Глава 227. Билеты Доминиона
Пока последние корабли дома Кхар-Ор один за другим исчезали в гипертуннеле, огромный корабль Союза Караванов продолжал неподвижно висеть в центре системы. Казалось, его экипаж совершенно не торопился уходить. Лишь когда тактическая карта окончательно очистилась от отметок чужого флота, на транспортник Конфедерации поступил новый вызов.
Эвелин коротко переглянулась с Линь Юанем и приняла соединение.
Над столом связи возникло знакомое изображение арбитра. Теперь рядом с ним не было ни представителей Кхаров, ни помощников. Он выглядел заметно спокойнее и уже не напоминал судью, следящего за соблюдением правил турнира.
— Прежде всего позвольте ещё раз поздравить Конфедерацию с победой, — начал он. — Сегодня вы заслужили не только уважение многих Домов, но и право на вход, что может добыть далеко не каждый народ.
Эвелин слегка нахмурилась.
— Вы говорите о тех самых чёрных жетонах?
Арбитр едва заметно улыбнулся.
— И о них тоже. Но сначала вам необходимо понять, зачем они вообще существуют, потому что вы явно не знаете, — он улыбнулся.
Он коснулся панели управления, и между собеседниками появилась объёмная карта галактики.
На фоне тысяч звёзд постепенно начали проступать десятки неправильных чёрных областей. Некоторые охватывали всего несколько систем, другие тянулись через целые регионы космоса.
— Мы называем их Запечатанными секторами. Их происхождение давно стало предметом споров.
Никто из ныне живущих не знает, кто именно создал ограничители пространства и почему было принято решение изолировать столь огромные территории.
До нас дошли лишь обрывки архивов Доминиона и ещё более древние легенды.
Он увеличил одну из областей, и вокруг неё появилась тонкая светящаяся граница.
— Все записи говорят примерно об одном и том же. Когда-то в нашей галактике произошёл великий кризис.
В документах постоянно упоминаются звёзды, какие-то изменения их природы, затем война, охватившая почти всю галактику.
После этого начали появляться ограничители пространства. Одни сектора полностью изолировали вместе со всем, что находилось внутри.
Другие, как считают историки, наоборот, превратили в ковчеги, пытаясь спасти хотя бы часть населения и технологий.
— Но определить заранее невозможно? — уточнила Эвелин.
Арбитр спокойно покачал головой.
— Именно так. За тысячи лет мы научились лишь одному. Пока экспедиция не войдёт внутрь, никто не сможет сказать, что скрывает конкретный сектор. Иногда исследователи находят разрушенные миры и миллионы погибших кораблей.
Иногда — полностью сохранившиеся верфи, автоматические заводы, архивные комплексы или научные станции. Почти половина современных технологий нашей галактики была когда-то найдена именно там.
Он сделал небольшую паузу, позволяя собеседникам осмыслить услышанное, а затем коснулся новой панели.
— Разумеется, возникает следующий вопрос. Если эти сектора изолированы... как туда вообще попасть?
На карте исчезли чёрные области.
Вместо них появились изображения гигантских искусственных колец, расположенных в разных звёздных системах.
— Каждый запечатанный сектор имеет несколько врат Доминиона. Они разбросаны по разным частям галактики и продолжают работать уже почти миллион лет.
Большую часть времени врата неактивны, но затем по их поверхности начинают последовательно загораться древние символы. Когда загорается последний символ, открывается проход.
Он увеличил изображение одного кольца.
По его внутренней поверхности действительно одна за другой вспыхивали светящиеся письмена.
— Современные цивилизации давно научились понимать их значение. По скорости исчезновения символов можно определить, сколько времени врата останутся открытыми.
Обычно от тридцати часов до нескольких суток. Самое долгое известное открытие продолжалось тринадцать дней.
Эвелин внимательно наблюдала за проекцией.
— А количество кораблей?
— Его определяют сами врата.
Арбитр сменил изображение ещё раз.
Теперь рядом с кольцом появилась длинная очередь отметок.
— Каждый раз после открытия автоматика рассчитывает, сколько кораблей сможет безопасно пройти внутрь. Иногда двадцать. Иногда двести. Иногда несколько тысяч. После достижения этого числа врата покрываются энергетическим барьером. Новые корабли больше не могут войти, но находящиеся внутри продолжают свободно покидать сектор до самого закрытия прохода.
— Поэтому вы проводите турниры?
— Именно.
Арбитр утвердительно кивнул.
— Турниры распределяют не сами технологии. Они распределяют право войти первыми. Победители получают исследовательские билеты, определяющие их место в очереди. Чем раньше очередь, тем выше вероятность попасть в сектор до того, как проход исчерпает допустимое количество кораблей.
Линь Юань всё это время молчал, внимательно рассматривая схему врат.
— Допустим, экспедиция вошла внутрь. Что мешает ей спокойно исследовать сектор?
Арбитр тяжело вздохнул.
— Сам сектор.
Изображение снова изменилось.
Теперь карта показывала уже внутреннее пространство одной из закрытых областей. Гиперкоридоры изгибались самым невероятным образом. Одни маршруты внезапно обрывались. Другие появлялись там, где ещё секунду назад ничего не было.
— Ограничители пространства работают слишком долго. За миллион лет они постепенно начали разрушать саму структуру сектора. Пространство внутри стало крайне нестабильным. Возникают гравитационные вихри, пространственные разломы, зоны, где сами расстояния словно перестают подчиняться привычным законам.
Он указал на один из маршрутов.
— Иногда переход между соседними системами занимает всего несколько часов. Иногда тот же самый путь неожиданно растягивается на несколько суток. Бывает и хуже. Экспедиция возвращается к уже известному гиперкоридору, а его больше нет. Вместо него открывается совершенно другой маршрут.
На карте один путь медленно погас.
Почти сразу вспыхнул новый.
Совсем в другой части сектора.
— Получается настоящий лабиринт, — тихо произнесла Эвелин.
— Именно. Поэтому большинство экспедиций даже не пытаются уходить далеко. Они исследуют первую систему после входа. Иногда вторую. Самые смелые доходят до третьей. Дальше риск уже становится слишком велик. Многие просто не успевают вернуться к моменту закрытия внешних врат и остаются внутри навсегда.
Несколько секунд в рубке стояла тишина.
Первым её нарушил сам арбитр.
— Именно поэтому меня заинтересовали ваши технологии.
На проекции появились сначала корабли Конфедерации, затем три корабля Рассвета.
— Наши цивилизации веками совершенствовали кристаллическую защиту. Она прекрасно рассеивает оружие противника, но почти бессильна против нестабильности самого пространства. Ваши энергетические щиты работают совершенно иначе. Сегодня я внимательно наблюдал за ними во время турнира... и впервые подумал, что, возможно, существует способ пройти дальше первых нескольких систем.
Эвелин медленно перевела взгляд на Линь Юаня.
Тот тоже уже понял, к чему ведёт разговор.
Арбитр тем временем продолжил:
— Разумеется, пространство — далеко не единственная опасность.
На карте появились сразу четыре входа в один и тот же сектор.
— Каждая зона имеет несколько врат. Они расположены в разных концах галактики. Пока одна экспедиция входит отсюда, другая может войти с противоположной стороны. Иногда три или четыре флота одновременно находят одну древнюю верфь, один архив или один опытный корабль.
Он спокойно развёл лапами.
— Думаю, нет необходимости объяснять, чем обычно заканчиваются подобные встречи.
— Войной, — коротко сказала Эвелин.
— Да. Формально внутри продолжают действовать законы галактики. Практически же доказать потом почти ничего невозможно.
Экспедиции принадлежат цивилизациям, находящимся в разных концах галактики. Свидетелей нет. Записи часто погибают вместе с кораблями.
Арбитр ненадолго замолчал.
Когда над столом вновь появилась проекция, на этот раз она показывала не станции и не корабли.
Это были существа.
Одни свободно двигались в открытом космосе, напоминая живые астероиды, покрытые мясистыми наростами. Другие полностью поглотили древние корабли, превратив их в собственные тела. Третьи заполняли собой целые станции, словно живая опухоль, медленно разрастающаяся сквозь металл.
— И наконец... последняя причина, по которой экспедиции редко возвращаются.
Арбитр говорил уже заметно тише.
— Мы называем их мутантами.
Никто не знает, кем они были до катастрофы. Но все уверены в одном — они появились ещё во времена того самого кризиса. Каждый сектор рождает собственных чудовищ.
Ни один вид не похож на другой. Общим остаётся лишь одно. Всё, к чему они прикасаются, рано или поздно погибает.
В рубке снова повисло молчание.
Лишь спустя несколько секунд арбитр коснулся панели ещё раз.
Перед собеседниками возникли два уже знакомых чёрных жетона.
Рядом с ними появился третий.
По его краю проходила тонкая серебристая линия.
— Это исследовательские билеты.
Над первым появились символы.
Очередь №7. Допуск — 100 кораблей.
Над вторым вспыхнула новая надпись.
Очередь №19. Допуск — 100 кораблей.
Затем засветился третий жетон.
Очередь №2. Допуск — 100 кораблей.
Эвелин удивлённо посмотрела на арбитра.
— Этот билет... принадлежит Союзу Караванов?
— Пока да.
Арбитр медленно кивнул.
— Но я готов передать его Конфедерации.
Он посмотрел сначала на Эвелин, затем на Линь Юаня.
— В обмен на союз.
Не военный.
Исследовательский.
Все технологии, найденные вами внутри Запечатанных секторов, вы сможете оставить себе. Мы лишь предлагаем право обмена. Всё, что удастся найти, Союз Караванов готов покупать или обменивать на собственные разработки. Кроме того, мы откроем друг другу научные архивы, будем совместно анализировать находки и координировать будущие экспедиции.
Он сделал небольшую паузу.
— Если моя догадка верна... именно ваши энергетические щиты позволят пройти туда, куда мы сами не смогли добраться за тысячи лет.
Эвелин медленно посмотрела на Линь Юаня.
Тот ещё несколько секунд изучал карту Запечатанных секторов, после чего спокойно поднял взгляд.
— Думаю... это предложение стоит принять.
Он ещё раз посмотрел на чёрные области, разбросанные по всей галактике.
— Потому что у меня появляется всё больше ощущение, что ответы на вопросы о прошлом этой галактики всё это время были заперты именно там.