Глава 214. Чужое небо
После выхода из межгалактического туннеля шесть планет не стали задерживаться возле гигантской воронки.
Даже отсюда она выглядела пугающе.
Исполинская спираль медленно вращалась посреди космоса, постоянно меняя форму.
Её края то сжимались, то вновь расширялись, словно сам проход продолжал бороться с окружающим пространством. Иногда по его поверхности пробегали ослепительные вспышки, после чего огромные участки синего сияния неожиданно тускнели, будто туннель вот-вот собирался схлопнуться, но спустя несколько секунд вновь возвращались к жизни.
Никто не хотел задерживаться рядом с подобным местом.
Получив заранее рассчитанные координаты, шесть планет почти одновременно открыли короткие гипертуннели.
Новый переход занимал всего несколько дней, и уже привычное золотое сияние вновь поглотило гигантские миры, чтобы вскоре выпустить их в глубине новой галактики.
Когда пространство окончательно успокоилось, перед людьми открылся их новый дом.
Первое, что бросалось в глаза, — звезда.
Она совсем не походила на привычное Солнце. Её холодный свет казался почти белым, а вокруг самого светила медленно вращалось широкое кольцо из полупрозрачных кристаллических обломков.
Казалось, будто миллионы лет назад здесь столкнулись сразу несколько планет, но вместо обычного астероидного пояса вокруг звезды остались исполинские прозрачные осколки, переливавшиеся десятками оттенков синего, фиолетового и золотого.
Чуть дальше находились восемь планет.
Именно эту систему Рассвет заранее выбрал в качестве первого опорного мира.
Отсюда Гештальд должен был постепенно разрастаться в соседние системы, превращая их в новые промышленные районы.
Шесть искусственных планет медленно занимали заранее рассчитанные орбиты, выстраиваясь вокруг звезды почти идеальным кольцом.
Остальные миры пока оставались нетронутыми. Лишь одна планета уже была отмечена как цель для первого корабля-матки, тогда как остальные ожидали своей очереди.
Несмотря на полную неизвестность впереди, настроение на всех шести мирах оказалось совершенно иным, чем ещё месяц назад.
По улицам снова гуляли люди. На площадях играла музыка, открывались небольшие ярмарки, дети носились между фонтанами, которые впервые за долгое время вновь заработали в центральных парках.
Кафе были переполнены посетителями, но теперь люди обсуждали не очередную эвакуацию и не фронтовые сводки, а будущие дома, работу и планы на новую жизнь.
Кто-то доставал давно припрятанную бутылку шампанского, кто-то просто сидел на скамейке, молча любуясь незнакомым небом за прозрачной оболочкой планеты.
Они добрались.
После месяцев бесконечного бегства, после сотен уничтоженных миров и миллиардов погибших, они наконец получили возможность остановиться хотя бы ненадолго.
Через два дня временное правительство официально объявило о создании нового государства.
Название обсуждали почти сутки, перебрав десятки вариантов, но в итоге решение оказалось неожиданно единогласным.
Конфедерация.
Именно так теперь назывался союз шести миров, объединивший людей, Нереев и цивилизацию Лиры Селл.
Работы хватало всем. Военные сразу приступили к организации обороны новой системы.
Инженеры распределяли производственные мощности и просчитывали строительство будущих космопортов.
Политики обсуждали устройство нового государства, а учёные практически не покидали исследовательские центры, требуя как можно быстрее начать изучение окружающих миров.
Эвелин прекрасно понимала их нетерпение.
Они находились здесь уже несколько дней.
И всё ещё не знали практически ничего о галактике, которая теперь должна была стать их домом.
Первая научная экспедиция стартовала ранним утром.
Несколько исследовательских кораблей медленно приблизились к ближайшей планете. С орбиты она выглядела одновременно величественной и совершенно чужой.
Большую часть поверхности покрывали бескрайние серо-синие равнины, напоминавшие застывший океан. Лишь при максимальном увеличении стало ясно, что никакой воды там нет.
Вся поверхность состояла из бесчисленных кристаллов.
Миллиарды кристаллических пластин непрерывно смещались относительно друг друга. Медленно. Почти незаметно. Будто сама планета дышала, а её кора находилась в постоянном движении.
Ещё удивительнее выглядели океаны.
Вместо воды поверхность покрывал бесконечный песок.
Огромные волны из мельчайших сверкающих кристаллов поднимались на сотни метров, сталкивались друг с другом, образуя настоящие штормы, после чего вновь оседали, словно подчиняясь каким-то неизвестным законам природы.
— Увеличьте сектор семь, — спокойно произнесла Эвелин.
Изображение приблизилось.
Теперь камеры показывали длинную извилистую реку.
Но воды в ней тоже не было.
По её руслу непрерывным потоком двигались камни.
Миллионы идеально круглых минералов перекатывались друг через друга, словно жидкость, временами разгоняясь настолько сильно, что целые глыбы подпрыгивали в воздух и с глухим грохотом вновь исчезали в общем потоке.
— Что за...
Один из молодых исследователей так и не закончил фразу.
Над поверхностью планеты одновременно вспыхнули десятки молний.
Разряды были настолько огромными, что некоторые соединяли между собой целые материки.
Казалось, будто вся атмосфера находилась в состоянии непрерывной грозы.
Огромные электрические дуги не прекращались ни на секунду, переплетаясь между облаками и освещая поверхность яркими белыми вспышками.
— Доклад, — спокойно произнесла Эвелин.
Старший оператор быстро пробежался глазами по показаниям приборов.
— Атмосфера крайне нестабильна. Электромагнитный фон превышает всё, что мы когда-либо регистрировали.
— Насколько?
— Примерно в сорок семь раз.
В командном центре сразу стало тихо.
Эвелин несколько секунд молча смотрела на изображение планеты, словно пытаясь уловить в этом хаосе хоть какую-то закономерность, после чего коротко кивнула и спокойно произнесла: «Начинайте спуск».
Исследовательский модуль плавно вошёл в верхние слои атмосферы, и первые мгновения всё действительно шло идеально — приборы работали стабильно, показатели оставались в пределах допустимого, а связь с кораблём была чёткой и уверенной.
Однако уже через несколько секунд ситуация начала стремительно меняться: сначала один за другим стали отключаться датчики, затем навигационная система потеряла ориентацию, а связь покрылась резкими помехами.
Компьютер несколько раз подряд полностью перезагрузился, словно не выдерживая нагрузки, и в этот момент в командном центре раздались напряжённые голоса операторов: «Теряем телеметрию!» — «Резервный канал тоже нестабилен!»
В следующую секунду гигантская молния ударила прямо в корпус аппарата.
Все экраны одновременно погасли.
В помещении повисла напряжённая тишина.
Через несколько долгих секунд динамики вновь ожили.
— ...высота... три километра... приборы... не работают...
Голос пилота постоянно прерывался.
— Вижу поверхность... это невозможно...
Связь снова исчезла.
Ещё через несколько секунд исследовательский модуль буквально вырвался обратно на орбиту, оставляя за собой раскалённый след.
Когда инженеры начали осматривать корабль, выяснилось, что половина оборудования просто перестала существовать.
Внешние датчики расплавились, большая часть электроники превратилась в бесполезный металл, а экспериментальные исследовательские скафандры начали разрушаться уже через несколько минут пребывания в атмосфере.
— Мы даже высадиться не можем... — тихо произнесла Эвелин.
Никто не ответил.
В этот момент один из операторов неожиданно увеличил изображение.
Все взгляды одновременно устремились к главному экрану.
По бескрайнему песчаному океану медленно двигалось огромное существо.
Оно напоминало одновременно кита, ската и подводную лодку.
Его полупрозрачное кристаллическое тело переливалось всеми цветами местной звезды, а вокруг постоянно проскакивали электрические разряды, которые существо, казалось, совершенно не замечало.
Оно спокойно нырнуло в толщу движущегося песка, исчезло на несколько секунд, а затем вновь появилось в десятках метров дальше.
Следом камеры заметили ещё нескольких таких исполинов.
Для них чудовищные молнии были обычным дождём.
Песчаный океан — водой.
А эта смертельно опасная атмосфера — родным домом.
Эвелин ещё долго молча смотрела на экран, после чего едва слышно произнесла:
— Теперь я понимаю, почему Рассвет сказал, что здесь нам снова придётся учиться жить...