Глава 204. Четыре часа
Эвелин вскочила первой.
Стул с глухим стуком отлетел назад, но она даже не заметила этого.
По всему временному штабу люди одновременно поднимались со своих мест. Кто-то не сдержал крика, кто-то бессильно опустился на колени, а затем весь зал взорвался аплодисментами.
Громкими.
Искренними.
Отчаянными.
Генералы обнимали друг друга, офицеры били ладонями по столам, инженеры кричали от радости. Несколько человек просто закрыли лица руками и заплакали.
Матка Пустоты погибла.
То самое чудовище, которое всего несколько дней назад уничтожало целые миры Союза Объединённых Планет, превратилось в облако чёрного пепла.
Эвелин почувствовала, как по щекам текут слёзы, и впервые за последние дни даже не попыталась их вытереть.
Она продолжала смотреть на главный экран, где одна за другой появлялись прямые трансляции с других миров.
Гармония.
Земля.
Аурелия.
Мир Нереев.
Новая Надежда.
На улицах люди выбегали из домов, совершенно незнакомые друг другу бросались в объятия, кто-то смеялся сквозь слёзы, кто-то просто поднимал голову к небу и начинал хлопать вместе с окружающими.
Миллиарды жителей, никогда не встречавшихся друг с другом, сейчас испытывали одну и ту же эмоцию.
Они выжили.
Пока выжили.
Но это чувство продлилось совсем недолго.
Уже через несколько секунд на тактических экранах начали появляться новые сводки.
Огромные территории Союза Объединённых Планет продолжали исчезать с карты. Зеленые отметки одна за другой гасли, уступая место серым зонам, с которыми уже невозможно было установить связь.
Из последних удерживаемых систем непрерывными потоками уходили корабли.
Военные флоты сопровождали транспортники, следом тянулись грузовые суда, старые пассажирские лайнеры, переоборудованные контейнеровозы, даже древние корабли для перевозки рабов, ржавевшие на орбитальных стоянках.
Всё, что ещё могло двигаться, превращалось в ковчег.
Они были переполнены.
Гуманоиды стояли в грузовых трюмах плечом к плечу.
Другие сидели прямо на полу между контейнерами, занимали технические помещения, инженерные отсеки и даже проходы.
Детей укладывали спать на ящиках с оборудованием, а родители продолжали улыбаться им, отчаянно делая вид, будто впереди их действительно ждёт спасение.
Но слишком многим места уже не хватило.
Камеры с приграничных миров продолжали передавать изображение.
На одной из планет тысячи представителей самых разных рас молча стояли перед закрытыми космопортами, прекрасно понимая, что следующий транспорт сюда уже никогда не прилетит.
На другой мир стремительно погружался в хаос. Толпы штурмовали склады с продовольствием, дрались возле посадочных площадок, пытались прорваться к последним кораблям.
Где-то солдаты ещё удерживали порядок.
Где-то уже сами бросали оружие и искали семьи.
В одном из городов женщина долго стояла на краю высокого моста. Она смотрела в затянутое дымом небо, словно всё ещё надеялась увидеть спасательный флот, потом медленно закрыла глаза и сделала шаг вперёд.
Эвелин резко отвернулась.
— Хватит... — едва слышно прошептала она.
Оператор молча отключил трансляцию.
В штабе снова повисла тяжёлая тишина.
Все прекрасно понимали одно.
Даже после смерти Матки битва не закончилась.
Линь Юань тоже не стал открывать системные уведомления.
Перед глазами продолжали висеть сообщения о заполнении ветви Гегемонии Материнских Миров, новых технологиях и изменениях в библиотеке форм, но он даже не взглянул на них.
Смысла не было.
Матка принадлежала живой расе.
Без применения Наследия Металла никакого нового слияния произойти не могло.
Максимум — откроется ещё несколько узлов технологического дерева. Сам артефакт всё ещё находился в откате, и до его повторного использования оставался почти месяц.
Не сейчас.
Он перевёл внимание обратно на поле боя.
И почти сразу понял, что произошло.
Рой будто обезумел.
После смерти Матки он всего на несколько секунд потерял единство, словно вся огромная армия одновременно лишилась общего разума. Но теперь происходило противоположное.
Ярость.
Ничего, кроме ярости.
Идары больше не пытались маневрировать, не берегли силы, не искали слабые места обороны.
Они непрерывной лавиной бросались на корабли Рассвета, таранили их собственными телами, погибали тысячами, лишь бы прорвать строй.
Это уже не было похоже на сражение.
Это больше напоминало месть.
Линь Юань начал перестраивать флот ещё до того, как завершились новые расчёты.
Передовые группы медленно отходили назад, круговые соединения смыкались плотнее, астероидные крепости переносили сектора огня, а Гнёзда Пустоты уходили глубже к Гармонии, превращая пространство вокруг планеты в многослойную линию обороны.
Именно в этот момент космос начал меняться.
Сначала вспыхнул один гипертуннель.
Потом ещё несколько.
Через несколько секунд пространство уже было усеяно сотнями новых разломов, а ещё спустя минуту их количество исчислялось тысячами.
Казалось, сама ткань Вселенной покрылась бесконечной сетью чёрных трещин, за которыми непрерывно вспыхивал холодный свет гиперпространства.
Из каждого тоннеля выходил рой.
Не одна армия.
Не одна ветвь.
Все ближайшие силы Гегемонии Материнских Миров начали стягиваться к Гармонии.
Они пришли мстить.
Линь Юань перевёл взгляд на свою стратегическую игровую карту.
Красные отметки одна за другой исчезали из соседних систем.
Любой сторонний наблюдатель решил бы, что противник отступает, но он прекрасно понимал истинное значение происходящего.
Каждая исчезнувшая точка уже вошла в гиперпространство, и Линь Юань прекрасно понимал, что это значит.
Одни армии появятся здесь через несколько минут, другие подтянутся через час, а третьим потребуется ещё больше времени, но разница заключалась лишь в длительности перехода — направление у всех было одно.
Однако через несколько секунд его взгляд зацепился за дальний сектор карты.
Ледяная Матка.
Её отметка исчезла.
Шпионы, скрывавшиеся в многокилометровых слоях льда, одновременно перестали подавать сигнал. Это означало только одно.
Она тоже вошла в гиперпространство.
Линь Юань ещё несколько секунд молча смотрел на пустое место, где только что исчезла отметка Ледяной Матки, словно пытаясь убедиться, что это не ошибка системы.
Он на мгновение прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями, а затем медленно перевёл взгляд на таймер строительства.
4 часа 03 минуты.
Всего четыре часа.
— Похоже... — Это будут худшие четыре часа моей жизни.
Эвелин тоже видела всё это.
Главный экран штаба больше не показывал место гибели Матки.
Теперь он отображал всю систему Гармонии, и чем дольше она смотрела на изображение, тем сильнее холодело внутри.
Пространство исчезало за новыми гипертуннелями.
Они открывались десятками.
Потом сотнями.
Потом тысячами.
Очень скоро их стало так много, что казалось, будто сама Вселенная вокруг Гармонии начинает рассыпаться на части.
На фоне бесконечного сияния корабли Рассвета медленно отходили к планете, перестраиваясь в новые оборонительные порядки.
— Нам конец... — едва слышно произнёс один из генералов.
На этот раз никто не стал ему возражать. В зале повисла тяжёлая пауза, и кто-то тихо выдохнул, словно пытаясь прогнать навязчивую мысль.
— Даже если щит успеет достроиться… — негромко произнёс один из офицеров, не отрывая взгляда от экрана.
— Сколько он выдержит? — подхватил другой, и в его голосе не было ни надежды, ни уверенности. — Час? Два? Сутки?
Никто не ответил. Вопрос повис в воздухе, становясь всё тяжелее с каждой секундой.
— А если выдержит… — наконец добавил тот же генерал, уже почти шёпотом. — Кто останется защищать его снаружи?
Эвелин молча открыла сводку флота Рассвета и на мгновение замерла, словно боялась увидеть то, что уже и так чувствовала. Цифры обновились почти сразу, холодные и беспристрастные, и она несколько секунд просто смотрела на них, не в силах отвести взгляд.
— Сколько?.. — тихо спросил кто-то за её спиной.
Она не ответила сразу, лишь медленно выдохнула, будто пытаясь собраться с силами, а затем всё же произнесла:
— Сто тридцать миллионов... двести сорок восемь тысяч девятьсот семнадцать боеспособных кораблей.
В штабе повисла тяжёлая тишина. Кто-то тихо выругался, кто-то опустил голову, а один из офицеров нервно провёл рукой по лицу.
— Но ведь... — начал он и осёкся. — Ещё недавно...
— Четыреста пятьдесят миллионов, — закончила за него Эвелин, не открывая глаз. — Это было всего несколько суток назад.
Она медленно закрыла глаза, позволяя этой цифре окончательно осесть в сознании. Больше трёхсот миллионов кораблей исчезли за считанные дни, растворились в огне и пустоте, и теперь от некогда огромного флота осталась лишь израненная тень.
— Даже если щит успеют достроить... — тихо произнёс кто-то из генералов.
Эвелин открыла глаза и посмотрела на экран, где вокруг Гармонии уже сгущалась новая буря.
— Да, — спокойно ответила она. — Даже если через четыре часа Гармония полностью скроется под щитом... защищать его будет уже почти некому.