Глава 130 Тоже мне, гангстеры
Сразу после выстрела Судьи система Авалон превратилась в настоящий хаос.
Там, где ещё несколько секунд назад находились плотные боевые порядки флота вторжения, теперь медленно расползалась гигантская рана, оставленная оружием Синтетического Рассвета.
Пространство всё ещё искажалось остаточными энергетическими возмущениями.
В пустоте исчезали последние фрагменты кораблей, которым не повезло оказаться слишком близко к эпицентру удара.
Раскалённые обломки дрейфовали среди облаков плазмы, аварийные сигналы заполняли эфир непрерывным воем, а уцелевшие соединения Вердан и Мицелия лихорадочно пытались понять, что именно произошло.
Никто из них не был готов к подобному.
Поля космического мусора уже растянулись на тысячи километров. Огромные фрагменты корпусов медленно вращались в пустоте, сталкиваясь друг с другом и порождая новые облака обломков.
Отдельные корабли противника ещё сохраняли боеспособность, но прежнего флота больше не существовало.
От организованной армады остались лишь разрозненные группы, пытавшиеся выжить среди последствий удара.
И всё же сражение ещё не закончилось.
Несколько тысяч вражеских кораблей по-прежнему оставались в строю.
Именно в этот момент в прямом эфире, который продолжали смотреть миллиарды жителей Союза, неожиданно раздался голос Рассвета.
— Я сюда вообще-то припёрся, чтобы нормально пострелять.
На несколько секунд наступила такая тишина, словно кто-то отключил звук сразу во всех мирах Федерации.
В командном центре Эвелин несколько раз моргнула. Она была абсолютно уверена, что ослышалась.
Иреа медленно повернула голову в сторону экрана.
Один из генералов Федерации замер с поднятой рукой над тактической картой.
Даже бесконечный поток сообщений в чате трансляции словно застыл, не успев переварить услышанное.
Однако Рассвет говорил совершенно серьёзно.
— Ждал нормальной перестрелки с нормальными мужиками. А это что?
На огромных экранах как раз демонстрировались повреждённые корабли Мицелия, пережившие первый удар Судьи.
Некоторое время он внимательно изучал их изображения.
Потом вынес вердикт.
— Это не корабли.
Короткая пауза.
— Это грёбаные скалки.
Где-то в глубине командного центра кто-то подавился воздухом.
Несколько офицеров одновременно отвернулись, пытаясь сохранить серьёзность.
Один из операторов резко опустил голову к панели управления, делая вид, будто его чрезвычайно заинтересовали показания датчиков.
Даже нерейцы, обычно сохранявшие невозмутимость практически в любых обстоятельствах, начали обмениваться растерянными взглядами.
Но Рассвет только входил во вкус.
— Они вообще из какой передачи? «Весёлый пекарь»?
Теперь тишина стала почти физически ощутимой.
— Они для чего?
Он задумчиво наклонил голову.
— Испекут мне пирог?
Росс медленно закрыла лицо рукой.
Иреа ещё несколько секунд отчаянно боролась за достоинство представителя великой цивилизации, однако в конце концов тоже сдалась и тихо рассмеялась.
А затем чат окончательно взорвался.
[OldTom]: Я УМЕР.
[Anna1987]: ГОСПОДИ ОН ИЗДЕВАЕТСЯ.
[Ner-Kora]: Что такое пекарь?
[MarsMiner]: ОБЪЯСНИТЕ НЕРЕЙЦАМ ЧТО ТАКОЕ ПЕКАРЬ.
[SteelWorker]: Пятьдесят тысяч кораблей уничтожены и он жалуется, что враг был недостаточно интересным.
[BlueCurrent]: Самое страшное оружие Рассвета — комментарии.
Сообщения летели так быстро, что система перестала успевать их отображать.
Росс покачала головой и посмотрела на экран тем самым взглядом, который за последние годы стал для неё почти привычным.
Взглядом человека, давно переставшего удивляться и всё же каким-то образом продолжающего удивляться снова и снова.
— Иногда я забываю, что ты можешь быть абсолютно невозможным существом.
— Я просто разочарован.
— Ты уничтожил большую часть флота одним выстрелом.
На этот раз даже генерал Федерации не выдержал и рассмеялся.
— Господин Рассвет, при всём уважении, у нас немного другие критерии оценки сражений.
— Ваши критерии скучные.
После этого чат окончательно потерял остатки самообладания.
Спустя несколько секунд Рассвет негромко кашлянул.
— Кхм.
Он сделал небольшую паузу, словно окончательно прощался с несбывшейся надеждой на действительно интересную битву.
— Ладно. Надо добить и забрать корабли. Хочу посмотреть, что это вообще такое.
Веселье исчезло почти мгновенно.
На тактических картах начали появляться новые маршруты движения флота. Вперёд двинулись соединения фрегатов — не Судьи, не дредноуты и не линкоры, а самые обычные боевые корабли, предназначенные для точной и аккуратной работы.
Причина была предельно проста: если использовать тяжёлое вооружение, от технологий противника могло не остаться вообще ничего.
А технологии Мицелия уже успели заинтересовать Рассвет гораздо сильнее, чем сами владельцы этих кораблей.
Последующие тридцать минут трудно было назвать полноценным сражением. Скорее это была методичная и беспощадная зачистка.
Оставшиеся корабли Вердан ещё пытались организовать сопротивление.
Отдельные командиры старались восстановить управление флотом, некоторые соединения предпринимали попытки перестроить боевые порядки, другие пытались прорваться к границам системы и уйти в гиперпространство.
Однако после уничтожения большей части армады единая структура командования фактически перестала существовать.
Флот вторжения был обезглавлен, и теперь его остатки умирали по частям.
Корабли Союза и Синтетического Рассвета последовательно уничтожали одну цель за другой.
Боевые группы окружали отдельные соединения противника, отрезали пути отхода и методично сокращали численность врага.
Там, где ещё недавно вспыхивали ожесточённые перестрелки, вскоре оставались лишь дрейфующие обломки и аварийные маяки.
Сопротивление постепенно угасало, а исход боя уже давно был предрешён.
Когда последние выстрелы стихли, итог оказался предельно простым.
Потери Союза — ноль.
Потери противника — пятьдесят тысяч кораблей.
Флот вторжения прекратил существование.
Однако несколько кораблей получили особый статус.
Уничтожать их Рассвет запретил, и в первую очередь это касалось уцелевшего корабля Мицелия.
Вместо того чтобы превратить его в очередное облако раскалённого металла, он направил к цели десятки небольших кораблей необычной конструкции.
Они почти незаметно отделились от основных сил флота и стремительно устремились вперёд.
Эти аппараты были созданы на основе технологий Великого Дома Ульев и заметно отличались от всего, что использовала Федерация.
Небольшие, невероятно быстрые и чрезвычайно манёвренные, они больше напоминали хищников, вышедших на охоту, чем привычные абордажные корабли.
Со стороны их движение выглядело хаотичным.
Они непрерывно меняли курс, резко уходили в сторону, проскальзывали между обломками уничтоженных кораблей и буквально танцевали среди космического мусора.
Казалось, что каждый аппарат действует самостоятельно, но за этой внешней беспорядочностью скрывался идеальный алгоритм.
Предугадать их траекторию было практически невозможно даже самым совершенным системам наведения.
Через несколько минут первый корабль достиг цели.
Пространство озарила короткая вспышка света, когда мощный резак коснулся брони гиганта.
Металл раскалился добела, по поверхности корпуса побежали потоки расплава, а затем десантный модуль буквально вгрызся в чужой корабль и исчез в его недрах.
Следом вошёл второй.
Потом третий.
Затем ещё несколько.
Один за другим абордажные корабли впивались в колоссальный корпус Мицелия, прожигая новые проходы и доставляя десант всё глубже внутрь.
Не прошло и нескольких минут, как весь корабль оказался усеян десятками точек проникновения.
Настоящая война началась именно там — внутри.
Снаружи всё уже было закончено.
Внутри же разворачивалась стремительная операция по установлению полного контроля.
На интерфейсы Рассвета непрерывным потоком поступали данные от десантных подразделений: высадка завершена, обнаружены очаги сопротивления, начата зачистка сектора, контроль над узлом связи установлен.
Каждое новое сообщение складывалось в единую картину происходящего, позволяя ему наблюдать за операцией так, словно он находился сразу во всех коридорах чужого судна.
По внутренним переходам двигались штурмовые подразделения Синтетического Рассвета.
Даже по меркам галактики они выглядели пугающе.
Это были не роботы Федерации, не дроиды, не андроиды и не машины в привычном понимании этого слова.
Казалось, будто кто-то однажды взял расплавленный металл и отлил из него совершенные гуманоидные силуэты.
На их телах не было ни швов, ни сочленений, ни выступающих механизмов — только гладкая монолитная поверхность, словно созданная из единого куска живого металла.
Они двигались с пугающей точностью и скоростью, не проявляя ни малейших эмоций, колебаний или страха.
Любая попытка сопротивления заканчивалась почти мгновенно.
Экипаж Мицелия исчезал с тактических схем сектор за сектором, а контроль над кораблём неуклонно переходил к Рассвету.
Постепенно чужое судно превращалось в ещё один элемент его растущей силы.
Одновременно внутрь были отправлены и шпионские организмы. Однако здесь результаты оказались значительно скромнее.
Повреждения были слишком серьёзными: многие внутренние системы оказались уничтожены ещё во время удара Судьи, значительная часть вычислительных узлов не функционировала, внутренние сети были разорваны, а архивы повреждены.
Информации удалось собрать совсем немного, и шкала проникновения едва заполнилась.
Спустя примерно час после начала операции система Авалон окончательно перешла под контроль Союза.
Последние корабли противника либо превратились в дрейфующие обломки, либо оказались в руках победителей.
Над Новой Надеждой вновь воцарилось спокойствие — по крайней мере настолько, насколько вообще может быть спокойным мир, недавно переживший вторжение межзвёздной армады.
Для жителей планеты битва закончилась, но для Рассвета произошедшее было лишь одним из множества событий на бескрайней карте галактики.
Перед его сознанием раскинулось огромное полотно звёздных систем, каждая из которых требовала внимания, ресурсов и времени.
Необходимо было вернуть утраченные территории, закрепиться в недавно освобождённых мирах, восстановить понесённые ранее потери флота и продолжить расширение собственной инфраструктуры.
Его развитие откатилось почти на год назад.
Экономики едва хватало, чтобы поддерживать работу существующих систем и продолжать строительство кораблей.
Параллельно требовали изучения технологии Великого Дома Ульев.
Именно поэтому Рассвет не испытывал ни малейшего желания превращать победу в Авалоне в начало очередной крупной войны.
Масштабная военная кампания потребовала бы колоссальных ресурсов и отвлекла бы внимание от действительно важных направлений развития.
Вердан и Мицелий, несмотря на недавнее вторжение, пока не представляли собой цель, ради которой стоило жертвовать временем и темпами роста.
По крайней мере сейчас.
Однако существовала ещё одна проблема, которая время от времени возвращалась в его расчёты, словно незавершённое уравнение, требующее решения.
Империя.
Она по-прежнему оставалась на карте галактики.
Ослабленная после пережитых потрясений, лишившаяся значительной части своих владений и утратившая былое влияние, она уже не представляла той угрозы, что прежде.
Однако её существование нельзя было игнорировать.
Рассвет некоторое время изучал её границы, анализировал политическую ситуацию, просчитывал возможные сценарии развития событий и варианты собственного вмешательства.
С точки зрения холодной логики начинать новую войну сейчас было неразумно.
Значительная часть его мощностей уже была распределена между куда более важными задачами.
И всё же существовало нечто, что раздражало его гораздо сильнее любых стратегических ограничений и математических расчётов.
Рабство.
Каждый раз, когда он обращался к архивным данным об Империи, перед ним возникали одни и те же картины.
Огромные лагеря, заполненные миллионами существ. Рабские рынки, где разумные виды превращались в товар.
Производственные комплексы, построенные на принудительном труде.
Целые поколения существ, для которых свобода была не естественным правом, а недостижимой привилегией.
Даже сейчас, после всех потрясений, эта система продолжала существовать.
Теоретически решение выглядело простым.
Можно было заключить союз, получить очередные бонусы, укрепить собственные позиции и использовать Империю как полезного партнёра.
Такой вариант имел свои плюсы и вполне укладывался в рамки рационального подхода.
Однако сама мысль об этом вызывала у него внутреннее неприятие.
С этим вопросом ещё предстояло разобраться.
Кроме того, существовала и другая причина не торопиться с решениями.
На бывших территориях Горящей Плоти всё ещё оставалось множество неисследованных миров.
Огромные пространства галактики по-прежнему скрывали неизвестные цивилизации, технологии и ресурсы.
И чем дольше Рассвет изучал доступные данные, тем сильнее убеждался в одном простом факте — он видел далеко не всё.
Наконец Рассвет вновь обратил внимание на трансляцию, которая всё это время продолжала идти на миллиарды экранов по всему Союзу.
Росс и Иреа по-прежнему находились в эфире, обсуждая первые итоги сражения и поступающие отчёты.
Для них бой только закончился. Для него же он уже давно превратился в очередную завершённую задачу среди тысяч других.
— Кстати.
Обе женщины одновременно посмотрели на него.
— Заберите, пожалуйста, трофеи.
Росс сначала даже не поняла, о чём именно идёт речь.
— Какие именно? — осторожно уточнила она.
— Все.
Ответ прозвучал настолько буднично, словно речь шла о нескольких контейнерах с оборудованием, а не о последствиях крупнейшего космического сражения за последние годы.
На несколько секунд в эфире воцарилась тишина.
— Мне они бесполезны.
Росс несколько мгновений просто смотрела на него, пытаясь понять, не шутит ли он.
— Ты сейчас про несколько тысяч кораблей?
— Угу.
— И про корабль Мицелия размером с небольшой город?
— Тоже.
Иреа молчала дольше.
Её взгляд скользнул по тактическим данным, затем по изображениям захваченных кораблей и наконец вновь остановился на фигуре Рассвета.
— Господин Рассвет...
— М-м?
— Вы иногда пугаете меня своим отношением к ресурсам.
В её голосе не было ни осуждения, ни недовольства — лишь искреннее недоумение.
Для любой цивилизации подобные трофеи стали бы предметом ожесточённых споров, причиной политических кризисов и многолетних программ изучения.
Для Рассвета же они выглядели чем-то второстепенным.
— Да ладно.
Он перевёл взгляд на зависшие среди обломков корабли противника.
Огромные, повреждённые, ещё недавно представлявшие смертельную угрозу для целого сектора галактики, теперь они казались ему удивительно незначительными.
— Тоже мне, гангстеры.
После этих слов связь просто оборвалась.
Некоторое время никто не произносил ни слова.
Росс и Иреа продолжали смотреть на погасший экран. Генералы Федерации переглядывались между собой.
Миллиарды зрителей по обе стороны известных границ галактики пытались осмыслить только что произошедшее.
Существо, которое несколькими минутами ранее одним ударом уничтожило пятьдесят тысяч кораблей, только что без малейших колебаний передало союзникам целый флот трофеев.
Более того, оно сделало это с таким равнодушием, словно речь шла о ненужном хламе, а не о военной добыче, за которую другие государства были готовы вести войны.
И где-то среди этого осознания особенно отчётливо звучала последняя фраза.
«Тоже мне, гангстеры».