Глава 374. Личные нападки
— Почему? Они разве еще не снимают вместе видео?
— Все из-за Сунь Вэйвэй с юридического факультета. В последнее время слухи о разногласиях между ними ходили повсюду в университете.
Как только этот человек закончил говорить, люди вокруг Сунь Вэйвэй внезапно заметили ее и всем коллективом посмотрели на нее.
Их глаза напоминали большие 100-ваттные лампочки. Выражение лица Сунь Вэйвэй было таким же, как и всегда, и она очень вежливо сказала людям впереди:
— Студенты, вы можете пропустить меня?
Все смотрели на нее с сочувствием, подшучивали над ней. Были и те, кому было все равно. Но каждый вежливо и чинно уступал ей дорогу.
Сунь Вэйвэй непрестанно говорила: «Спасибо», но в душе она смеялась над собой: стать университетской знаменитостью из-за сплетен не очень приятно.
Сунь Вэйвэй наконец подошла к задней двери аудитории и в этот момент случайно услышала, как Чжан Цзяоцзяо сказала:
— Она понимает, что у нее неприятная внешность, и только удваивая усилия на работе, она может завоевать его расположение.
Ее лицо стало белым, как бумага.
Ну вот опять!
Опять обсуждают ее внешность!
Она была настолько чувствительна, что стала сомневаться и в духах, и в демонах*. Ей казалось, что окружающие смотрят на ее лицо. Все эти неприукрашенные взгляды будто изучают каждый дюйм ее лица. Она не умела читать мысли и поэтому не знала, что все эти люди думают.
П.п.: обр. в знач.: сомневаться решительно во всем, подозревать всех и вся.
Ох, она просто уродина.
Она дурнушка.
Почему она такая уродливая?
Ей было так неловко, она не находила себе места от стыда.
Сунь Вэйвэй сжала кулаки и опустила голову. Она не могла подавить горечь в сердце. На линзах ее очков образовался слой тумана, а за ним скрывались слезы.
В этот момент она услышала, как Лю Мань сказала:
— Ты говоришь, что Вэйвэй уродлива. По моему мнению, если ты снимешь макияж, ты будешь обычной дурнушкой. О нет, ты хуже нее. Во всяком случае, ее успеваемость лучше твоей. Она способнее тебя. Ты — четверокурсница, но учишься с нами на третьем курсе, тебе не кажется, что это позор? А ты, Хэ Цисы, ты ее так унижаешь, и у тебя еще хватает наглости презирать Вэйвэй за уродство? Ты разве каждый день не смотришься в зеркало перед выходом на улицу? Кто дал тебе такую самоуверенность? Или парни вроде тебя много о себе мнят, самоуверенные супер-красавчики? Все девушки должны кружить вокруг тебя? Становиться запасным колесом в твоей группе?
В толпе один из парней крикнул:
— Мы, парни, не берем на себя эту вину. Мы все знаем свое место, спасибо!
Тотчас же раздался громкий хохот.
На глазах у Сунь Вэйвэй были слезы, но она не могла сдержать смех.
Она не ожидала, что «фальшивая Лю Мань», которая всегда была тактичной, на самом деле может так злословить, немного напоминая «настоящую Лю Мань».
Дело в том, что в те времена «настоящая Лю Мань» подобным образом обзывала ее уродиной, нещадно используя острые слова.
Очевидно, это были те же неприятные слова и тот же презрительный тон, но Сунь Вэйвэй почувствовала спокойствие.
Когда сталкиваешься с несправедливостью, у тебя есть друзья, которые готовы помочь и встать на твою защиту, не боясь общественного мнения. Это беспрецедентное странное чувство тронуло ее сердце.
Сложно объяснить, что это за чувство. Как будто нежность неторопливо нахлынула, такое вот чувство.
Резкие и саркастические слова Лю Мань были, можно сказать, внезапным ударом для Хэ Цисы и Чжан Цзяоцзяо.
Хэ Цисы, который раньше не вмешивался в чужие дела и не спорил, окончательно пришел в ярость:
— Если тебе есть, что сказать, то просто скажи. С какой стати ты перешла на личности с нами? Ты теперь какой-то общественный деятель, не боишься, что длинный язык до добра не доведет?
Лю Мань посмотрела на него с насмешкой и сказала:
— Когда вы переходили на личности с Вэйвэй, то почему вы не боялись, что длинный язык до добра не доведет? Вы сейчас, можно сказать, видные фигуры в университете, да? Вы, руководствуясь тем, что у вас есть какие-то привилегии и право голоса, осмеливаетесь беззастенчиво клеветать ее?
— Зачем мы клеветали ее? — Хэ Цисы завелся. — Она осмеливалась говорить, что не любила меня? Она осмеливалась говорить, что не пыталась намеренно заискивать передо мной? Когда я основал команду «Веселый котелок», она взяла на себя инициативу присоединиться. Я не заставлял ее. Если бы она хотела уйти, я бы не стал ее удерживать! — Хэ Цисы говорил с видом праведника, будто он был жертвой, а Сунь Вэйвэй любила его, и в этом была его беда.
Эти слова привели Сунь Вэйвэй в сознание. Она увидела ту реальность, с которой меньше всего хотела столкнуться. Она чувствовала печаль из-за своей «первой любви», ради которой она отдавала всю себя «Веселому котелку».
Даже некоторые наблюдавшие девушки посчитали, что Хэ Цисы немного переборщил. Неважно, кто был прав, а кто виноват. Он был мужчиной, который так дешево и пренебрежительно описывал любовь девушки к нему. Это само по себе было поведением подонка.
Какой бы уродливой ни была девушка, у нее все равно найдутся качества, которые понравятся противоположному полу. Девушки могут и согреть своей теплотой, и у них есть гордость!
Хэ Цисы уже болтал что ни попадя. Он все еще хотел портить репутацию Сунь Вэйвэй. Он возразил Лю Мань:
— Неужели ты хочешь вынудить меня полюбить девушку, которую я вообще не люблю?..
— Хватит!
Хэ Цисы приготовился разбраниться. Он узнал этот голос и застыл от удивления. Все остальные в аудитории посмотрели туда, откуда доносился голос. Наконец появился еще один участник этого спора.
Фактически, Сунь Вэйвэй постепенно стала видной фигурой, даже не подозревая об этом.
Некоторые среди студентов, столпившихся в аудитории и коридорах, знали Сунь Вэйвэй раньше, некоторые только слышали о ней, и лишь немногие с головой ушли в писания святых мудрецов и не слышали, что делается за окном*, даже не зная о том, кто она.
П.п.: Не обращать внимания на то, что творится в мире.
Но в данный момент никто не узнал ее в лицо. Они только видели, что эта низкая девушка с холодным лицом вошла в самый центр перепалки.
Еще странно, что зевак множество, но никто не осмеливался приблизиться к Лю Мань на расстояние двух метров. Вероятно, это потому, что аура Лю Мань слишком мощная, или зеваки боялись оказаться втянутыми в это и навлечь на себя несчастье.
Сунь Вэйвэй подошла к Лю Мань, и Лю Мань увидела ее красноватые глаза.
«Она плакала... Она только что слышала наш разговор?»
Лю Мань внезапно сделала шаг вперед и крепко-накрепко сжала ее руку.
Сунь Вэйвэй замерла. Кроме родителей, она никогда ни с кем не держалась за руки. Она действительно не привыкла быть так близко к Лю Мань. Но ее ладонь согрелась, и она невольно сжала чужую руку в ответ.
— Не принимай эту клевету близко к сердцу и ни в коем случае не грусти из-за этого подонка. Сегодня я приму всю ответственность за тебя. Я хочу доказать всем, что ты самая лучшая девушка!
Голос Лю Мань был звонким, он звучал мощно и убедительно.
В первоначально шумной аудитории стало тихо. Студенты тупо смотрели на двух девушек, держащихся за руки.
Честно говоря, в отношении красоты они были, как небо и земля. Сунь Вэйвэй сильно ниже Лю Мань, ее лицо и тело совершенно обычные. Никаких примечательных черт во внешности. Но не так ли выглядят «четырехглазые» девушки, которых можно увидеть повсюду в Столичном университете?
Только сейчас все поняли, что все эти сплетни, похоже, были нападками со злым умыслом на ее внешность.
«Веселый котелок» и «Сестрички» были созданы ею. У кого еще есть такой талант?
Каждый, кто когда-либо за спиной говорил, что она уродлива, теперь спрашивал у своей совести: «Она действительно уродлива?»