Глава 80. То, что скрывалось за границей
Беда пришла оттуда, откуда её никто не ожидал.
Некогда Линь Юань передал Федерации подробную карту ближайшего исследованного сектора галактики.
На ней были отмечены торговые маршруты, известные звёздные системы и даже приблизительные границы влияния Империи.
Руководство проекта «Жизнь» воспользовалось этой информацией вполне разумно.
Если в одном направлении простирались владения могущественной межзвёздной державы, то логичнее было искать новые миры в противоположной стороне.
Никто не стремился к случайной встрече с имперским флотом, никто не хотел провоцировать возможный конфликт и уж тем более никто не собирался подвергать риску первую дальнюю экспедицию человечества.
Поэтому «Прометей» отправился туда, куда ещё не добрались ни разведчики Рассвета, ни исследовательские корабли Империи, — в неизведанную область космоса, скрытую за границей известных карт.
Именно это решение привело людей к открытию, которое вскоре заставило похолодеть даже Эвелин Росс.
На мостике «Прометея» стояла тяжёлая, давящая тишина.
Никто не решался её нарушить.
Операторы неподвижно замерли перед экранами, словно боялись отвести взгляд хотя бы на секунду.
В воздухе слышалось лишь приглушённое гудение аппаратуры да чьё-то неровное дыхание.
Один из техников так и застыл, не моргая, будто не верил собственным глазам.
Даже капитан, обычно сохранявший хладнокровие в любой ситуации, уже несколько минут молчал, не находя слов.
Перед кораблём медленно вращалась планета.
На первый взгляд она казалась совершенно обычной. Более того — удивительно красивой.
Голубые океаны отражали свет местного солнца, зелёные материки тонули в бескрайних лесах, а климатические показатели выглядели почти идеальными для жизни.
Сканеры уверенно фиксировали кислородную атмосферу, огромные запасы пресной воды и богатую биосферу.
Жизни здесь было в избытке. Настолько много, что первые результаты сканирования показались ошибкой.
Плотность биосферы превосходила всё, что людям доводилось видеть прежде.
Поверхность планеты населяли миллиарды крупных организмов, и цифры, поступающие на экраны, выглядели совершенно невероятными.
Однако настоящие странности начались после получения изображений с орбиты.
На планете не было ни городов, ни дорог, ни промышленных комплексов.
Не обнаружилось космодромов, энергетических сетей или каких-либо иных следов развитой цивилизации.
Казалось, будто разумная жизнь здесь никогда не существовала.
И всё же поверхность мира была густо заселена.
На бескрайних равнинах, среди лесных массивов и вдоль побережий океанов бродили бесчисленные стада гуманоидов. Миллиарды существ, удивительно похожих друг на друга. Полуголые, лишённые каких-либо технологий, они не строили поселений, не возделывали землю и не демонстрировали признаков культуры или общественного устройства.
Словно кто-то намеренно лишил их всего, что делает разумный вид цивилизацией.
Словно кто-то специально выращивал их в гигантских масштабах.
Тогда люди решили провести дополнительное сканирование поверхности.
Именно тогда приборы обнаружили первые сооружения.
Сначала одно. Затем другое. А вскоре на карте появились десятки подобных объектов. Они были разбросаны по всему миру на огромном расстоянии друг от друга и достигали таких размеров, что отчётливо различались даже с орбиты.
Никто на мостике не смог сразу определить их назначение.
Эти конструкции не походили ни на города, ни на заводы, ни на какие-либо известные образцы инфраструктуры.
Скорее они напоминали чудовищные шрамы, оставленные на теле самой планеты.
Первое изображение вызвало недоумение. Второе заставило людей невольно отвести взгляд.
После третьего один из операторов резко поднялся со своего места и, побледнев, почти бегом направился в санитарный отсек.
Сооружение уходило глубоко под поверхность планеты, теряясь в недрах на многие километры.
В самом его центре возвышалась исполинская органическая башня — живая, непрерывно пульсирующая, словно сердце какого-то чудовищного существа.
Её поверхность вздымалась и опадала в медленном ритме дыхания, а по полупрозрачным тканям пробегали волны сокращений.
Вокруг башни поднимались бесчисленные колонны из переплетённых тел.
Тысячи существ были сращены друг с другом нервными волокнами, мышечными тяжами, костными структурами и густой сетью кровеносных сосудов.
Отдельные фигуры ещё сохраняли узнаваемые очертания. Некоторые судорожно двигались. Некоторые беззвучно раскрывали рты в крике.
Среди них различались детские тела, взрослые и старики. Многие, судя по показаниям сканеров, оставались живыми.
Все они были не пленниками и не жертвами в привычном смысле слова.
Они являлись частью этой конструкции. Частью единого, чудовищного механизма из живой плоти.
Сканеры регистрировали колоссальные энергетические выбросы, исходившие из недр отвратительной конструкции.
Несколько минут аналитики молча сверяли данные, отказываясь верить собственным приборам, пока наконец не пришли к выводу, от которого по спине пробежал холод.
Перед ними был реактор.
Биологический реактор.
Источник энергии, созданный не из металла, не из кристаллов и не из антиматерии, а из живых существ.
Однако настоящий ужас скрывался глубже.
Один из медиков обратил внимание на состояние нервной системы подключённых организмов.
Сначала он решил, что приборы неисправны, но повторная проверка лишь подтвердила результат.
Они не были погружены в беспамятство. Не находились под наркозом. Не были мертвы.
Напротив, их нервные центры искусственно поддерживались в состоянии предельной активности.
Каждый импульс, каждая клетка, каждый участок мозга работали на грани возможного.
И всё это сопровождалось непрерывной болью.
Не минутами и не часами.
Годами.
Сотни тысяч существ, сплетённых в единый организм, испытывали страдания каждое мгновение своего существования. Их агония не была побочным эффектом работы установки.
Она и была её топливом.
Именно боль превращалась в энергию, питавшую этот чудовищный механизм.
[Биореактор боли.]
Но это было ещё не всё.
Когда операторы увеличили изображение, вокруг чудовищной конструкции стало заметно движение.
Поначалу люди решили, что перед ними обслуживающий персонал — рабочие, следящие за функционированием гигантского комплекса.
Однако уже через несколько секунд стало ясно: они смотрят на представителей местной цивилизации.
И тогда по спинам многих пробежал холод. Ни одно из существ не походило на другое.
Одно возвышалось над остальными почти на четыре метра — массивный гуманоид с шестью руками и грудной клеткой, скрытой под слоями костяной брони.
Неподалёку передвигалось создание, напоминавшее гигантский мозг, опирающийся на десятки мощных мускулистых конечностей.
Чуть дальше скользило существо с несколькими головами, расположенными вдоль вытянутого позвоночника, словно звенья одной живой цепи.
Были и другие.
Одно шагало на множестве тонких ног, лишённое глаз и рта; его тело покрывали вздувающиеся нервные узлы, мерно пульсирующие под полупрозрачной кожей.
Некоторые сохраняли отдалённое сходство с разумными существами.
Другие выглядели так, будто были рождены в горячечном бреду безумного генетика.
У одних лица утопали в россыпи глаз. У других вместо рук росли длинные костяные клинки.
Кто-то нёс на спине дополнительные органы, заключённые в полупрозрачные оболочки.
Кто-то представлял собой странное переплетение мышц, нервных волокон и хитиновых пластин, собранных в единую живую конструкцию.
И всё же данные сканирования не оставляли места для сомнений.
Все они принадлежали к одному виду.
Просто за века или даже тысячелетия непрерывных изменений каждый из них настолько перекроил собственное тело, что от первоначального облика почти ничего не осталось.
Существа неспешно перемещались среди бесконечных рядов страдающих тел. Осматривали живые механизмы.
Подключали новые организмы к общей системе. Отсоединяли тех, чьи измученные тела больше не могли выполнять свою функцию.
В их движениях не было ни жестокости, ни сострадания.
Лишь привычная деловитость.
Для них происходящее выглядело столь же обыденным, как для человека обслуживание электростанции или ремонт промышленного оборудования.
После этого на мостике воцарилась абсолютная тишина.
А потом сенсоры засекли корабли.
Сначала на границе системы появился один биологический объект, настолько огромный, что операторы поначалу приняли его за странный астероид. Затем рядом возник второй. Третий. Четвёртый.
С каждой новой отметкой становилось всё очевиднее: перед ними находились не отдельные аномалии, а настоящий флот.
Именно тогда экипаж окончательно осознал, что столкнулся с неизвестной цивилизацией.
Однако увиденное не имело ничего общего с привычными представлениями о космических кораблях.
Один из объектов напоминал гигантское сердце, заключённое в панцирь из костяных пластин. Его поверхность ритмично сокращалась, словно перегоняя по внутренним сосудам потоки крови.
Другой походил на скелет исполинского хищника, чьи рёбра образовывали причудливый каркас вокруг тёмного внутреннего пространства.
Третий представлял собой спутанный клубок нервных волокон размером с небольшой астероид покрытый огромными костями. По его поверхности непрерывно пробегали вспышки биоэлектрической активности.
Четвёртый и вовсе не поддавался описанию. В его строении отсутствовала какая-либо симметрия, будто организм бесконечно перестраивал собственное тело, продолжая расти даже сейчас.
Не существовало двух одинаковых кораблей.
Каждый выглядел представителем отдельного вида, созданного по собственным законам природы.
И всё же результаты сканирования не оставляли места для сомнений. Несмотря на всё безумие форм и чудовищное разнообразие силуэтов, все эти создания принадлежали к одной культуре, одному флоту и одной технологической традиции.
Одна цивилизация.
К счастью для экипажа, появление человеческого корабля осталось почти незамеченным.
«Прометей» без помех покинул систему и лёг на курс домой.
Ни один из чудовищных биологических кораблей не изменил траекторию. Никто не попытался выйти на связь.
Никто не последовал за разведчиком.
Казалось, неизвестная цивилизация попросту не сочла его достойным внимания.
На обратном пути многие начали верить, что столкновение осталось лишь тревожным эпизодом экспедиции.
Но это было заблуждением.
Конгломерат Единой Плоти не охотился за одиночными кораблями.
Его интересовали целые популяции. Целые миры.
Миллиарды тел, миллиарды мозгов, миллиарды жизней, которые можно было обратить в ресурс.
И пока «Прометей» уходил всё дальше от зловещей системы, где-то среди бесчисленных компьютерных узлов, построенных из ещё живых мозгов, жуткое существо уже начинало неспешный анализ новой находки. Для существ Конгломерата маленький разведчик не представлял ценности.
Ценность представляла цивилизация, которая его создала.
Когда «Прометей» вернулся на Гармонию, капитан настоял на немедленной связи с Федерацией.
Спустя несколько часов Эвелин Росс уже мчалась к вилле Линь Юаня. За окном автомобиля мелькали улицы столицы, но она почти не замечала их. Всё её внимание было приковано к планшету, который она крепко сжимала в руках.
Фотографии сменяли друг друга на экране.
Она просматривала их снова и снова, словно надеялась обнаружить ошибку, найти объяснение увиденному или убедить себя, что всё это лишь результат сбоя оборудования.
Но изображения оставались прежними.
На одном из снимков возвышалась чудовищная конструкция, сотканная из бесчисленного множества живых тел, переплетённых нервами, мышцами и сосудами в единый пульсирующий организм.
На другом застыл исполинский корабль, больше похожий на кошмарное создание природы, чем на творение разумных существ.
На третьем раскинулась целая планета, население которой существовало лишь затем, чтобы однажды стать сырьём для подобных сооружений.
С каждым просмотром внутри нарастало тяжёлое, липкое чувство тревоги.
Эвелин давно привыкла принимать сложные решения и смотреть опасности в лицо. За годы борьбы за выживание человечества страх стал для неё почти забытым чувством.
Но сейчас она боялась.
Её пугала сама мысль о том, что однажды эти существа могут добраться до человеческих миров.
Она уже видела, что они делают с разумной жизнью, и не могла перестать представлять, во что превратятся планеты людей, если Конгломерат Плоти когда-нибудь обратит на них своё внимание.