Глава 171. Либо союз
Появление Паразитов у второго туннеля было хорошей новостью.
По крайней мере, на первый взгляд.
Игровая фракция, достаточно сильная, чтобы годами удерживать один из древних рубежей, внезапно оказалась именно там, где Галактике больше всего требовалась оборонительная линия.
Они не просили помощи, не вступали в переговоры и не прикрывались красивыми словами.
Просто воевали. День за днём, месяц за месяцем, возможно, уже несколько лет подряд.
Их флоты сдерживали Идаров, перемещали астероидные крепости, уводили производственные узлы и снова вставали на новых рубежах.
Это действительно было хорошо.
Проблема заключалась в другом.
Паразиты проигрывали.
И в этом не было ничего удивительного. Не проиграть там было почти невозможно. Второй туннель оставался нестабильным, и именно это пока спасало оборону.
Рой не мог обрушиться на систему всей массой.
Через разрывы проходили отдельные волны, крупные существа, малые формы, иногда целые потоки биологических армий, но всё это ещё не было настоящим вторжением.
Пока.
Каждая новая стабилизация приближала момент, которого Линь Юань опасался всё сильнее.
День, когда через туннель начнут проходить уже не отдельные силы роя и не отдельные Матки, а полноценные армии вторжения.
Тогда никакие миллионы кораблей Паразитов не смогут удерживать поток бесконечно. Они будут отступать, терять системы, уводить крепости, жечь заражённые миры и тянуть время, но итог останется прежним.
Рой пойдёт дальше.
Линь Юань долго смотрел на карту, не отдавая новых приказов.
Вариантов становилось всё больше, но ни один не был хорошим.
Прежде всего требовалось получить от Паразитов максимум технологий. Их фракция была слишком ценным источником данных.
Быстрая интеграция чужих ветвей, мобильные астероидные крепости, гипердвигатели для масштабных конструкций, методы переноса инфраструктуры, системы-крепости, ускоренное освоение поглощённых технологий — всё это могло изменить развитие Гештальта.
Если Паразиты всё равно не смогут удержаться, нужно будет нанести им финальный удар в тот момент, когда они уже перестанут быть полезным щитом.
Именно они выглядели почти идеальным кандидатом для артефакта Сердце Металлического Мира.
Но это было только одно направление.
Вторым оставался третий туннель.
Если ситуация станет совсем плохой, а третий проход действительно окажется рабочим, Гештальту придётся рассматривать возможность ухода из галактики.
Эта мысль была неприятной даже в теории. Побег означал бы чудовищный откат в развитии.
Потерю территорий, логистики, части инфраструктуры, союзников и почти всего, что за последние годы удалось построить.
Более того, Линь Юань не знал, что ждёт по ту сторону.
Идары, судя по наблюдениям, уничтожали большинство конструкций скорее из злобы, инстинкта или заложенной ненависти, чем из практической необходимости.
Системы без жизни защищать было куда проще. Такие миры не давали рою пищи, не позволяли быстро эволюционировать и не вызывали бесконечного притока подкреплений.
В необитаемых системах Идары могли понести тяжёлые потери, отступить или уйти дальше, если не находили источника биомассы.
Но обитаемые миры были совсем другой историей.
Именно поэтому Линь Юань поставил на изучение технологию глубинной добычи.
Она не стоила дорого, особенно на фоне перехода к Т3, но могла оказаться чрезвычайно важной.
Даже атакованные системы сохранят подземную инфраструктуру, если она будет достаточно глубокой и защищённой.
Производства, склады, резервные верфи, энергетические узлы и аварийные комплексы можно будет спрятать под поверхностью планет, астероидов и лун.
Война против роя требовала не только флота, но и мест, которые не превратятся в корм после первого же прорыва.
Обитаемые системы, скорее всего, придётся бросать.
Линь Юань мог защитить одну планету. Возможно, несколько. Мог перебрасывать флоты, открывать врата, уничтожать очаги заражения и выжигать вторжения до основания.
Но если рой начнёт атаковать десятки миров, если Матки появятся в разных секторах, если Идары научатся быстрее находить следы гипердвигателей, бесконечно держать оборону каждой населённой планеты будет невозможно.
Значит, нужны ковчеги.
Этим должен был заняться не он.
Это уже предстояло решать Эвалин.
Ещё одна задача касалась энергетических башен. Их необходимо было изучить как можно быстрее и накрыть щитами хотя бы ключевые планеты. В первую очередь — человеческие миры. Затем Нерей.
Следом шла технология металлических миров.
Если заключить планету в оболочку, а затем накрыть её энергетическим щитом, получится защита в несколько слоёв. Шар внутри шара.
Мир, закрытый металлом, оборонительными системами и древними принципами планетарных башен.
Теоретически это могло значительно повысить шансы пережить вторжение. Практически — было невероятно дорого.
Сейчас таких ресурсов у Рассвета просто не существовало. Почти всё ушло на подготовку к Т3.
Возможно, если времени и ресурсов хватит, он сделает это позже.
Но самым главным оставалось другое.
Линь Юаню нужно было стать сильнее.
Не просто построить больше кораблей.
Не просто изучить новые технологии.
Не просто заключить союзы.
Стать сильнее настолько, чтобы не бояться того дня, когда туннели раскроются полностью.
Он не верил в поражение.
В этом было отличие от многих цивилизаций, которые он встречал. Они видели катастрофу и начинали искать путь бегства. Линь Юань тоже рассматривал этот вариант, но не как главный.
Оба туннеля удерживались минимум несколько лет. Значит, время ещё было.
Нужно максимально объединиться с остальными известными фракциями галактики, поговорить с Эвалин, связаться с Собором и начать готовить общий фронт.
Галактика была большой.
Собрать флот не являлось главной проблемой.
Главный вопрос заключался в другом.
Смогут ли они выстоять?
Новые разведчики уже ушли во все направления.
Одни направлялись к первому туннелю, другие — к третьему, третьи прочёсывали границы мёртвых секторов, четвёртые искали новые цивилизации, которые можно будет предупредить, принудить или присоединить.
Но первыми, с кем нужно было поговорить, оставались Эвалин и Собор.
Была и ещё одна проблема.
Скоро Паразиты сдадут часть территорий.
Это было почти неизбежно. Они уже отступали. Уже уводили астероиды, спутники, крепости и производственные узлы.
Когда линия обороны сдвинется, Идары получат доступ к новым регионам.
Они начнут разведку соседних систем, а с учётом их умения копировать корабли-врата смогут закинуть разведчиков в сотни направлений и оттуда расползаться в поисках добычи.
Очень скоро они найдут Корону Цветка, значит и их планету нужно накрывать щитом.
А если действительно способны считывать следы гипердвигателей, то не пройдёт много времени, прежде чем они доберутся и до Нерея.
И это ещё не учитывая первый туннель.
Линь Юань некоторое время смотрел на карту, затем открыл канал связи с Росс.
— Эвалин, — произнёс он, когда связь установилась. — Мне нужно встретиться с тобой лично.
Она не сразу ответила. На фоне были слышны голоса помощников, звук работающих терминалов и приглушённая деловая суета.
— Где?
— На Гармонии. На вилле у океана.
Пауза длилась недолго.
— Через пару часов буду.
Связь оборвалась.
________
Гармония была красивой планетой.
Слишком красивой для тех разговоров, с которыми он туда прибыл. Вилла стояла на высоком склоне над океаном.
Внизу разбивались о камни длинные волны, ветер приносил солёный запах, а вдалеке над водой медленно двигались белые облака. Здесь всё выглядело мирным.
Почти невозможным после картин второго туннеля, заражённых ковчегов, погибшей планеты Скитальцев и миллионов существ, пытавшихся прорваться через древние разрывы.
Они давно не разговаривали лицом к лицу.
Последние месяцы Рассвет метался по галактике в поисках ответов. Сначала Скитальцы. Потом Наследники. Потом Идары. Потом Песчаная Мать. Потом Паразиты и второй туннель.
Слишком много событий, слишком мало времени, слишком много решений, каждое из которых могло изменить судьбу целых народов.
Эвалин приехала через два часа.
Она вошла на террасу быстро, почти без церемоний, как человек, который привык держать под контролем десятки процессов одновременно.
На ней был строгий светлый костюм, волосы собраны, лицо усталое, но собранное. Она поздоровалась, села напротив и почти сразу начала говорить.
— У меня хорошие новости. Мы нашли новых союзников. Точнее, пока торговых партнёров, но потенциал там огромный.
Линь Юань уже видел это сообщение несколько дней назад.
[Лига — заключён торговый союз с фракцией: Народ Пепла]
Эвалин продолжала рассказывать почти без остановки.
Оказалось, что Империя когда-то торговала с этим народом, а часть маршрутов досталась Лиге по наследству вместе с архивами и остатками старой инфраструктуры.
За территориями бывшей Империи обнаружилась ещё одна крупная цивилизация.
Народ Пепла.
Так они называли себя.
Невысокие гуманоиды с серой кожей и крупными тёмными глазами населяли сотни миров. Большая часть их городов располагалась под поверхностью планет, а общее население измерялось триллионами существ.
По уровню развития они опережали бывшую Империю, как и по занимаемой площади.
Сейчас Лига договорилась о торговле продовольствием, промышленными материалами и образцами технологий.
Для восстановления экономики это было чрезвычайно важно.
Эвалин говорила быстро, живо, с той энергией, которую Линь Юань хорошо помнил.
Она перечисляла маршруты, объёмы поставок, первые дипломатические уступки, осторожные предложения о совместных проектах и перспективы расширения влияния Лиги за пределы прежних имперских территорий.
Потом вдруг остановилась.
Посмотрела на него внимательнее.
Океан шумел внизу. Ветер шевелил лёгкие занавеси у стеклянных дверей.
Несколько секунд Эвалин просто изучала его лицо, и с каждым мгновением выражение её становилось всё серьёзнее.
— Рассвет, — тихо произнесла она. — Ты никогда так не молчишь. Даже когда всё было плохо, ты говорил. Когда всё было хорошо, ты меня хвалил.
Когда ситуация становилась сложной, ты хотя бы раздражающе спокойно объяснял, что у тебя уже есть план.
Она чуть наклонилась вперёд.
— Что случилось?
Линь Юань посмотрел на неё.
И долго молчал.
Он мог начать с цифр. С туннелей. С Идаров. С карты. С погибших Скитальцев. С миллиона кораблей, которые выжигали планету вместе с Маткой.
С Паразитов, удерживающих второй туннель.
С вероятности, что третий проход станет единственным путём бегства. Но ни один из этих вариантов не подходил.
Потому что всё это было не докладом.
Это была новая реальность.
— Эвалин, — наконец произнёс он.
И снова замолчал.
Что он мог ей сказать?
Что пора строить ковчеги?
Что, возможно, им придётся бросить всё, что они построили, и спасаться бегством?
Что победы последних лет, уничтоженные враги, освобождённые системы, восстановленные миры и растущая Лига могут оказаться лишь короткой передышкой перед катастрофой, которая уже много миллионов лет движется сквозь галактики?
Он медленно выдохнул.
— Эвалин, я просто расскажу тебе всё как есть.
Она ничего не ответила.
Только кивнула.
И Линь Юань начал.
Он рассказал о древних и межгалактических туннелях. О цивилизации башен, которая когда-то контролировала галактику и всё равно проиграла. О войне между Гегемонией Материнских Миров, Доминионом и древними.
О вирусе, превратившем развитую биологическую цивилизацию в рой. О Матках, яйцах, древних ограничениях и о том, что современные Идары могут быть лишь осколками той катастрофы.
Он рассказал о столкновении с Идарами у Зелёного Рая.
О том, как рой не прекращал прибывать, как заражал корабли, как превращал тела в коконы и как даже победа над отдельными волнами ничего не значила, если рядом была живая планета.
Он рассказал о Скитальцах.
Об их умирающем мире.
О том, как из глубин планеты вырвалась Песчаная Мать.
О том, как рой сожрал поверхность, проник на транспортники, атаковал ковчеги и заставил Тарелиса дать разрешение на уничтожение заражённых кораблей вместе с теми, кого уже нельзя было спасти.
На лице Эвалин не осталось прежней живости.
Она слушала молча.
Линь Юань продолжал.
Он рассказал о втором туннеле за мёртвой зоной. О том, что там сейчас сражается мощная фракция, по силе сравнимая с Рассветом.
О Паразитах, которые удерживают рой, но несут тяжёлые потери и, судя по данным разведчиков, постепенно отступают.
Рассказал о том, что Идары способны чувствовать следы гипердвигателей, а значит, рано или поздно смогут найти обитаемые планеты.
Он рассказал о Конгломерате Плоти у первого туннеля.
И о том, что, возможно, Плоть уже отправила часть колоний к третьему туннелю не для экспансии, а для выживания.
Эвалин сидела неподвижно.
Линь Юань видел, как постепенно меняется её лицо. Сначала недоверие.
Затем попытка быстро связать услышанное с уже известными ей данными. Потом понимание. И, наконец, страх, который она не позволила себе показать полностью.
Но он всё равно был.
— Я не думаю, что мы проиграем, Эвалин, — сказал Линь Юань. — Я установлю на планеты людей и Нерей щиты, похожие на те, что использовали древние.
Корона Цветка тоже получит защиту, потому что, скорее всего, именно она станет одной из первых целей.
Он сделал паузу.
— Но ты должна понимать главное.
Я не могу бросить весь флот на защиту одной планеты бесконечно. Мои корабли закончатся, а рой — нет.
Если они найдут другие планеты и начнут атаковать там, мне придётся выбирать, где удерживать рубеж, а где спасать то, что ещё можно спасти.
Эвалин медленно опустила взгляд.
— Ты говоришь, что Лига должна быть готова бросать планеты.
— Да, — спокойно ответил Линь Юань. — Не потому, что я хочу этого.
А потому, что может наступить момент, когда защита мира станет менее важной, чем спасение населения.
Тебе нужно строить ковчеги. Много ковчегов. Не как символ поражения, а как последний рубеж выживания.
Она хотела что-то сказать, но Линь Юань поднял руку.
Не резко.
Но достаточно, чтобы она остановилась.
Перед ними раскрылась карта.
Галактика вспыхнула тысячами новых маршрутов. Линии расходились от территорий Гештальта к древним туннелям, к Конгломерату Плоти, к границам исследованного пространства и дальше — в те области, где карты всё ещё оставались чёрными.
Сотни направлений постепенно превращали карту в сложную сеть будущих походов, разведывательных операций и потенциальных фронтов.
— Все известные направления, — сказал Линь Юань.
Эвалин смотрела на карту долго.
Океан за террасой продолжал шуметь, будто ничего не изменилось. Внизу волны разбивались о камни.
Где-то далеко кричали морские птицы. Мир Гармонии оставался прекрасным, спокойным и живым, а над столом между ними висела карта войны, которая могла сжечь половину галактики.
— Что ты собираешься делать? — тихо спросила Эвалин.
Линь Юань посмотрел на карту.
Ответ он принял ещё во время боя.
— Вести войну.
На террасе вновь повисла тишина.
— Со всеми, кто может стать частью этой угрозы, — продолжил он. — Я не собираюсь ждать, пока очередная цивилизация станет кормом для роя.
Или пока угроза придёт к нашим мирам.
Мы будем искать цивилизации, предупреждать их, объединять и заставлять участвовать в общей обороне.
Он говорил спокойно, почти бесстрастно, как стратег, рассматривающий карту и отмечающий на ней неизбежные направления ударов.
— Вариантов будет два.
Эвалин уже понимала ответ.
Но всё равно ждала, будто надеялась, что он произнесёт что-то другое.
— Союз, — сказал Линь Юань. — Или исчезновение.
Она не перебивала.
Он продолжил:
— Ты должна понять, это жёстко, но я говорю о выживании. Я не буду уничтожать цивилизации просто так.
Я не собираюсь превращать галактику в кладбище ради удобства. Но если народ обладает флотом, промышленностью, ресурсами или технологиями, он должен стать частью общей обороны.
Добровольно — лучше.
Если нужно угрозами — значит угрозами.
Если нужно силой — значит силой.
Их выбор будет простым: союз либо война.
Эвалин долго молчала.
Линь Юань не торопил её.
Она встала, подошла к краю террасы и посмотрела на океан. Ветер шевелил её волосы, и несколько минут она просто стояла спиной к нему.
Когда она снова повернулась, лицо её уже изменилось.
Страха на нём почти не осталось.
Осталась усталость. И холодная, тяжёлая решимость, которую он видел у неё в самые трудные дни войны с Империей.
Она вернулась к столу и снова посмотрела на карту.
— Лига не готова к такому разговору. Сенат будет сопротивляться. Губернаторы начнут требовать защиты именно своих миров.
Военные захотят знать, почему мы должны строить ковчеги вместо очередных флотов.
Промышленники попытаются превратить это в новую программу контрактов. А простые люди, если узнают слишком рано, запаникуют.
Эвалин посмотрела на него.
— Поэтому мы не скажем им всё сразу.
Линь Юань чуть заметно прищурился.
— Начать с того, что выглядит разумно даже без конца света.
Программа стратегической эвакуации под видом расширения дальних колониальных возможностей.
Ковчеги — как резервные переселенческие платформы для освоения новых миров. Планетарные щиты — как новая оборонительная инициатива после войны с Империей и Коалицией.
Никто не должен услышать слово «бегство», пока у нас не будет хотя бы части того, на чём можно бежать.
Эвалин перевела взгляд на маршруты к Собору.
— Со Священным Конклавом нужно говорить осторожно. Они не подчинятся угрозам так быстро, как мелкие фракции.
Но если показать им архивы, Идаров и судьбу Скитальцев, они могут воспринять это как священную войну.
А такие цивилизации, если уж принимают угрозу, способны мобилизоваться гораздо глубже, чем обычные государства.
Эвалин посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты можешь быть мечом, Рассвет. Но кто-то должен следить, чтобы этот меч не начал рубить всё, что движется.
Линь Юань посмотрел на океан.
Где-то далеко солнце опускалось к горизонту, окрашивая воду в золотой цвет.
Гармония казалась миром, который никогда не должен узнать о рое, туннелях, древних войнах и выборе между союзом и исчезновением.
Но таких миров больше не существовало.
Просто не все ещё знали об этом.