Глава 411 Серьезные дефекты
Однако аукционный дом заранее договорился со всеми СМИ, и самым важным условием было строгое запрещение съемки лиц покупателей. Многие состоятельные люди и без того не любят внимание прессы, аукционный дом же обязан защищать их частную жизнь. К тому же, сверяя списки участников, организаторы обнаружили, что среди покупателей есть несколько влиятельных персон, а некоторые из них даже являются публичными фигурами.
Прежде чем произведение автора, предшествующего Лю Мань, было убрано со сцены, представители СМИ уже начали занимать места между рядами, устанавливая оборудование для прямой трансляции.
Это привлекло внимание покупателей, заставив их обернуться. Отель намеренно приглушил свет в зрительном зале, чтобы избежать нарушений со стороны СМИ и не дать им возможности запечатлеть лица покупателей. Этот шаг немного успокоил участников аукциона и снизил их недовольство.
Впрочем, журналисты и сами понимали границы дозволенного — рисковать и снимать покупателей, случайно разозлив какого-нибудь крупного босса, означало бы поставить крест на своей карьере. Их главной целью была Лю Мань!
Это похоже на театральное представление — нормальный оператор не станет бесполезно снимать зрителей, игнорируя настоящего главного героя.
Чтобы удовлетворить высокий интерес СМИ, аукционный дом поставил Лю Мань перед Чжоу Будаем и У Цюем. Они не стали тянуть интригу до финала, а сразу выставили на торги ее самое обсуждаемое произведение с выставки каллиграфии — «Невинность». Ведь когда она вырезала этот стол, столичное телевидение вело прямую трансляцию, и все уже видели процесс создания.
Как только аукционист упомянул имя Лю Мань, представители СМИ сразу сосредоточились, нацелив камеры на сцену. Из зрительного зала послышался слабый гул обсуждений, но вскоре все стихло — в зале раздавался лишь голос аукциониста, который рассыпался в похвалах, представляя Лю Мань.
Лю Мань тоже вышла на сцену и встала рядом со столом. Как и другие авторы, она начала рассказывать о причинах создания «Невинности», а также о значении выгравированных слов и рисунков.
А тем временем пользователи сети уже с воодушевлением открыли трансляции на разных медиаплатформах. Только что они еще писали в Weibo, сожалея, что у них нет возможности присутствовать на аукционе лично, и вот — внезапно появилось столько официальных прямых эфиров! Сейчас все еще рабочее и учебное время, поэтому некоторые студенты тайком смотрели трансляцию без звука прямо в аудитории. А вот офисные работники такой возможности не имели — им приходилось довольствоваться текстовыми обновлениями. Но даже это было лучше, чем ничего.
После завершения своей речи Лю Мань села на место в первом ряду.
Аукционист объявил:
— Поскольку носителем для «Невинности» является деревянный стол, который долгое время активно использовался, на нем имеются несколько явных дефектов. Мы заранее предупреждаем об этом участников торгов и просим подходить к покупке взвешенно.
На большом экране в формате презентации начали поочередно демонстрировать фотографии с повреждениями стола. Снимки были очень четкими, позволяя рассмотреть все детали без труда.
В зале покупателей тут же усилился гул голосов — большинство действительно осталось недовольно состоянием лота. Особенно разочарованными оказались телефонные покупатели, которые следили за трансляцией или смотрели описание на официальном сайте. Не имея возможности увидеть предмет вживую, они почувствовали, словно их энтузиазм окатили холодной водой.
Во время прямой трансляции конкурса по каллиграфии всех заворожили изящные движения Лю Мань при резьбе по дереву и сам процесс создания ее работы. Многие были готовы заплатить большие деньги, лишь бы заполучить этот стол.
Но телевизионные камеры не показывали крупные планы, и никто не знал, что у стола такие серьезные изъяны! Если смотреть только на столешницу, «Невинность» выглядела как произведение высокого искусства.
Однако стоило взглянуть сбоку — и перед глазами оказывался самый обычный, даже слегка обветшалый стол. А если присмотреться еще внимательнее, можно было заметить, что древесина весьма дешевая, да и червоточины в некоторых местах... Такой предмет в богатом, роскошном доме выглядел бы просто неуместно.
Когда демонстрация слайдов завершилась, аукционист, следуя традиции, объявил:
— Сейчас я представляю продавца Лю Мань и называю начальную цену — 85 000 юаней. Все, кто готов поддержать эту ставку, поднимите свои номерные таблички…
Но в этот момент не произошло ожидаемого ажиотажа и шквала ставок, о которых мечтала аукционная компания. В зале воцарилась необычная тишина, а зрители в прямом эфире тоже затаили дыхание, переживая за свою любимицу.
Богатые люди тоже не разбрасываются деньгами просто так, они должны взвесить, стоит ли это того. Некоторые в душе вздохнули: если бы Лю Мань выбрала для гравировки стол из ценной древесины, то не то что 85 000 — они бы и 850 000 юаней заплатили без колебаний!
Наконец, кто-то поднял номерную табличку.
Аукционист тут же указал на него:
— Номер 79, ставка 93 000 юаней, раз! Есть ли более высокая ставка?
После первой ставки другие тоже начали поднимать таблички.
— Номер 154, 101 000 юаней, раз…
Стол, может, и неидеален, зато гравировка на нем прекрасна. Все же нашлось несколько человек, готовых закрыть глаза на серьезные дефекты. Постепенно около двадцати покупателей сделали ставки, и цена «Невинности» выросла до 245 000 юаней. Но ожидаемая цена Лю Мань была в два раза больше — 450 000 юаней.
Однако в этот момент новых ставок не последовало.
— Номер 212, 245 000 юаней, второй раз. Если среди покупателей еще есть желающие приобрести «Невинность», прошу поторопиться...
Аукционист знал о предполагаемой цене Лю Мань и считал, что она сильно завысила планку. Он старался использовать заманчивый тон, чтобы спровоцировать покупателей на ставки. Сегодня уже две работы не нашли покупателей, а за такие лоты аукционный дом не получает комиссию, что напрямую влияет на их бонусы и процент от продаж.
Лю Мань сидела недалеко и уловила взгляд аукциониста. Она немного пожалела, что указала 450 000 юаней — не ожидала, что покупатели так зациклятся на дефектах стола, игнорируя саму художественную работу. Она упустила ключевой момент — практическую ценность. Конечно, если бы Ван Сичжи* вырезал пару иероглифов на таком старом столе, его стоимость могла бы возрасти до сотен миллионов, но она всего лишь начинающий автор.
П.п.: Известный китайский каллиграф, 303―361 гг.
Сидящий в третьем ряду, крайний справа, Юй Чжань в этот момент поднял свой номерок. Он был участником под номером 9. Глаза аукциониста тут же засверкали.
— Номер 9, 253 000 юаней — раз!
Едва он успел закончить фразу, как господин под номером 212 сразу же поднял свой номерок.
— Номер 212, 261 000 юаней — раз!
Но Юй Чжань даже не дрогнул и продолжил поднимать ставку…
Участник под номером 212 явно был настроен во что бы то ни стало заполучить работу Лю Мань.
Стоило Юй Чжаню поднять ставку, как он тут же повторял за ним. В процессе торгов несколько других покупателей, увидев столь ожесточенное противостояние, решили, что работа Лю Мань действительно стоит того. Они начали поднимать ставки из любопытства и азарта, но, когда цена достигла 341 000 юаней, в борьбе остались только Юй Чжань и участник 212.
Цена в триста с лишним тысяч уже явно превысила ожидания 212-го. Он поднимал номерок все медленнее, выражение его лица становилось все более напряженным и неуверенным.
— Номер 9, 349 000 юаней, раз!
— Номер 9, 349 000 юаней, два! — аукционист прямо посмотрел на участника 212 и спросил: — Покупатель под номером 212, вы уверены, что больше не будете повышать ставку?
Лицо участника 212 выглядело мрачным, он злобно посмотрел на Юй Чжаня. Он следил за Лю Мань еще с тех пор, как она участвовала в выставке каллиграфии. Бумажные работы Лю Мань его не интересовали, но вот «Невинность» он полюбил безоговорочно. К тому же его дом оформлен в японском стиле, а у него есть дочь, которая как раз того же возраста, что и девочка, изображенная на столе Лю Мань. Если бы такой деревянный стол стоял в его кабинете, это смотрелось бы невероятно стильно! А когда приходили бы друзья, ему было бы чем похвастаться.