Глава 279 Разоблачение сговора
У Цюй уставился прямо в глаза Су Сюэчжэню.
От этого человека несло притворством и напыщенностью.
Он на протяжении всего раунда терпел каллиграфа, но теперь почти иссякшее терпение готовилось лопнуть.
— Я всегда считал выставку каллиграфии — раз уж она проводится на уровне страны — полностью честной и открытой. А каллиграфов Ассоциации Китайской Каллиграфии — авторитетными и восхищался ими. Как итог, сегодня осознал, что все то было не более чем моими наивными детскими мыслями. Даже представить трудно, что за кулисами выставки, которую мы, каллиграфы, считаем священным действием, есть место сговору!
При упоминании сговора между собой зашумели девятая и десятая группы. Изначально тихий, даже могильно тихий, и организованный зал вдруг стал шумными.
Многие поняли неладное сразу после слов У Цюя, ведь тема для письма на месте была слишком сложной.
— Вздор, — прокричал Ван Цинхай. — Процесс отбора проходил при многих свидетелях. Это были совместные усилия всех пяти жюри. Каким это образом здесь есть сговор?!
— Вы посмеете оценивать десятую группу такой же темой? — резко отозвался У Цюй.
Ван Цинхай не нашелся с ответом.
У Цюй же продолжил:
— В десятой группе все пишут иероглифами печати. Они наверняка изучали малую печать династии Хань, и «Юньян Дин» должно быть для них проще некуда.
Все участники упомянутой группы мысленно округлили глаза. Им так и хотелось сказать: «Не нужно нас переоценивать, мы понятия не имеем о «Юньян Дин»!»
— И дураку ясно, что такую тему выбрали для людей со связями! — У Цюй разошелся по полной, словно потеряв всякий страх.
Тему два дня назад придумал и передал Су Сюэчжэню Ван Цинхай.
В выборе ее член жюри каждый раз менялся. Привычный принцип был таков, что член жюри иероглифов печати отвечал за тему для группы ходового письма, член жюри ходового письма — для группы официального, член жюри официального — для группы уставного, член жюри уставного — для группы сдержанной скорописи, и член жюри сдержанной скорописи — для группы иероглифов печати.
С таким правилом согласились как Су Сюэчжэнь, так и остальные жюри, и оно оставалось неизменным.
Су Сюэчжэнь знал уровень своего сына, иначе бы не написал «По Яо Фу» вместо него.
Учитывая его мастерство, прохождение первоначальной оценки не составляло никакого труда. План был прост. Мужчина хотел поставить в безысходное положение всех остальных, чтобы дальше из группы прошел только Су Маолинь.
Су Маолиню в этом году исполнилось двадцать шесть. После выпуска из ничем непримечательного университета он бездельничал дома, попросту сидя на шее у родителей.
Когда в прошлом году открылась Академия Сичжэнь, отец взял его преподавателем каллиграфии. Ученики знали, что он приходился сыном каллиграфу Су Сюэчжэню, и почтительно называли «господином Су».
Все те дети только начинали свой путь в каллиграфии и не понимали, насколько скверным был уровень Су Маолиня. Они, как один, считали мужчину крутым и им восхищались.
Желая повысить ценность Су Маолиня, как преподавателя каллиграфии, Су Сюэчжэнь подал на соревнование собственную работу. Ассоциации Каллиграфии выдавала профессиональный сертификат даже тем участникам, которые проходили очный раунд на последних строчках в рейтинге.
С ним от Су Маолиня требовалось лишь немного опыта, чтобы стать профессионалом.
В свое время именно такой сертификат открыл врата в светлое будущее самому Су Сюэчжэню.
К несчастью, сын его не унаследовал такой же талант к каллиграфии и вырос чрезвычайно избалованным родительской любовью. Впрочем, мужчина был готов любой ценой проложить путь единственному ребенку, несмотря на отсутствие у него достаточных способностей.
Участников по группам случайным образом распределял компьютер. Су Сюэчжэнь не мог влиять на то, окажется ли сын в группе с яростной конкуренцией или же такой, где для победы делать ничего не придется. Чтобы непременно исключить плохой исход, он подобрал сложнейшую тему, неизвестную для большинства участвующих. Су Маолиню даже в группе с гениями требовалось лишь получить одно место.
Следовательно, его неподдельно удивила Лю Мань, последняя ученица Су И, сумевшая написать фрагмент, чем и вынудила воспринять себя всерьез.
Су Сюэчжэнь обратился к настойчивому У Цюю:
— Из восьмой группы «Юньян Дин» написали всего два человека. Вы в их число не вошли и теперь вините в собственной неспособности нас? За такие слова необходимо нести ответственность.
У Цюй холодно хмыкнул.
— Я понесу ответственность за свои слова. Прямо сейчас у меня достает смелости сказать, что Су Маолинь и Лю Мань оба имеют здесь связи. Их первые места были определены заранее. Остальные восемь человек, в том числе и я, просто потеряли свое время попусту, выступив не более чем массовкой.
Лю Мань испытала недоумение. Каким это боком у нее были «связи»?
У Цюй смотрел на нее с отвращением во взгляде. Точно таким же два месяца назад она одаряла Чжу Сияна. Внутри Лю Мань от этого абсурда зародилась обида.
Ей хотелось сказать что-то в свою защиту.
Однако семеро остальных участников поверили словам У Цюя. Они отнюдь не забыли, какими только что смотрелись глупцами, когда не смогли вывести ни единого слова.
Вскипевшая внутри ярость и побудила их принять сторону У Цюя.
— Да, почему «Юньян Дин» знали только Су Маолинь и Лю Мань?
— Мы выбыли только потому, что не знали фрагмент. Это же бред. Здесь соревнование по каллиграфии или литературе?
— Проблема очевидна. Я практически убежден, что они знали вопросы заранее и все зазубрили.
— Теперь ясно, почему Лю Мань так развернуто ответила о каменной плите династии Суй, ни разу не запнувшись.
— Кстати да, Су Маолинь вообще не волновался и без проблем ответил на все вопросы.
Получив поддержку, У Цюй осмелел дополнительно.
— Интересно еще, в каких отношениях состоят Су Маолинь и член жюри Су Сюэчжэнь, — с новой силой вцепился в инцидент он.
Помимо внутренних сотрудников, обычные участники ничего не знали о том, что Су Маолинь приходится Су Сюэчжэню сыном.
— Вы оба так похожи. Не удивлюсь, если отец и сын!
Неосведомленные люди испытали шок!
Отец оценивал работу сына? Неслыханный непотизм!
Под таким шквалом всевозможных обвинений в адрес Су Маолиня и Су Сюэчжэня даже задиристый Су Маолинь склонил голову от стыда.
Су Сюэчжэнь притворялся спокойным, но вспотевшая спина выдавала его волнение.
Разоблачив отца и сына Су, У Цюй не забыл и о Лю Мань. Он продолжил:
— Лю Мань тоже знаменитость, известная Богиня Ханьфу. У тебя наставник — прославленный каллиграф господин Су. Мне вот любопытно, какая связь существует между ним и Су Сюэчжэнем.
Этот человек посмел обвинять профессора Су?! Взбешенная Лю Мань уже приготовилась заговорить...
Как вдруг с места поднялся Су И.
— Между мной и Су Сюэчжэнем нет никакой связи! — разве мог он потерпеть столь уничижительные слова о самом себе и Лю Мань? — Я воспользовался стандартным способом регистрации и лишь помог Лю Мань передать ее работу. В процессе оценки у меня не было никакого права голоса, и, если уж на то пошло, ни я, ни Лю Мань не знали о сегодняшней теме. Написать «Юньян Дин» ей позволили способности, а не преждевременное знание о подготовленной теме, как вы беспочвенно твердите.