Глава 313 Место, чтобы задавать вопросы
В зале было тихо, никто не разговаривал.
Оуян Цэнь и двое мужчин средних лет с довольно сильной аурой прошли ко входу. Оуян Цэнь был по-прежнему одет в серый ханьфу в даосском стиле, в то время как два других человека одеты в официальные наряды: рубашку и брюки — это стандартная одежда чиновников.
Один из них — мэр города, а второй — очень важная персона, заместитель министра культуры высшего звена по фамилии Го.
Увидев этого человека, Юй Чжань удивился.
Юй Чжань сейчас стоял с группой каллиграфов среднего и пожилого возраста. С одной стороны, в этой группе людей он был никем, а с другой, из-за его молодости и красоты внешности, его не возможно было не заметить. В этой художественной среде он единственный, кто не принадлежит этому кругу.
Первым на сцену поднялся мэр города и зачитал по заранее написанному сценарию все те же официальные фразы: «реализуем…», «развиваем…», «настаиваем на…», «уважаем и благодарим Национальную ассоциацию каллиграфии за выбор древней столицы местом проведения» и так далее, и тому подобное.
Все терпеливо слушали речь и, наконец, после ее окончания настала очередь заместителя министра Го выступать.
У господина Го него не было написанной речи, он импровизировал на месте. Сначала он представил текущую культурную ориентацию страны: первая — приверженность инновациям, вторая — продвижение традиционной культуры.
Затем он сказал:
— Я только что наблюдал за участниками конкурса на месте, и среди них всего несколько молодых лиц. Может быть, дело в том, что молодое поколение не стремиться писать каллиграфию? Я так не думаю, но они не хотят учиться. В современном обществе появилось столько новых развлечений, что молодые люди потеряли интерес к наследию предков, и даже совсем маленькие дети играют с мобильными телефонами. В такой социальной среде, когда они вырастут, смогут ли они знать о каллиграфии, традиционной китайской медицине, вышивке, народной музыке и китайской опере? — он сделал паузу, акцентируя внимание на своих следующих словах. — Я надеюсь, что успех выставки каллиграфии в этом году поможет людям осознать, что традиционная культура — это кристаллизация коллективной мудрости бесчисленных людей с древнейших времен до наших дней. Это самое ценное наследие, переданное нам нашими предками, это сокровище и национальное достояние! На нас лежит долг и ответственность унаследовать их и нести вперед, передав будущим поколениям.
Речь заместителя министра Го заставила молодых зрителей перед телевизором устыдиться, ведь молодое поколение, о котором он говорил, — это они сами.
Именно так, если бы не Богиня ханьфу, они бы даже не узнали об этой выставке каллиграфии, а если и смотрели бы сейчас прямую трансляцию, то только ради интереса, и мало кто из них действительно что-то знает о каллиграфии. Даже если кто-то из них и учился каллиграфии в детстве, он не стал этим заниматься и бросил.
Речь заместителя министра Го была настолько содержательной, что аудитория аплодировала ему, и Юй Чжань тоже аплодировал.
Последним выступил Оуян Цэнь:
— Я хотел бы дополнить слова господина Го о линии культурного разлома. Тридцать лет назад я был одним из судей на выставке каллиграфии, и более половины участников тогда были молодыми людьми в возрасте 20-30 лет, сейчас большинство из них — известные каллиграфы, основа китайского мира каллиграфии. Однако на этой сессии осталось всего два участника этой возрастной группы, и я боюсь, что через тридцать лет наше поколение уйдет, среднее поколение состарится, и не будет преемников для следующего поколения. Наша первая попытка сотрудничать со СМИ и вести прямую трансляцию заключается в том, чтобы дать людям понять, что каллиграфия не так сложна и глубока, как вы думаете. Это на самом деле повседневное искусство, каждый может практиковать. Главное — начать. Да, нужен талант, чтобы стать каллиграфом, но легко воспринимать каллиграфию как хобби, чтобы воспитать характер. Я надеюсь, что больше людей смогут наслаждаться каллиграфией, попробовать писать каллиграфию и совершенствоваться.
Камера показала крупным планом старика с седыми волосами, Оуян Цэня, который смотрел на аудиторию мудрым печальным взглядом — он действительно переживал за каллиграфию: некому было пойти по его стопам.
Даже интернет-пользователи, наблюдавшие за трансляцией по мобильному телефону в комнате прямой трансляции, перестали оставлять комментарии, спокойно слушая, как старик учит.
Оуян Цэнь объявил об официальном начале соревнований.
Судья Чэнь Цзяньцю сначала зачитал правила конкурса: мобильные телефоны должны быть выключены, время создания работы — 90 минут. В соответствии с различными категориями работ, для каждого участника приготовлен лист рисовой бумаги, кусок необработанного камня или деревянная дощечка, то есть у каждого человека есть только один шанс. Если ты ошибся, ты не можешь раскаяться и начать все сначала.
Десять судей начали обсуждение на месте, каждый из них придумывал тему, записывал ее, а затем десять человек голосованием выбирали наиболее подходящую.
Судья по резьбе печатей из столицы объявил окончательную тему:
— Лю Бан*, император-основатель династии Западная Хань, в начале своего правления основал столицу в Лояне, а вскоре перенес ее в Чанъань, который стал называться династией Западная Хань. И с этого момента началась первая в истории процветающая династия. Поскольку в данный момент мы все находимся в Чанъане, а вспоминая эту часть истории, мы должны чувствовать себя более вовлеченными, поэтому, пожалуйста, используйте свой лучший способ описать «стиль Хань» в своей работе, свои впечатления и мысли.
П.п.:
汉高祖刘邦
Лю Бан, император-основатель династии Западная Хань (206 г. до н. э. — 24 г. н. э.)
После этих слов на сцене воцарилась тишина, все обдумывали слова судьи, внимательно изучая вопрос.
Каллиграфы в сторонке тоже размышляли на эту тему. Су И не считал, что это слишком сложно, но это означало, что каждый мог создать свое произведение искусства, если только у него не было очень сильной и отличной от других точки зрения, которая бы его выделяла.
Раньше Юй Чжань не испытывал особых чувств по отношению к династии Хань, как и к Тан, Сун, Юань, Мин и Цин. Это было просто название родной страны в определенное время. Но теперь, когда он слышал «стиль Хань», он подсознательно вспоминал маленькую девочку из своего сна, и великолепный дворец Вэйян, и всех героев, которые путешествовали через дворец.
Лю Мань тоже подумала о дворце Вэйян.
Так называемый «ханьский стиль» для нее — лишь маленький кусочек неба и земли в углу дворца Вэйян. Великие императоры и великие достижения также очень далеки от нее, и она никогда не видела процветающей сцены династии Хань. Все ее знания о внешнем мире — из книг наложницы Сюй и рассказов женщин в Холодном дворце.
Лю Мань стояла перед дилеммой: она не знала, о чем писать, а если напишет о чем-то, что известно всем, то увязнет в клише и не получит призов.
Несколько быстро соображающих конкурсантов уже начали прикладывать перо к бумаге или нож к дощечке.
Чжоу Будай тоже крепко задумался. Причина его заминки заключалась в том, что ему было о чем писать: будучи уроженцем древней столицы, он с шести лет мог диктовать историю династии Хань по годам и событиям, поэтому написать сочинение в «ханьском стиле» было для него очень просто.
У Цюй начал писать уверенно — за время своего уединения он обдумал множество тем, среди которых была и тема, похожая на «стиль Хань», он был уверен в ней, заранее подготовился к ней, поэтому писал естественно и бегло.
Телеоператор, увидев быструю и красивую позу У Цюя, взял камеру и подошел к нему, желая снять его крупным планом.