Глава 292 Добрый самаритянин
Ван Чжаоцзюнь — единственная женщина, известная Лю Мань, которой удалось выбраться из Холодного дворца живой и невредимой.
Ван Чжаоцзюнь была самой восхитительной женщиной в жизни Сяо Чжао. В тот год, когда Чжаоцзюнь вырвалась из дворца, и родилась Лю Мань. Сяо Чжао рассказывала ей, что Ван Чжаоцзюнь обнимала малышку и возилась с ней — Лю Мань ей очень нравилась.
Старушка спросила Лю Мань:
— Есть история о том, что Ван Чжаоцзюнь, отправившись в долгий путь к гуннам, чтобы выйти замуж, очень скучала по родному городу, поэтому играла на гуцине прощальную песню. Звук гуциня был настолько печальным, что все, кто его слышал, не могли не плакать. И даже гуси, летавшие в небе, были привлечены ее музыкой. Увидев ее лицо, гуси забыли как взмахивать крыльями, и в конце концов упали на землю. Отсюда и название «падающие гуси»*.
П.п.:
落雁
ло янь «Севший гусь» — способ изображения склонённых листьев четырьмя ударами кисти.
— Мне всегда было очень интересно, действительно ли музыка Ван Чжаоцзюнь обладала такой волшебной силой? И действительно ли она была так красива? — сказав это, старушка смерила Лю Мань оценивающим, внимательным взглядом и рассмеялась: — Ты и так очень красива, но еще не видела, как гуси падают с неба! Не может же Ван Чжаоцзюнь действительно быть феей!
Лю Мань улыбнулась.
Старушка оказалась шутницей, и фанаты в комнате трансляции разразились хохотом.
[Это потому что нам все еще нужен гуцинь в качестве реквизита. Почему бы вам не взять гуцинь с собой и не выйти на старую дорогу или что-то в этом роде. И не поиграть на гуцине некоторое время, в качестве эксперимента?]
[Очень смешно, привлекать гусей — это так… Не знаю, как насчет гусей, знаю только, что «якорь»* боится быть высушенным солнцем Гоби.]
П.п.: якорь — владелец комнаты прямой трансляции
[А ночью нельзя?]
[Гуси ночью спят!]
Фанаты шутили друг с другом, но чувства Лю Мань были немного сложными. Она сказала старушке:
— Когда Ван Чжаоцзюнь покинула Холодный дворец, она была худой, как тростинка, истощенной и изменившейся. Совсем не такой красивой, как описано в рассказах более поздних поколений.
Старушка спросила:
— Откуда ты знаешь, как выглядела Ван Чжаоцзюнь в то время?
Конечно, Лю Мань не стала говорить, что ей об этом рассказала Сяо Чжао. Да ей и не нужно было, чтобы Сяо Чжао рассказывала, она видела других женщин в Холодном дворце, и легко могла представить, как выглядела Ван Чжаоцзюнь.
— Я догадалась. Может быть, Ван Чжаоцзюнь когда-то и обладала непревзойденной красотой, но любая женщина, пробывшая в Холодном дворце три года, станет похожей на…
— На кого?
— На женщину, которая перенесла много страданий.
Старушка изумленно посмотрела на нее.
Поклонники также стали спорить:
[Принцесса так серьезна, что я почти поверила!]
[Не верю. Ван Чжаоцзюнь — одна из четырех великих красавиц Китая! Когда она вышла из уединения Холодного дворца, император лично провожал ее за десять миль от Чанъаня. Должно быть, он хотел посмотреть на ее красоту, не в силах отпустить ее. Если бы она действительно была так уродлива, как описала принцесса, император, конечно, не стал бы устраивать такую большую сцену.]
[Принцесса сказала, что описывает историю. Почему же наверху настроены так серьезно?]
Лю Мань увидела это сообщение и почувствовала иронию: много ли императоров на самом деле одержимы красотой? Все это предназначалось для посторонних. В Холодном дворце не было уродливых женщин!
Она сказала своим поклонникам:
— Я думаю, что император уехал из Чанъаня не для того, чтобы проводить Ван Чжаоцзюнь. А для того, чтобы продемонстрировать дипломатический этикет и отправить лидера гуннов домой. Перед лицом политики женщины — всего лишь инструменты. Но последующие поколения приукрасили эту историю. Она стала чрезмерной и показывала императора так, как будто он никогда раньше не видел красивой женщины.
Со стороны раздался звук хихиканья.
Лю Мань повернулась на звук и увидела мужчину средних лет в очках, который смешался со стариками.
Странно, это же группа пожилых людей, откуда здесь мужчина средних лет?
Лю Мань не стала долго раздумывать и продолжила рассказывать истории своим поклонникам и старикам, пока не наступили сумерки и старики не покинули зал.
Лю Мань и Чжоу Будай не могли понять, действительно ли гид бросил стариков или просто дуется, но они беспокоились об их безопасности и последовали за ними к главному входу на базу, где были припаркованы экскурсионные автобусы.
Старики поискали вокруг, но не смогли найти автобус, который привез их сюда.
Гид действительно оставил туристов, а сам уехал с водителем!
Все остолбенели.
Наступила ночь. Кинобаза была уже закрыта для туристов, а на парковке, которая утром была набита битком, было припарковано всего несколько машин.
На пустой парковке стояла большая группа пожилых людей. Некоторые из них гневно обвиняли гида и туристическую компанию. Некоторые растерялись и были в ступоре, пока никак не отреагировав на ситуацию. А некоторые беспокоились о том, как вернуться обратно.
Лю Мань объяснила ситуацию своим поклонникам, а затем закрыла трансляцию — в ее мобильном телефоне разрядился аккумулятор.
Она и Чжоу Будай сначала успокаивали всех, а затем парень достал свой мобильный телефон и сказал:
— Я позвоню отцу и попрошу его найти возможность арендовать автобус.
— Нет, не нужно, — остановил его мужчина средних лет и сказал им: — Смотрите, автобус уже здесь.
Все посмотрели в направлении, в котором он указывал, и увидели приближающийся к ним автобус. Это был роскошный автобус Mercedes Benz, однако на нем не было таблички с названием туристической компании.
После того, как машина остановилась и водитель вышел, Лю Мань услышала, как он окликнул мужчину средних лет:
— Учитель Тянь.
Мужчина средних лет по внешнему виду действительно был очень похож на учителя. Как и Чжоу Будай, он был очень элегантен. Очки, которые он носил, были в серебряной металлической оправе. Рост выше среднего, худощавого телосложения.
Мужчина был одет элегантно и прилично, а в руке держал блокнот и ручку с открытым колпачком.
Учитель Тянь обратился к старикам:
— Вы садитесь в автобус и сообщите водителю конкретный адрес каждого в столице. Водитель будет отвечать за то, чтобы отправить вас домой.
Старики подумали, что мужчина средних лет был с Лю Мань и Чжоу Будаем, и что сочетание двух детей и «учителя» вполне логично, и горячо поблагодарили всех троих.
Лю Мань только хотела объяснить, что они не знакомы с господином Тянем, как старушка сказала ей:
— Девочка, ты и этот молодой человек — два замечательных ребенка! Мы очень благодарны вам за то, что вы стали нашими гидами. Я часто записываюсь на экскурсии, и вы — лучшие гиды, которых я когда-либо встречала!
Она похлопала Лю Мань и Чжоу Будая по плечу, а любопытный старичок, который последним вошел в автобус, перед отъездом подошел к Лю Мань и сказал им троим:
— Я сегодня записался на мошенническую экскурсию, но изначально не думал, что день будет таким плохим. И уж тем более я не ожидал, что столкнусь с тремя хорошими людьми. Эта однодневная экскурсия стоила того! Можно с вами сфотографироваться?
— Конечно, — ответила Лю Мань, решив, что эта просьба не слишком обременительна.
Учитель Тянь рассмеялся и сказал:
— Я не очень хорошо получаюсь на фотографиях, поэтому меня не будет на снимке, и я просто сделаю его для вас.
Старик ничего не сказал и с неохотой передал ему свой мобильный телефон, а затем встал между Лю Мань и Чжоу Будаем, приобняв их за плечи.
Все трое одновременно улыбнулись и выглядели очень счастливыми, а господин Тянь сделал снимок.
Старик попрощался с ними и сел в автобус, который быстро скрылся из виду.