Глава 655. Все-все сюда
Не услышав долгое время никаких звуков, Лю Мань обеспокоенно вышла следом и спросила из-за спины:
— А-Чжань, кто там?
Юй Чжань не ответил, а просто отступил на полшага в сторону, чтобы она могла увидеть человека за калиткой...
И Лю Мань тоже потеряла дар речи.
Хэ Лушэнь усмехнулся и сказал ей, что здесь не зарыты триста лянов серебра*:
П.п.: По рассказу о человеке, который зарыл в землю деньги, а сверху на всякий случай написал «здесь не зарыты триста лянов серебра». Сосед, прочтя записку, деньги вырыл и приписал: «Сосед Ли Сы деньги не украл».
— Днем я увидел твой момент в друзьях, подумал, что говяжьи котлеты выглядят очень аппетитно, и прилетел в столицу, чтобы попробовать их.
Лю Мань: «...»
Даже дурак не поверит в такое нелепое оправдание!
Хэ Лушэню стоило бы сказать, что он не хочет расставаться с Юй Чжанем и хочет встретить с ним Новый год, — вот это была бы настоящая причина.
Хотя Юй Чжань и Хэ Лушэнь не носили общие штаны в детстве, их связывала та самая дружба, когда можно было и в постель друг другу написать.
Юй Чжань с одного взгляда видел всю мелкую натуру Хэ Лушэня. Этот парень, скорее всего, влюбился в какую-то «сестричку» и примчался сломя голову — интересно, какой красавице так не повезло.
— Ты сегодня без ужина?
— Чэн Шэн приглашал меня на горячие источники, но я отказался.
Как уже говорилось ранее, в семье Хэ Лушэня не было традиции праздновать Новый год. Его родители всегда оставляли его одного на время Праздника Весны и уезжали в медовый месяц за границу.
В этом году из-за происшествия с Хэ Лушэнем его отец был не в духе и чуть не отменил эту традицию, которая держалась почти тридцать лет. Однако кассовые сборы «Осенней луны над дворцом Хань» заставили отца передумать, и вчера он вместе с женой с радостью сел на самолет до Австралии.
— Ты ведь не против меня, правда? — спросил Хэ Лушэнь, прекрасно зная ответ.
Ему было все равно на Юй Чжаня, но он смотрел на Лю Мань такими обиженными глазами, что у той сердце разрывалось.
Она уже слышала обвинения в его адрес от Ян Хуаюэ и Чу Юй. Хэ Лушэнь в поведении был немного самоуверен, но он был другом Юй Чжаня, наследником Huaguang Media и начальником Ян Хуаюэ — ей определенно нужно было оказать ему достойный прием.
— С чего бы? — Лю Мань открыла железную калитку. — В новогодний вечер никто не отказывается от друзей.
Хэ Лушэнь довольно улыбнулся, услышав слово «друзья».
— Я не слишком поздно? Вы уже поели? Извини, самолет прилетел только после шести. Я просил таксиста ехать как можно быстрее, но от аэропорта слишком далеко.
Юй Чжань покосился на него:
— Не волнуйся, мы только начали есть, палочки еще не нагрелись. Ты очень вовремя.
Хэ Лушэнь натянуто улыбнулся. Он и сам знал, что врываться вот так было опрометчиво, странно и неловко, но ничего не мог с собой поделать. Он сидел и лежал дома, чувствуя себя разбитым, думал о говяжьих котлетах — так настойчиво, что сам не понимал, откуда такая жадность, будто голодный волк.
Он даже просил водителя съездить и купить ему говяжьих котлет.
Шанхай — мегаполис, здесь собрались люди со всей страны — какая еда там не водится? Ничтожные говяжьи котлеты.
Но сейчас был Новый год, водитель объездил полгорода, но так и не нашел те самые котлеты, которые описал Хэ Лушэнь, зато привез кунжутное печенье с мясным фаршем.
Так что Хэ Лушэнь ел печенье по дороге в аэропорт.
(Внимание: свежие главы и клуб читателей — LiNovel.ru)
***
Изначально это была вечеринка для девушек, но в одно мгновение ее захватила компания милых парней.
«Сестренки» смотрели на четверых мужчин, каждая со своими мыслями. Четверо сидели рядом друг с другом. Крайними были Юй Чжань и Тао Чживэй, а в середине — Хэ Лушэнь и Сун Цзюньчжэ.
С другой стороны от Юй Чжаня сидела Лю Мань, а с другой стороны от Тао Чживэя — Тао Чжияо. Между мужчинами и женщинами словно пролегла невидимая граница. Нельзя отрицать, что все четверо от природы притягивали к себе взгляды: Юй Чжань — мягкий и изящный, Тао Чживэй — невозмутимый, Хэ Лушэнь — высокомерный, Сун Цзюньчжэ — романтичный. Если бы они вторглись в индустрию развлечений со своими лицами, они определенно добились бы успеха — не говоря уже о том, что их аура была несравнима с парнями-звездами из айдол-групп.
Приходится признать, что статус и положение накладывают отпечаток на внутренний мир человека — особенно на этих молодых господ, избалованных с детства, чья уверенность в себе впечатана в самую плоть.
Даже Хэ Лушэнь, который, казалось бы, меньше всего должен был быть уверенным, и тот был невероятно самоуверен!
Он нисколько не чувствовал себя незваным гостем. Едва войдя, он тут же поприветствовал Чжан Пэй: «Здравствуйте, тетя!» слева и «Здравствуйте, тетя!» справа, мгновенно обаял единственную представительницу старшего поколения.
Чжан Пэй не знала всей подноготной. Она любила Юй Чжаня, а по принципу «полюбил человека — полюби и его друзей» считала, что все они — прекрасные молодые таланты: с хорошим семейным положением, внешностью настолько безупречной, что обычным людям и не снилось, — как же можно найти изъян в таком наборе?
Чжан Пэй расплылась в приветливой улыбке, и что оставалось «Сестренкам»? Раз уж он пришел — значит, добро пожаловать.
Сун Цзюньчжэ был счастливее всех. Он никак не ожидал увидеть Хэ Лушэня здесь. Собственно, он планировал через пару дней съездить в Шанхай, чтобы сделать ему сюрприз, но Хэ Лушэнь опередил его и преподнес сюрприз сам.
Он встал и обнял друга, при этом изобразив шутливое приветствие щека к щеке — как это делают на Западе.
Сун Цзюньчжэ большую часть школьных лет провел в Великобритании, а не в Гонконге, поэтому в речи он обычно смешивал английский и кантонский диалект, и некоторые его привычки тоже стали европеизированными.
Проблема в том, чтобы представить себе такую картину: двое красавцев стоят лицом друг к другу, один правой рукой держит левое плечо другого, а другой левой рукой — поясницу справа. Сначала левая щека, потом правая, потом снова левая... Ну разве не прекрасно?
— Эй~~~ геи, они геи, — холодно сказала Чу Юй.
Ее голос был настолько тих, что его могла услышать только Ян Хуаюэ рядом.
Ян Хуаюэ прикрыла рот рукой, она так смеялась, что плечи тряслись.
Когда Хэ Лушэнь и Сун Цзюньчжэ разомкнули объятия, его взгляд, казалось, невольно скользнул по обеим девушкам.
— Ну теперь-то все в сборе? Больше никто не позвонит? — шепотом спросила Сунь Вэйвэй у Лю Мань.
Она уже так нервничала от этих звонков, что у нее все внутри сжималось. Если бы пришел еще кто-то, за столом бы уже не поместились!
Лю Мань тоже еще не отошла от неожиданностей. Этот ужин выбил ее из колеи, и ей все казалось, что у Тао Чживэя и Хэ Лушэня были какие-то странные причины прийти сюда, но она не могла понять, в чем дело, и пока не видела ничего подозрительного.
Она сказала с легкой тревогой:
— Думаю, больше никого не будет.
Сунь Вэйвэй окинула взглядом всех гостей за столом и вдруг сказала Лю Мань:
— Почему бы тебе не произнести новогодний тост?
Лю Мань удивилась:
— Ты же наш капитан, тебе и говорить, как я могу за тебя?
— Я не знакома с друзьями доктора Юя, мне сложно обращаться ко всем. А ты знакома и с теми, и с другими, ты больше подходишь.
Сунь Вэйвэй говорила разумно. К тому же надо было просто сказать несколько праздничных слов. Лю Мань уже выступала публично на последнем банкете, так что ей не стоило жеманиться.
Пока все ели суп, Лю Мань обдумывала, что сказать. Она встала, и все невольно посмотрели на нее.
— Я очень рада, что могу провести такой важный праздник вместе с вами.
Она обвела взглядом присутствующих, и улыбка окрасила ее глаза, заставляя тех, кто видел эту улыбку, подсознательно поднимать уголки губ — словно в ответ ей: они тоже очень рады.