Глава 278 Я не согласен
После изучения работ жюри вернулись на свои места. Каждый раздумывал над тем, как теперь их оценить.
В каждой группе очного раунда принимало участие десять человек, пройти в следующий могли только двое. С полученным заданием в восьмой группе справилось именно столько.
То есть, следовало сразу же позволить им пройти?
Чэнь Цзяньцю кипел от ярости. Против Лю Мань у него возражений не было, а вот Су Маолинь, пройдя дальше с такими навыками, превратил бы все соревнование в посмешище. Запятнал бы искусство каллиграфии!
С другой стороны, остальные восемь человек и вовсе ничего не сделали, оставив после себя пустые листы бумаги. Как стоило оценивать их?
Среди них Чэнь Цзяньцю больше всего приглянулась работа автора по имени У Цюй, которая тоже висела в зале. Он не только превзошел Су Маолиня, но и вывел ее чуть красивее, чем Лю Мань.
По мнению Чэнь Цзяньцю именно У Цюй заслуживал на первое место, а Лю Мань — второе. Су Маолиня он же и вовсе поставил бы в конец группы!
Мужчина прошептал свои мысли Чэн Цзыкуню, который, понизив голос, ответил таким же шепотом:
— Сегодня стоит просто оставить как есть. Семеро остальных выбыли бы и без жульничества Су Маолиня. А У Цюю просто не повезло оказаться в восьмой группе. По сути, Су Маолинь украл его первое место. Зачем оскорблять Су Сюэчжэня ради У Цюя, которого мы совсем не знаем?
— Нам еще оценивать работы двенадцати групп. Если устроим сцену сейчас, как быть с дальнейшей оценкой? Раскрытие такого обстоятельства общественности пошатнет в их глазах авторитет нашей выставки каллиграфии. Но и это не все. Слухи могут разлететься, что серьезно скажется не только на этом мероприятии, но и на других наших выставках. Нужно смотреть на всю картину и не терять нечто куда большее по причине небольшого инцидента. Кроме того, не забывай о важности репутации ассоциации.
— Но я просто не могу смириться со сговором и жульничеством Су Сюэчжэня и Ван Цинхая, — пожаловался Чэнь Цзяньцю.
— Даже пройдя очный раунд, Су Маолинь все равно будет участвовать еще в одном — свободном письме. В нем мы проводим оценку вместе с пятью членами жюри со столицы. Думаешь, Су Маолинь и дальше сможет проложить себе путь жульничеством и ложью?
Чэн Цзыкунь поразмыслил над этим больше Чэнь Цзяньцю. Как он предполагал, Су Сюэчжэнь сделал столько для сына не для того, чтобы тот вышел финалистом, а исключительно ради порции хорошей репутации. Наличие за плечами выдающейся работы, представленной на выставке, заработало бы ему славу и сделало бы будущее на порядок успешнее.
— Су Маолинь все равно вылетит. И не только он. Красивая ученица господина Су И тоже. Весь уровень восьмой группы очень скверный и отнюдь недотягивает до третьей.
Третья группа тоже состояла из ребят, пишущих уставным письмом. Их очный раунд проводился этим утром, и каждый участник продемонстрировал действительное мастерство.
Система здесь походила на сортировку в чемпионате мира, где формировались два типа групп: яростная конкуренция до изнеможения и беспроблемное продвижение до победы. Третья группа на этой выставке относилась к первому типу, а восьмая, очевидно, ко второму.
Чэнь Цзяньцю полегчало после совета Чэн Цзыкуня, потому как он и сам понимал, что восьмая и третья группы отличались, как земля и небо. К тому же им предстояло оценить еще две группы, где определенно проявится больше выдающихся каллиграфов.
Тем временем к ним с вопросом обратился Ван Цинхай:
— Между участниками из восьмой группы видна существенная разница. Мы позволим пройти Су Маолиню с первым местом, а Лю Мань со вторым. Все согласны?
Чэнь Цзяньцю рефлекторно выпалил:
— Согласно тому, что мы сейчас увидели, первое следует отдать Лю Мань.
Чэн Цзыкунь покачал головой от неисправимой прямолинейности этого балбеса. Он даже не успел его остановить.
Какой был смысл спорить за номер места в очном раунде, если в конечном итоге обоих ждало выбывание?
Как вдруг заговорил Су Сюэчжэнь:
— Да, сегодня Маолинь безусловно не дотянул до своего привычного уровня. Первое место он не заслуживает.
Слова эти казались скромными, тем не менее члены жюри от них испытали только дискомфорт.
В каком это смысле «первое он не заслуживает»? Он не заслужил принимать участие в этой выставке в принципе!
Если бы Чэн Цзыкунь не одернул Чэнь Цзяньцю с такой силой, словно от этого зависела его жизнь, последний бы точно озвучил ту мысль вслух.
— В таком случае первое место у Лю Мань, а второе у Су Маолиня. Есть у кого возражения против такого порядка?
Мо Ци, который не принял ничью сторону, сказал первым:
— Нет.
Чэн Цзыкунь поспешно выразил согласие.
Чэнь Цзяньцю сперва пришлось мысленно себя убеждать, но в итоге он тоже ответил:
— С таким я согласен.
Су Сюэчжэнь и Ван Цинхай переглянулись и разом испытали мысленное облегчение.
Наконец они совладали с этим бесстрашным Чэнь Цзяньцю.
В сфере каллиграфии он был знаменит своим упрямством. Несмотря на весьма приличные навыки, излишняя прямота и непонимание, как работает социализация, не позволяли ему ни обзаводиться связами, ни заводить друзей. Помочь ему было некому. Сколь бы хорошими ни получались его работы, дорого их не покупали!
Именно он среди троих членов жюри мог все испортить.
К счастью, в этот раз Чэнь Цзяньцю в кои-то веки проявил сообразительность.
До оглашения результатов жюри подводили итог касательно общего исполнения группы. Восьмая относилась к уставному письму, ввиду чего последнее слово было за Су Сюэчжэнем.
— В целом уровень вашей группы вполне высок... — начал он.
Следуя официальному порядку, он против своей воли произнес несколько банальных слов похвалы.
— Просто часть из вас недостаточно подготовилась и владеет недостаточными знаниями. Это и мешает вам понимать определенные моменты. Надеюсь, вы все сможете практиковаться усерднее и, подготовившись к следующей выставке серьезнее, покажете нам лучшие работы.
— Теперь я объявлю двоих победителей из восьмой группы, которые пройдут в следующий раунд. Первое место — Лю Мань, и второе — Су Маолинь.
Такой итог был неизбежен, как только озвучили тему «Юньян Дин». Сейчас ему никто не удивился.
Выражение Лю Мань оставалось неизменным. В отличии от результатов ее больше всего поразило, что остальные не смогли написать «Юньян Дин».
А вот Су Маолинь расстроился. Отец заранее пообещал ему первое место. С какой это стати теперь его «понизили» до второго? Второе место звучало ужасно.
Время не стояло на месте, и к участию готовились претенденты из девятой группы.
Чжоу Будай потянулся и размял запястья.
Сотрудники тем временем прибирали содержимое столов и меняли карточки с именами, а окутанные печалью выбывшие собирались уходить.
— Я не согласен с результатом! — шум суеты рассек холодный и отчужденный голос.
Все присутствующие опешили. Уходящие замерли. Чжоу Будай, который как раз зевал, так и остался стоять с открытым ртом, а все до единого члены жюри посмотрели вперед со сложными эмоциями.
Все внимание в комнате сконцентрировалось на том, кто и озвучил жалобу. На мужчине в центре помещения — У Цюе.
Ван Цинхай нахмурился:
— Очная оценка восьмой группы уже закончилась. В случае наличия каких-либо вопросов или жалоб, вы можете озвучить их нам наедине после того, как мы завершим с оценкой всех групп.
— К моменту, когда закончится весь очный раунд, будет поздно, — понять мысли У Цюя по лицу было трудно. Он вроде бы улыбался, а вроде бы и нет. Его глаза с насмешкой изучали Ван Цинхая и Су Сюэчжэня. — Вы смеете делать, что вздумается и злоупотреблять положением, потому что оценка каллиграфии закрыта для публики.
Все пятеро жюри переменились в лицах, особенно удостоенная взглядом пара.
Су Сюэчжэнь ответил с уверенностью, как если бы правда была на его стороне:
— А как же внешняя галерея? Все наше соревнование проводится честно и справедливо от начала до конца. Вы же подобными заявлениями клевещете на нас, пятерых членов жюри, а также пятнаете репутацию двадцати других присутствующих членов ассоциации каллиграфии.