прикрыл в два счёта. — Лысый открыл на телефоне код для оплаты.
Так 20 тысяч ушли.
Когда лысый, держась за щеку и ругаясь, собрался уходить, Чжан Ян, уже доевший, последовал за ним.
Лысый сел в серебристо-серую легковушку, а Чжан Ян двинулся следом.
Проехав несколько улиц, лысый припарковался у обочины. К нему подошёл человек — никто иной, как тот самый Цян-гэ со шрамом, который только что заступался за хозяина лапшичной.
Увидев это, все всё поняли.
Вот же суки! Они в сговоре? Элитные разводилы?
Понятно, почему ведущий следил за лысым. Он давно знал. Надо полицию вызывать.
Ах ты ж… Вот почему тот мужик быстро слинял. Его задача — вывести хозяина из себя, спровоцировать удар, а остальное — дело техники.
И зуб, выходит, понарошку выпал.
Пока зрители обсуждали, парочка снова двинулась к действию. Цян-гэ направился прямиком в заведение лапши «мисянь».
Спустя минуту туда же вошёл лысый.
Чжан Ян усмехнулся:
— Теперь моя очередь.
Боясь, что узнают, он слегка загримировался и уже спокойно пошёл смотреть представление.
Как и в лапшичной с говядиной, здесь тоже работали молодые парень с девушкой — мужчина на кухне, женщина за стойкой.
Едва Чжан Ян сел, как лысый начал скандалить.
Сценарий один в один.
Вскоре из кухни вышел хозяин.
Затем появился Цян-гэ.
Лысый снова рухнул на колени.
Чжан Ян прошептал:
— Видите? В этот раз эмоций меньше, чем в прошлый. Движения какие-то скованные, сильно наигранные. Отношение халатное — зазвездились.
Только он закончил анализ, как Цян-гэ успешно завёл хозяина.
И когда тот собрался ударить лысого, Чжан Ян стрелой подскочил к нему:
— Давай я. Я его провожу.