Глава 185. Первый шаг
Эвелин Росс ещё некоторое время оставалась в кресле, хотя разговор уже фактически закончился.
Перед ней медленно вращалась карта галактики, и красные линии на ней больше не казались военными обозначениями. Они выглядели как трещины, расползающиеся по стеклу. Второй туннель почти потерян. Первый туннель больше не удерживается как стена.
Матка Пустоты движется где-то за сектором Народа Пепла. Пять планет получают оболочки. Остальные должны быть эвакуированы.
Всё это складывалось в картину настолько огромную и безжалостную, что разум на несколько мгновений просто отказывался воспринимать её целиком.
Линь Юань не торопил её. Он стоял у стола, уже без поварского колпака, но с тем же странным спокойствием, которое теперь пугало Эвелин сильнее любого крика.
За окнами шумел океан, на плите что-то тихо кипело, и этот запах еды рядом с картой будущей эвакуации целых миров казался почти издевательством.
В конце концов он сам нарушил тишину и произнёс, что она и без него уже поняла: он не сможет защитить всех.
Народу Пепла придётся справляться с угрозой Матки Пустоты при поддержке Лиги, а возможно, им придётся взять на себя и часть планет вокруг Новой Надежды, потому что Рассвет не сможет одновременно закрыть первый туннель, второй туннель, направление Пустоты и все человеческие миры.
Росс медленно подняла взгляд.
В её лице ещё оставалась надежда на возражение, но она исчезла, когда Линь Юань развернул перед ней несколько новых проекций.
На них были не матки, не обычные твари роя и не бесконечные волны мелких существ.
Это были другие формы — огромные, изуродованные, слишком разные между собой, но объединённые одной функцией.
Конгломерат Плоти называл их Извергами.
Они не создавали новые ветви, как матки, но именно они вели войну.
Управляли армиями, распределяли потоки роя, меняли направления ударов и, что было хуже всего, умели учиться на поражениях быстрее, чем большинство цивилизаций успевало перестроить оборону.
— То есть они выбирают цели, — тихо сказала Эвелин. Она не спрашивала. Просто произнесла вслух то, что уже поняла.
— Да, — ответил Линь Юань. — Рой не движется как голодная масса. Его направляют. Если Матка Пустоты пойдёт к Народу Пепла, это будет не случайность. Если она повернёт к окраинам Лиги, это тоже будет не случайность.
И именно поэтому я не могу делать вид, что достаточно просто поставить флот между ней и ближайшей планетой.
Эвелин смотрела на него и всё отчётливее понимала, что Рассвет говорит не всё. Не потому, что не доверяет ей.
Слишком многое между ними уже давно вышло за пределы обычной политики.
Он молчал потому, что за этим молчанием скрывался план, который нельзя было озвучивать раньше времени.
Возможно, слишком жестокий.
Возможно, такой, который даже она не смогла бы поддержать вслух, если бы услышала его сейчас.
Она попыталась спросить, но имя застряло в горле. Линь Юань заметил это и сам продолжил, уже мягче, но от этого не легче.
— У меня есть другая задача прямо сейчас. Если всё получится, она даст вашей цивилизации шанс пережить следующие годы.
Но ты не должна раскрывать людям информацию о втором фронте. Не сейчас.
Если они узнают, что угроза идёт не только со стороны Нерей и бывших территорий Короны Цветка, тебе придётся объяснить, почему вокруг их миров не строятся оболочки.
Почему Земля получит защиту, а их планета нет. Почему одни будут эвакуированы первыми, а другим придётся ждать.
Ты не удержишь управление после такого объяснения, Эвелин. Никто бы не удержал.
Росс опустила глаза. На мгновение её руки безвольно легли на подлокотники, словно вместе с этими словами из неё ушла последняя попытка сопротивляться.
Она слишком хорошо знала чиновников, губернаторов, парламенты, местные советы и гражданские движения.
Стоило правде выйти наружу в неправильный момент, и началась бы не мобилизация, а борьба миров за место в очереди к спасению.
Люди потребовали бы оболочек для всех, ковчегов для всех, флотов для всех, а когда получили бы отказ, начали бы искать виновного. И виноватой стала бы она.
Она поднялась не сразу. Сначала аккуратно поправила край рукава, хотя в этом не было никакой необходимости, потом закрыла карту жестом, будто на несколько секунд хотела убрать из комнаты хотя бы её отражение.
Когда Росс наконец направилась к двери, походка оставалась ровной, но Линь Юань видел, как сильно она сжимает пальцы.
Уже у самого выхода она остановилась, услышав его голос.
— Эвелин.
Она повернулась.
— Однажды я дал тебе обещание, — произнёс он.
Росс застыла. В её взгляде сначала появилось недоумение, затем узнавание, а потом настоящий шок, потому что она поняла, о каком обещании он говорит.
Линь Юань смотрел на неё спокойно, без привычной иронии и без попытки смягчить сказанное.
— Но только тебе.
Больше он ничего не добавил.
Эвелин стояла у двери ещё несколько секунд, словно хотела спросить, что именно это значит теперь, когда речь шла уже не об одной планете и не об одной войне, но вопрос так и не прозвучал.
Она вышла молча, а дверь закрылась за ней почти беззвучно.
---
Через несколько часов главная система Паразитов вспыхнула огнями гиперпереходов.
Паразиты ждали удара.
Это было видно по построению их флота, по положению подвижных крепостей, по тому, как производственные узлы заранее ушли ближе к внутренней оборонительной линии.
Они ждали рой.
Они готовились встретить бесконечную волну биомассы, рассчитывали на привычную логику давления и истощения, на то, что смогут выиграть время, отступая и перегруппировываясь.
Рассвет в их расчётах оставался вторичным фактором — угрозой, но не первой.
И именно поэтому, когда на внешней границе системы одновременно раскрылись три гигантских разлома, а вокруг них вспыхнули тысячи обычных врат, их оборонительная сеть на несколько мгновений просто не успела перестроиться под новую реальность.
Из огромных переходов выходили Гнёзда Пустоты.
Чёрные конструкции медленно проталкивались в обычное пространство, и вокруг них сразу начинали раскрываться потоки кораблей-дронов.
Следом шли линкоры, крейсеры, носители, тяжёлые платформы, ремонтные комплексы и штурмовые группы.
Флот Рассвета не выстраивался красивой стеной. Он разворачивался как механизм, заранее знавший, где окажется каждая деталь.
Одни соединения закрывали выход из системы, другие брали на прицел производственные зоны, третьи сразу начинали давить на фланги паразитических крепостей.
Паразиты открыли огонь первыми. Их флот действовал слаженно и агрессивно, сразу навязывая бой на своих условиях.
Именно поэтому первые часы боя оказались намного тяжелее, чем показывали осторожные прогнозы.
Один из паразитических линкоров прорвал завесу дронов и выпустил по ближайшему крейсеру Рассвета поток разъедающей энергии.
Щиты выдержали первый удар, второй уже прожёг внешний слой, а третий превратил половину корпуса в рваную массу расплавленного металла и вывернутых внутренних структур.
Крейсер успел ответить главным калибром, и линкор Паразитов потерял носовую часть, но не отступил.
Из открытой раны тут же выдвинулись дополнительные батареи, словно сам корабль решил превратить повреждение в новое оружие.
Через минуту оба судна исчезли в общем взрыве, и тактическая сеть отметила их гибель почти одновременно.
Битва быстро превратилась в мясорубку, где даже победа на отдельном участке не давала облегчения.
Корабли Паразитов разваливались на части, но их обломки продолжали работать как автономные орудийные платформы.
Дроны Рассвета заполняли пустоты в строю быстрее, чем обычный флот успел бы запросить подкрепление, но Паразиты отвечали странными гибридными системами, вырывая из строя целые группы через сбои связи, биологические помехи и гравитационные решения.
На фоне всего этого Гнёзда Пустоты медленно продвигались вперёд, выпуская всё новые и новые волны кораблей, пока пространство между орбитами не заполнилось обломками, горящими корпусами и тысячами следов тяжёлого огня.
Главный производственный узел попытался уйти во время шестого часа боя.
Эта конструкция была почти размером с малую луну и выглядела так, словно несколько верфей, городов и биологических фабрик насильно срастили вокруг единого ядра.
Когда вокруг неё начали раскручиваться кольца пространственного перехода, Линь Юань сразу узнал принцип.
Это не было технологией Рассвета, но сходство оказалось слишком явным, чтобы считать его случайностью.
Паразиты действительно сумели подойти к собственной версии кораблей-врат. Возможно, грубой. Возможно, нестабильной.
Но если бы узел ушёл, операция потеряла бы значительную часть смысла.
Шпионы Гештальта уже находились внутри.
Первая попытка перехода сорвалась, когда один из агентов активировал помехи.
Пространственное кольцо вспыхнуло, дрогнуло и распалось, забрав с собой часть внешних причалов.
Вторая попытка продвинулась дальше, но несколько малых кораблей-шпионов врезались в генераторный пояс и самоуничтожились, превратив точный расчёт в хаотический выброс энергии.
В третий раз станция почти успела открыть проход, и тогда один из внедрённых шпионов, проникших ещё до начала боя через обслуживающие каналы, вывел из строя центральный узел ориентации.
Врата схлопнулись прямо на краю формирования, разорвав несколько собственных кораблей Паразитов.
После этого производственный узел уже не пытался уйти.
Он начал стрелять.
Огромные батареи раскрылись вдоль всей поверхности станции. Потоки энергии били по Гнёздам Пустоты, по дронам, по линкорам, по всему, что приближалось слишком близко.
Потери Рассвета росли с такой скоростью, что Линь Юань несколько раз пересчитывал допустимую цену операции.
Но каждый новый расчёт возвращал тот же ответ: отступить сейчас означало потерять не только возможность закрыть полную ветку Паразитов, но и шанс получить бонус от победы над игровой фракцией, закрепив за собой их технологии и ресурсы. Поэтому флот продолжал давить.
К концу девятого часа паразитический флот перестал существовать как организованная сила.
Отдельные корабли ещё сражались, отдельные крепости продолжали стрелять, производственный узел всё ещё горел на орбите внутренней планеты, но исход был решён.
Система, которая должна была стать последним рубежом перед родными мирами Паразитов, оказалась вскрыта.
Дальше оставались планеты, базы, носители фракционного ядра и население.
То, что обычная цивилизация попыталась бы эвакуировать. То, что Рассвет пришёл забрать раньше роя.
Новые гипертуннели раскрылись уже около планет.
На этот раз из них не вышли корабли Рассвета.
Из переходов начали опускаться сборочные станции Конгломерата Плоти. Даже на фоне Гнёзд Пустоты они выглядели отвратительно.
Огромные живые конструкции, покрытые слоями тёмно-красной ткани, медленно входили в атмосферу планет и зависали над крупнейшими городами.
Их поверхности сокращались, словно мышцы, из глубины выдвигались длинные органические лепестки, а под корпусами раскрывались широкие воронки из полупрозрачных мембран.
Они не стреляли. Не разрушали здания. Не включали громких сигналов.
Просто висели над городами и начинали работать.
Первые жители вышли на улицы почти сразу.
Сначала это выглядело как паника после орбитального боя. Потом стало ясно, что паники нет.
Люди двигались слишком ровно, слишком одинаково, слишком молча.
Они выходили из домов, поднимались из убежищ, покидали подземные станции и промышленные комплексы, собираясь в широкие потоки, которые медленно шли к посадочным зонам под станциями.
У некоторых на руках были дети. Кто-то ещё держал сумки. Кто-то шёл босиком по битому стеклу и даже не замечал крови.
Их лица оставались пустыми, будто сознание отодвинули в сторону, оставив телам только одну команду.
Сборочные станции опускали живые мосты.
Потоки населения входили внутрь.
Никто не кричал.
Никто не сопротивлялся.
Линь Юань наблюдал за процессом без эмоций, хотя прекрасно понимал, как это будет выглядеть для любого человека со стороны.
Конгломерат Плоти не спасал их.
Он собирал биологический материал.
Паразиты проиграли как игровая фракция, но не всё их население должно было исчезнуть в огне или пастях Идаров.
Часть будет переработана. Конгломерат не сохранял личности и не оставлял выбора — он поглощал, сращивал и ускорял деление биоматериала, превращая всё население планеты в сырьё для выращивания собственных кораблей, станций и структур.
Для него это были не люди и не граждане, а просто стадо ресурсов, и Линь Юань знал, что именно такие решения однажды станут причиной ненависти.
Когда последние станции оторвались от поверхности и начали подниматься к гипертуннелям Рассвета, орбитальные батареи получили новые координаты.
Внизу оставались не города и не инфраструктура в привычном смысле, а разросшиеся биомассы, гнёзда, инкубационные поля, скрытые носители и автономные узлы, где Паразиты выращивали новые формы и хранили фрагменты своей фракции.
Всё это нельзя было оставлять ни рою, ни возможным выжившим остаткам.
Несколько секунд система казалась почти тихой после долгого боя. Потом первые дредноуты открыли огонь.
Орбитальная бомбардировка началась одновременно по всем ключевым объектам.
Города, из которых уже ушли живые потоки, исчезали под ударами тяжёлых батарей.
Производственные комплексы проваливались в расплавленные кратеры.
Подземные базы вскрывались гравитационными ударами, а затем выжигались плазмой до самого основания.
Главный производственный узел Паразитов, потерявший щиты и большую часть орудий, ещё пытался отвечать, когда по нему ударили сразу три судьи.
Его поверхность вспыхнула, раскололась, и гигантская конструкция медленно начала разваливаться на орбите, оставляя после себя облака раскалённых обломков.
Линь Юань смотрел на уничтожение последнего рубежа Паразитов и не чувствовал радости.
Это была победа.
Несомненно.
Дорогая, кровавая, необходимая.
Но не та победа, после которой становятся сильнее духом.
Система очищалась от всего, что могло достаться Идарам, а вместе с ней исчезала ещё одна игровая фракция, ещё один источник угроз, технологий и возможностей.
Где-то в глубине интерфейса уже начинали появляться первые уведомления о захваченных данных, фрагментах ветвей и полученных бонусах, но Линь Юань не открывал их сразу.
Он продолжал смотреть на планеты, над которыми медленно закрывались гипертуннели Рассвета, унося сборочные станции Конгломерата Плоти.
Первый шаг плана был сделан. Назад после него дороги уже не оставалось.Теперь второй туннель свободен — рой хлынет на территорию Лиги.