Глава 217. Наследие Валь Шайр
Нейра медленно шла по широкой аллее, почти не замечая людей вокруг.
С самого утра город жил непривычно шумно.
На улицах впервые за многие столетия звучала музыка, открывались небольшие кафе, дети бегали между серебристыми деревьями, а взрослые больше не оглядывались на небо, словно ожидая увидеть там очередной флот Конгломерата или появление гипертуннелей Идаров.
Она невольно улыбнулась.
За свою жизнь Нейра успела побывать на десятках миров, но ни один из них не выглядел так спокойно.
Каждый город, который она помнила с детства, обязательно имел глубокие подземные убежища, скрытые ангары, замаскированные системы оповещения и бесчисленные маршруты экстренной эвакуации.
Их учили этому с самого рождения. Даже архитектура подчинялась одной-единственной мысли — если враг найдёт этот мир, жители должны успеть исчезнуть раньше, чем появятся первые корабли Роя.
Здесь всё оказалось иначе.
Новая галактика пока не знала Идаров.
И впервые за тысячи лет дети Валь'Шайр росли, не опасаясь, что однажды над их домом откроется чёрный гипертуннель.
Она остановилась возле небольшого сквера.
Несколько малышей играли у искусственного ручья, строя из прозрачных камней странные башенки. Рядом родители спокойно разговаривали между собой, совершенно не обращая внимания на небо.
Такая простая картина неожиданно заставила Нейру замереть.
Она вдруг поймала себя на мысли, что никогда раньше не видела подобного.
Даже в самые спокойные годы рядом обязательно дежурили военные, над городами постоянно кружили разведчики, а каждый взрослый прекрасно знал, где находится ближайшее убежище.
Теперь всего этого не было.
И от этой непривычной тишины становилось одновременно легко и немного страшно.
— Госпожа Нейра.
Она обернулась.
По дорожке быстрым шагом приближался молодой инженер.
— Простите, что отвлекаю. Мы закончили проверку второго производственного комплекса.
— Уже?
— Да. Руководитель лаборатории просил вас посмотреть результаты лично.
Через несколько минут они вошли в огромное светлое здание, стены которого почти полностью состояли из прозрачного материала.
Солнечный свет свободно проникал внутрь, отражаясь от множества живых растений, занимавших почти всё пространство между лабораториями.
Эвелин когда-то наверняка назвала бы это ботаническим садом.
Но для Валь'Шайр подобный вид был привычным.
Их промышленность никогда не отделялась от природы.
Они не стремились подчинить жизнь технологиям.
Они старались сделать так, чтобы технологии сами стали частью жизни.
Нейра медленно шла вдоль длинных прозрачных резервуаров.
Внутри каждого плавно колыхались белоснежные ткани, напоминавшие лепестки огромных цветов.
Роботизированные манипуляторы осторожно переносили их из одной камеры в другую, постепенно меняя состав питательной среды.
— Как проходит выращивание? — спросила она.
Пожилой учёный устало снял защитные очки.
— Если использовать материалы нашей галактики — идеально.
Он улыбнулся и указал на ближайшую установку.
— Посмотрите.
Манипулятор осторожно поднял тонкую серебристую мембрану.
Она выглядела почти прозрачной.
Стоило инженеру коснуться её специальным инструментом, как поверхность мгновенно затянулась, не оставив даже следа от повреждения.
— Через несколько часов она полностью восстановит структуру, — спокойно пояснил учёный. — Потом мы встроим её в систему охлаждения транспортного корабля.
Такие мембраны самостоятельно регулируют температуру, очищают воздух, гасят вибрации и при необходимости могут заменить повреждённые элементы, пока экипаж не доберётся до ремонтной станции.
Нейра кивнула.
Именно такими всегда были технологии Валь'Шайр.
Они никогда не выращивали оружие.
Они выращивали жизнь.
Даже их корабли строились почти так же, как у остальных цивилизаций.
Корпуса собирали автоматические линии, реакторы производили механические заводы, а силовые установки практически не отличались от аналогов Конфедерации.
Разница начиналась потом.
Когда металлический каркас был готов, внутрь постепенно переносили выращенные ткани.
Они заменяли тысячи кабелей и гидравлических систем, самостоятельно распределяли энергию, восстанавливали микроповреждения, фильтровали воздух и следили за состоянием всего корабля.
Благодаря этому даже тяжёлые крейсеры могли десятилетиями обходиться без капитального ремонта.
Именно поэтому инженеры других цивилизаций, впервые увидев технологии Валь'Шайр, обычно испытывали недоумение.
Они ожидали встретить наследников Конгломерата Плоти.
Вместо этого перед ними открывалась цивилизация, в которой жизнь не уничтожала металл и не подчиняла его себе, а существовала рядом с ним, усиливая всё, к чему прикасалась.
— Красиво... — негромко произнесла Нейра.
Учёный улыбнулся.
— Красиво.
Потом его лицо стало серьёзным.
— Но только до тех пор, пока мы используем привычные материалы.
Он коснулся панели управления.
Изображение на экране сменилось.
В новом резервуаре находилась точно такая же ткань.
Только она постепенно темнела.
По поверхности медленно расходились трещины.
Через несколько секунд вся структура буквально рассыпалась на мелкие волокна.
— Местная органика, — тихо произнёс учёный. — Мы уже несколько недель пытаемся заставить наши ткани взаимодействовать с ней.
— И?
Он только покачал головой.
— Пока безуспешно.
Нейра молча перевела взгляд на соседние окна, за которыми кипела работа десятков исследовательских групп.
В одном секторе специалисты изучали местные микроорганизмы, осторожно фиксируя каждую реакцию на привычные им вещества, в другом пытались синтезировать новые питательные среды, споря между собой и тут же проверяя гипотезы на практике.
Чуть дальше, под мягким светом ламп, выращивали очередную партию тканей, и один из инженеров, заметив её взгляд, устало усмехнулся: «Мы уже третий раз меняем состав, но, может быть, именно эта выдержит».
Нейра кивнула, понимая, что все они, несмотря на разные задачи, делают одно и то же — шаг за шагом заново учатся работать с жизнью в чужой галактике, начиная практически с нуля.
По дороге обратно Нейра невольно остановилась возле небольшой площади, где в самом центре возвышался памятник.
Это был не монумент генералу и не статуя правителя — перед ней стояла фигура обычного мужчины, положившего руку на плечо маленькой девочке, а рядом с ними улыбалась молодая женщина.
Простая семья, ничем не отличающаяся от тысяч других, и именно поэтому этот образ казался особенно важным.
Такие памятники можно было встретить почти в каждом городе Валь'Шайр.
Под каждым из них находились длинные списки имён — сотни, иногда тысячи строк, аккуратно выгравированных на камне.
Это были имена тех, кто однажды добровольно ушёл в Конгломерат Плоти, оставив после себя лишь память и тихое обещание защитить тех, кто остался жить.
Нейра медленно провела ладонью по холодному камню.
Среди бесконечного списка она давно знала нужную строку.
Имя отца.
Она помнила тот день удивительно ясно.
Он долго сидел рядом с ней в саду, рассказывал какие-то смешные истории, помогал строить игрушечный корабль, а вечером неожиданно обнял её так крепко, словно боялся больше никогда не увидеть.
— Пап...
Маленькая Нейра тогда подняла на него глаза.
— Ты ведь скоро вернёшься?
Он улыбнулся. Очень тепло.
— Конечно.
Теперь она понимала, что тогда он солгал.
Не потому, что хотел обмануть.
А потому, что маленькие дети не должны помнить последние слова своих родителей.
Когда жители Валь'Шайр чувствовали приближение старости, многие сами принимали решение перейти в Конгломерат Плоти.
Их никто не заставлял.
Они прекрасно понимали, что прежней жизни больше не будет, что постепенно исчезнут привычные чувства, изменится тело, изменится сознание, а спустя годы от прежнего человека останутся лишь воспоминания.
И всё равно уходили, потому что дома оставались дети, и каждый из них понимал: если Конгломерат однажды исчезнет, вслед за ним исчезнет и сам народ Валь'Шайр.
Именно поэтому они никогда не говорили о жертве — только о наследии, о том, что передаётся дальше, даже если сам человек уже не вернётся. Нейра медленно подняла голову.
Впервые за тысячи лет она могла смотреть на играющих неподалёку детей и знать наверняка, что сегодня им не придётся прощаться со своими родителями.
Пусть впереди их ждали новые трудности, неизвестные планеты и чужая галактика.
Но хотя бы сегодня...
Они были в безопасности.