Глава 200. Мясорубка
Битва вокруг Гармонии больше не напоминала единую линию фронта.
Первые часы после усиления действительно создали иллюзию равновесия.
Корабли Рассвета удерживали общий строй, разветвляющиеся чёрные лучи срезали волны роя на дальних подступах, а миллионы жителей на поверхности ещё могли смотреть на тактическую карту и видеть неподвижную линию обороны.
Но рой продолжал прибывать, и к середине второго дня сама структура боя начала ломаться.
Теперь флот Рассвета уже не держал сплошную стену.
Он разбился на гигантские боевые группы.
Каждая такая группа вела круговую оборону, вращаясь вокруг собственного ядра, словно отдельная металлическая крепость посреди чёрного океана.
Линкоры образовывали внешние кольца, крейсеры закрывали промежутки между ними, быстрые корабли постоянно прорывались наружу короткими контратаками, а затем возвращались обратно под прикрытие тяжёлых орудий.
Когда одна из групп начинала проседать под давлением роя, соседняя открывала по её направлению коридор огня, выжигая сотни тысяч Идаров и позволяя остаткам соединения перестроиться.
Непосредственно возле Гармонии оставалась отдельная оборонительная сфера.
Там корабли почти не маневрировали. Они стояли плотными слоями вокруг недостроенной оболочки планеты, принимая на себя всё, что прорывалось через внешний бой.
Эти соединения не имели права отступить ни на километр. За ними находилась Гармония, города, строящиеся башни щита и миллиарды людей, которые смотрели вверх, понимая, что между ними и роем больше нет ничего, кроме этих чёрных кораблей.
Астероидные крепости стали главными якорями обороны.
После усиления они изменились не меньше обычных кораблей. Их броня почернела ещё сильнее, золотые жилы расширились, а лица страхов, вплавленные в металлические стены, словно вытянулись и раскрыли рты в безмолвном крике.
Когда одна из таких крепостей открывала огонь, казалось, что целая гора начинает извергать тьму. Сотни сверхтяжёлых орудий били одновременно, и пространство перед ними превращалось в огромный веер разветвляющихся лучей.
Один залп астероидной крепости выжег целый сектор.
Рой, шедший плотной волной, исчез так резко, что за ним на мгновение открылось настоящее пустое пространство.
Там, где только что двигались миллионы организмов, остались лишь облака рассыпающейся биомассы и обломки панцирей.
Но уже через несколько секунд в это пространство ворвались новые Идары, и крепость снова начала разворот, готовясь к следующему залпу.
Гнёзда Пустоты тоже изменились.
Раньше они выплёвывали миллионы кораблей непрерывным потоком, словно живые верфи размером с луны. Теперь их створки раскрывались реже. Гораздо реже.
Но каждый новый корабль, выходивший из глубины Гнезда, уже нельзя было назвать обычной машиной. Он рождался медленно, будто сам металл не хотел отпускать его наружу.
По корпусу двигались тени, внутри костяных арок пульсировали чёрные сердца, а вокруг корабля пространство дрожало от беззвучного хора.
Такие корабли вступали в бой иначе.
Они по‑прежнему шли впереди, первыми входя в плотные скопления роя. Эти корабли оставались авангардом — дешёвыми, быстро строящимися машинами, которые не жалели и не берегли.
Они гибли десятками тысяч, принимая на себя основной удар, но именно за счёт этого открывали пространство для более тяжёлых соединений.
Врезаясь в массы Идаров, они успевали выпустить короткие, но разрушительные импульсы, разрывая ближайшие организмы и создавая бреши в плотных волнах роя, прежде чем сами исчезали под ответным огнём.
Жители Гармонии видели это на экранах, но уже почти не реагировали словами.
На площадях стояла странная тишина.
Люди смотрели, как сражаются корабли Рассвета, как астероидные крепости выжигают пустоту, как новые машины Гнёзд Пустоты врываются в рой и гибнут, пытаясь унести с собой как можно больше врагов, но никто больше не пытался радоваться каждому успешному удару.
За полтора дня битвы они слишком хорошо поняли: уничтожить миллион Идаров ещё не значит победить.
Даже миллиард погибших тварей ничего не менял, если следом приходили новые.
Эвелин Росс получала те же цифры.
За тридцать шесть часов Линь Юань потерял почти сто миллионов кораблей.
Осталось около трёхсот миллионов.
Для любой другой цивилизации такая цифра всё ещё казалась бы невозможной мощью.
Для этой битвы она означала лишь то, что времени осталось меньше, чем нужно. Напор роя не ослабевал.
Наоборот, количество пространственных разломов продолжало расти, а вместе с ними увеличивалось и число Идаров вокруг Гармонии.
Но среди бесконечного потока плохих новостей появилась одна, которую Линь Юань ждал с самого начала.
---
Флот охраны Матки начал двигаться.
Огромные пустотные существа, окружавшие её, медленно сдвинулись вперёд.
Они не бросились в атаку сразу, как обычные Идары, а начали смещаться целыми группами, освобождая пространство вокруг своей Матки.
За ними, почти незаметно на фоне чудовищных размеров, стала двигаться и она сама. Гигантская масса тьмы, похожая на живой разлом в реальности, медленно приближалась к передней линии боя.
Линь Юань не изменил приказов.
За пятью миллионами одинаковых кораблей в соседней системе находилась огромная конструкция размером с планету.
Пока в космосе продолжалась мясорубка, остальные части Лиги разваливались всё быстрее.
Идары расползались по системам возле территорий Нереев, уходили всё глубже в бывшие владения Союза Объединённых Миров и появлялись там, где ещё сутки назад не было ни одной красной отметки.
Иногда они просто проходили через систему Рассвета , уничтожая орбитальную инфраструктуру и уходя дальше.
Иногда находили жизнь. Тогда связь обрывалась почти сразу.
Эвелин почти перестала вставать из кресла.
Перед ней стояли три экрана, и каждый показывал собственную катастрофу.
На одном продолжалась битва за Гармонию. На втором отображалась карта распадающегося Союза.
На третьем непрерывно появлялись сообщения о потерянных планетах, разрушенных транспортных колоннах и исчезнувших флотах.
— Система Эйрван потеряна, — тихо доложил офицер связи.
Эвелин не сразу подняла голову.
— Население?
Офицер несколько секунд молчал, и этого уже было достаточно.
— Связь оборвалась через девять минут после начала вторжения.
Она закрыла глаза.
Через несколько мгновений пришёл следующий доклад.
— Подтверждена атака на систему Лорейн. Планетарный щит продержался двадцать две минуты. Дальнейшая связь отсутствует.
Эвелин медленно кивнула, хотя прекрасно понимала, что этот жест ничего не меняет.
К вечеру список исчезнувших миров стал таким длинным, что его перестали выводить полностью на главный экран.
Система просто группировала потери по секторам.
Союз Объединённых Миров, ещё недавно считавшийся одним из крупнейших политических образований Лиги, теперь превращался в россыпь обрывков, каждый из которых пытался выжить отдельно.
На Земле и Гармонии люди начали молиться.
Кто-то делал это в храмах, кто-то прямо на улицах перед экранами трансляций.
В старых городах Земли снова зазвучали забытые колокола.
На Гармонии жители Нереев собирались у водных садов, люди стояли рядом с ними, и никто больше не пытался разделять, чья это молитва и к какому богу она обращена.
Все смотрели в одно небо, за которым шла битва, и просили лишь об одном.
Чтобы Рассвет продержался.
Чтобы щит успел сомкнуться.
Чтобы завтра вообще наступило.
Флот Лиры Селл прибыл к Надежде под утро.
Планета уже была почти пуста.
Человеческое население вывезли заранее, ещё до того, как рой начал смыкаться вокруг приграничных секторов.
Остались только автоматические комплексы, строительные узлы Рассвета и редкие военные группы, прикрывавшие процесс возведения оболочки.
Чёрный металл уже охватывал планету первыми слоями, а на орбите висели огромные капли, готовые растечься по будущему щиту.
Надежда стала ещё одной ставкой Линь Юаня.
Он успел начать строительство мегаструктуры на шестой планете до атаки.
Не завершить.
Но начать.
Этого хватило, чтобы Лира приказала своему флоту двигаться именно сюда.
Когда её флагман вышел из гиперпространства, перед ней открылась странная картина.
Пустая планета, окружённая недостроенной чёрной оболочкой.
Тысячи транспортников её народа, ожидающих разрешения на посадку.
Ковчеги, перегруженные до предела. Боевые корабли, построенные в спешке и уже покрытые следами прежних столкновений.
Лира долго смотрела на экран, затем тихо произнесла:
— Передайте всем колоннам: входить в систему по очереди. Приоритет семьям с детьми и медицинским кораблям. Военный флот остаётся на внешнем рубеже.
Один из офицеров рядом с ней осторожно спросил:
— Госпожа Селл... если Рассвет не удержит Гармонию?
Лира не сразу ответила.
Она смотрела на недостроенную оболочку Надежды и понимала, что делает тот же самый выбор, который недавно сделал Линь Юань.
Не спасает всех.
Только своих.
— Тогда мы будем держаться здесь, — наконец сказала она. — Сколько сможем.
Офицер хотел добавить что-то ещё, но передумал.
За иллюминаторами флагмана Надежда медленно закрывалась чёрным металлом, словно мир, потерявший прежних жителей, готовился принять тех, кому больше некуда было идти.