Глава 89 Сто процентов
Когда Эвелин подъехала к вилле, ночь уже окончательно накрыла побережье своим тёмным покрывалом.
О визите она не предупреждала.
В последние недели подобные условности постепенно утратили всякий смысл.
События сменяли друг друга с такой скоростью, что времени на формальности почти не оставалось, да и сами отношения между президентом Федерации и Рассветом давно перестали укладываться в рамки обычной дипломатии.
За годы совместной работы они стали значительно ближе, чем когда-то могли представить оба.
Линь Юань по-прежнему оставался лидером машинной цивилизации, существом, от решений которого зависела судьба человечества, но их разговоры уже давно не были исключительно официальными.
Всё чаще они напоминали беседы старых союзников, переживших слишком многое, чтобы каждый раз начинать с протокола.
Автомобиль плавно остановился перед домом.
Росс не сразу вышла наружу. Несколько мгновений она сидела неподвижно, глядя на мягкий свет, струившийся из окон виллы.
Когда-то, всего несколько лет назад, человечество считало серьёзнейшими испытаниями политические кризисы, экономические потрясения и бесконечные споры между государствами Земли.
Теперь всё это казалось воспоминанием из другой эпохи, почти наивной и далёкой.
У людей осталось лишь два мира.
Земля.
И Аурелия.
Гармония теперь существовала только в воспоминаниях, эвакуационных списках и отчётах о потерянном мире.
Эвелин медленно выдохнула, словно пыталась вместе с воздухом выпустить накопившуюся за последние недели усталость, затем открыла дверь автомобиля и направилась к дому.
На террасе мягко горел свет.
Линь Юань сидел за столом, просматривая что-то на планшете. Рядом стояла чашка чая, над которой тонкой струйкой поднимался пар.
Картина выглядела удивительно мирной. Слишком мирной для времени, когда за сотни световых лет отсюда полыхала война, пожиравшая целые флоты и звёздные системы.
Заслышав её шаги, он поднял голову.
— Добрый вечер, госпожа президент.
Росс медленно опустилась в кресло напротив. Усталость ощущалась в каждом её движении, словно последние недели легли на плечи невидимым грузом.
— Иногда мне кажется, что ты нарочно сохраняешь такое спокойствие.
Линь Юань поднял взгляд и на мгновение задумался.
— Если начну тревожиться ещё и я, пользы от этого не будет.
В уголках её губ появилась едва заметная улыбка. Слабая, почти неуловимая. Кажется, первая за многие дни.
Между ними вновь воцарилось молчание. Ночной ветер мягко перебирал листву деревьев, а издалека доносился ровный шум океана, растворяясь в тишине тёплой ночи.
Всё вокруг казалось удивительно спокойным.
Наконец Росс нарушила затянувшееся молчание.
— Гармония потеряна окончательно?
— Да.
Росс медленно прикрыла глаза. Ответ не стал для неё неожиданностью. Она знала его ещё до того, как задала вопрос, но услышать это вслух всё равно оказалось тяжелее, чем она ожидала.
Гармония была не просто колонией.
На её орбите располагались крупнейшие верфи Федерации, на поверхности работали исследовательские центры, лаборатории и производственные комплексы.
Именно там рождались технологии, которым предстояло определить будущее человечества.
Теперь всё это осталось по ту сторону фронта.
— Беженцы прибыли на Аурелию, — негромко произнесла она. — Нам пришлось превратить транспортники во временные города. Другого выхода не было.
Линь Юань лишь молча склонил голову.
Росс некоторое время сидела неподвижно, словно подбирая слова.
Наконец она решилась задать вопрос, который откладывала уже несколько дней.
— Что стало с Элиданом?
Линь Юань ответил не сразу.
Несколько долгих секунд он молча смотрел вдаль, будто видел не сад и тёмное побережье, а далёкую систему, уже почти поглощённую Конгломератом.
— Они живы, — наконец сказал он.
Из груди Росс невольно вырвался облегчённый вздох.
Но облегчение оказалось недолгим.
— Конгломерат больше не считает их цивилизацией.
Она медленно подняла взгляд.
— Что это значит?
— Представь заповедник.
На мгновение повисла пауза.
— Очень большой заповедник.
Эвелин почувствовала, как внутри неприятно сжалось. Больше вопросов она не задавала.
Ей не нужны были подробности. Воображение и без того слишком ясно рисовало судьбу тех, кто остался на захваченной планете.
Некоторое время они вновь сидели молча.
Наконец Росс произнесла:
— Господин Рассвет.
Он повернулся к ней.
— Скажи честно.
Она выдержала короткую паузу.
— Мы проигрываем?
Линь Юань не ответил сразу.
— На текущем этапе войны — да.
Росс внимательно посмотрела на него.
— Представь, что тебе предлагают сыграть в игру. — Ты видишь противника. Видишь поле. Видишь фигуры. Но не знаешь правил.
Он сделал небольшой глоток чая.
— Первые партии всё равно будут проиграны.
Росс задумалась.
— А сейчас?
— Сейчас я начинаю понимать правила.
Она внимательно посмотрела на него.
— И что теперь?
На этот раз Линь Юань действительно улыбнулся.
— Теперь всё зависит от времени.
— Времени?
— Конгломерат считает, что выигрывает войну.
— Разве это не так?
— Пока так.
— И тебя это не беспокоит?
— Беспокоит.
Этот ответ удивил её сильнее всех предыдущих.
— Правда?
— Конечно.
Он посмотрел на неё с лёгким недоумением.
— Каждая потерянная система означает уничтоженные производства, утраченные ресурсы и миллионы часов вычислений.
Росс ничего не ответила.
— Мне не всё равно, Эвелин.
Впервые за весь вечер он назвал её по имени.
— Просто беспокойство ещё никогда не помогало выигрывать войны.
Она отвела взгляд.
— Тогда почему ты так уверен?
— Потому что Конгломерат уже совершил ошибку.
— Какую?
Он покачал головой.
— Пока не могу объяснить.
Росс тихо вздохнула.
— Иногда мне кажется, что разговаривать с тобой сложнее, чем с политиками.
На губах Линь Юаня появилась лёгкая улыбка.
— Это серьёзное обвинение.
Она невольно рассмеялась. Впервые за много дней.
— Значит, паниковать рано?
На этот раз он ответил после короткой паузы.
— Они дали мне достаточно времени.
Через несколько минут беседа подошла к концу. Росс поднялась, коротко попрощалась и направилась к машине.
Вскоре огни её автомобиля скрылись за поворотом, и вилла снова погрузилась в тишину.
Линь Юань остался один.
Именно тогда в глубинах его сознания вспыхнуло уведомление.
То самое. Которого он ждал долгие недели.
[Изучение технологий Конгломерата Плоти завершено.]
[100%.]
Он медленно поставил чашку на стол. Наконец ожидание подошло к концу.
Перед внутренним взором вспыхнули новые уведомления.
[Начат синтез технологий.]
[Изучена технология Конгломерата Плоти — биоделение и размножение клеток.]
[Получена ветка технологии — Репликация.]
[Изучена технология Конгломерата Плоти — слияние организмов.]
[Получена ветка технологии — Синтез систем.]
[Изучена технология Конгломерата Плоти — формирование экосистем.]
[Получена ветка технологии — Терраформирование.]
[Изучена технология Конгломерата Плоти — многоступенчатое преобразование биомассы.]
[Получен доступ — редактор.]
[Изучена технология Конгломерата Плоти — коллективное нейронное поле.]
[Изучена технология Конгломерата Плоти — регенерация повреждённых тканей.]
[Изучена технология Конгломерата Плоти — адаптивная эволюция.]
Сообщения продолжали сменять друг друга.
Линь Юань молча следил за ходом преобразования. Система не переносила биологические технологии в их первоначальном виде.
Она разбирала их на фундаментальные принципы, анализировала, а затем заново собирала в форме, совместимой с архитектурой Синтетического Рассвета.
Хотя он и получил доступ к биотехнологической ветке, результат оказался совсем не тем, что использовал Конгломерат.
Система не открывала ему секретов выращивания живых городов или костяных кораблей.
Она переводила биологические закономерности на язык машинных технологий, превращая принципы жизни в инструменты управления и преобразования материи.
Генетика переставала быть исключительно наукой о жизни и превращалась в особую форму инженерного искусства, где эволюция подчинялась расчёту, а сама природа становилась инструментом созидания.
Однако сильнее всего Линь Юаня занимало совсем другое.
Многие из открывшихся технологий не были для него чем-то неизвестным. Напротив, он уже сталкивался с ними прежде — ещё тогда, когда всё происходящее существовало лишь в рамках игры.
В те времена доступ к подобным ветвям развития обычно открывался двумя путями.
Первый требовал долгих месяцев шпионажа и тщательного изучения биологических цивилизаций.
Второй был куда проще, хотя и значительно неприятнее.
Достаточно было заключить союз с одной из самых одиозных и раздражающих фракций галактики — Генетическим Доминионом.
Даже спустя годы воспоминания о Генетическом Доминионе не вызывали у Линь Юаня ничего, кроме лёгкого раздражения.
В отличие от большинства галактических держав, Доминион почти не стремился к расширению границ и редко вступал в войны ради новых территорий.
Богатые ресурсами миры также мало его интересовали. Его привлекало совсем другое.
Жизнь.
Разумные существа, животные, целые биосферы планет.
Всё живое рассматривалось ими как бесконечный источник материала для исследований.
И стоило очередному миру попасть в сферу их влияния, как начиналась череда экспериментов, способных заставить содрогнуться даже самых закалённых наблюдателей.
Они скрещивали существ с разных миров, объединяли несовместимые виды и создавали тысячи новых организмов, каждый из которых существовал ради конкретной задачи.
Одни создавались для тяжёлого труда и бесконечной работы на производственных мирах.
Другие рождались исключительно ради войны, превращаясь в живое оружие, способное уничтожать целые армии.
Третьи служили своеобразными биологическими вычислительными центрами, обрабатывая объёмы информации, недоступные обычному разуму.
Со временем многие миры Доминиона переставали походить на планеты в привычном понимании этого слова.
Они превращались в бескрайние экспериментальные полигоны, где сама жизнь становилась материалом для бесконечных исследований.
Даже их космические корабли были живыми существами.
Одни извергали потоки раскалённой плазмы. Другие выпускали рои агрессивных организмов и облака едких биологических соединений.
Третьи бросались в лобовую атаку, вспарывая броню противника чудовищными костяными наростами, выросшими на их корпусах.
Для Доминиона всё это было столь же естественно, как для любой индустриальной цивилизации строительство заводов, верфей или исследовательских комплексов.
Они не создавали машины — они выращивали их.
Самое любопытное, однако, заключалось вовсе не в этом.
Правящая верхушка Доминиона относилась к генетике почти как к священному учению.
Они искренне верили, что стоят на пороге создания новой формы жизни и потому имеют право считать себя её творцами — существами, возвысившимися над обычными разумными расами.
Но за всей этой громкой риторикой скрывалось поразительное противоречие.
Те, кто проповедовал бесконечное совершенствование через мутации и изменения, сами почти никогда не подвергали преобразованиям собственные тела.
Аристократия Доминиона сохраняла привычный облик, оставаясь практически неизменной из поколения в поколение.
Меняться должны были другие.
Подданные. Экспериментальные образцы.
Все, кроме них самих.
Конгломерат Плоти производил на него куда более мрачное впечатление.
Если Генетический Доминион всё же воспринимал своих подданных как материал для бесконечных экспериментов, то для Конгломерата не существовало даже такого различия.
Любая форма жизни в его глазах была лишь ресурсом, который следовало переработать и использовать с максимальной эффективностью.
Плоть становилась сырьём.
Кости — строительным материалом.
Биомасса — топливом для дальнейшего роста.
Всё живое сводилось к набору полезных компонентов, лишённых собственной ценности.
И всё же, несмотря на различия в подходах, обе цивилизации опирались на схожие принципы управления жизнью и её преобразования.
Поэтому сейчас, наблюдая за чередой возникающих уведомлений, Линь Юань видел за сухими строками системы гораздо больше, чем мог бы увидеть любой другой.
Он не просто получал доступ к новым технологиям.
Перед ним вновь раскрывалась одна из самых опасных и неоднозначных ветвей развития, существовавших в игре.
Затем появилось главное уведомление.
[Получена ветка технологии — Репликаторные щиты.]
Линь Юань открыл описание новой технологии и на несколько секунд замер, внимательно вчитываясь в строки системного отчёта.
На его лице появилась улыбка.
Он сразу понял, насколько ценным оказался этот результат.
В основе технологии лежал принцип поглощения и последующей переработки любого вещества, вступавшего в контакт с защитным полем.
Для Конгломерата Плоти подобный механизм служил средством поглощения биомассы.
Для Синтетического Рассвета эта технология открывала куда более широкие возможности.
Кости, металл, органика, заражённые структуры — всё это переставало быть отходами или угрозой.
Любой материал, попавший в сферу её действия, мог быть разобран на элементарные составляющие, переработан и вновь использован в бесконечном производственном цикле.
Затем система выдала последнее сообщение.
[Ветка Репликаторов.]
[Получена технология строительства корабля.]
[Ракетный корабль «Обжорство».]
На стратегической карте появилась новая модель.
Линь Юань некоторое время рассматривал её. А затем тихо рассмеялся.
Конгломерат Плоти был уверен, что медленно пожирает его цивилизацию.
На самом деле всё это время он кормил Синтетический Рассвет собственными технологиями.