Глава 270 Мастер каллиграфии
Когда-то Гуду носил название Чанъань и был родным городом Лю Мань.
Спустя две тысячи лет девушка, наконец, вернулась домой. Вот только чрезмерное множество превратностей жизни сделало её «дом» неузнаваемым.
Узнав о намерении Су И присутствовать на выставке лично, Ассоциация Китайской Каллиграфии специально отправила людей встретить его в аэропорту.
Лю Мань и профессор Су проследовали за человеческим потоком наружу, где их и увидел тот, кому поручили их подвести. Он восторженно замахал им рукой, непрестанно крича:
— Мастер Су, мастер Су!
Все прохожие хмыкали, оглядываясь на него.
Су И же испытывал сильные смущение и неловкость!
— Вот обязательно было посылать за мной такую юлу?
Лю Мань посмотрела на юношу, что стоял не так далеко от них с лучезарной улыбкой и сиял от переизбытка счастья. Он показался ей необычайно дружелюбным.
Пара подошла, и юноша незамедлительно их поприветствовал:
— Приветствую вас, мастер Су, старшая Лю.
Лю Мань поспешно ответила:
— Приветствую, приветствую.
Два молодых человека примерного одинакового возраста здоровались друг с другом настолько формально. Этот момент девушке тоже показался необычным.
Однако Су И давно привык слышать уважение от окружающих людей. Не став на этом зацикливаться, он лишь сказал «юле» придирчиво:
— Прошу, не называй меня мастером Су, от такого обращения я чувствую себя шарлатаном, поскольку не знаю кунг-фу и не умею предсказывать судьбу или продавать медицинские товары.
Лю Мань: «...»
«Юла»: «...»
— Угум, — «юла» глупо почесал затылок от сожалений. Он словно пытался понять, как же тогда обращаться к Су И. Парой секунд позже юноша тихо проговорил: — Приветствую, профессор Су. Меня зовут Чжоу Будай, мой наставник — Оуян Цэнь.
После прозвучавшего имени Оуян Цэня взгляд профессора Су на «юлу» стал помягче.
— Где он сейчас? — спросил Су И.
— Мы планировали встретить вас тут вместе. Но у него возникла срочность, так что мне пришлось ехать одному. К слову, я впервые забираю кого-то из аэропорта, — смущённо сказал Чжоу Будай.
Если не брать в учёт его наставника Оуян Цэня, больше всего среди каллиграфов он восхищался Су И. Потому и не мог обуздать свой восторг при первой встрече с ним.
За такую честность Су И перестал винить его в импульсивности.
— Ты изучаешь сдержанную скоропись? — Оуян Цэнь был в ней лучшим.
Чжоу Будай ответил сразу:
— Да.
— Сколько тебе лет?
— Почти двадцать один.
Су И повернулся спросить у Лю Мань:
— Сяо Мань, тебе тоже почти столько?
Она кивнула.
— Поскольку вы ровесники, друг с другом вам проще общаться.
Чжоу Будай между тем тайком взглянул на Лю Мань. Несмотря на приличное расстояние между столицей и Гуду, в интернете понятия дистанции не существовало. Богиня Ханьфу обрела известность, в том числе, и среди молодёжи текущего города, так что о ней знал и этот юноша.
Заметив его задержавшийся взгляд, Лю Мань ему улыбнулась.
У Чжоу Будая замерло сердце! Больше он посмотреть на девушку не решился.
— Я помогу с вещами. Парковка снаружи, поэтому прошу за мной.
Су И и Лю Мань имели при себе по чемодану, ни один из которых не был большим или тяжёлым.
Внутри профессорского лежали преимущественно лекарства. Учитывая его возраст, не было ничего необычного в наличии разного рода болячек. Адгезивный капсулит и повышенное кровяное давление не позволяли расставаться с антигипертензивными препаратами и ледяной пастой.
Внутри чемодана Лю Мань находилась сменная одежда и ханьфу, подаренное ей Чжун Цзяннанем.
Тощий и высокий Чжоу Будай тянул по чемодану в каждой руке, судя по виду, очень расслабленно.
По пути к парковке Су И расспрашивал его дальше.
В результате он вместе с Лю Мань получили лучшее представление о личности юноши.
Чжоу Будай родился в Гуду и тут же вырос. Каллиграфию он изучал с детства, а в шестнадцатилетнем возрасте его взял в ученики Оуян Цэнь.
Помимо связи с наставником, он учился на факультете истории университета Гуду. На том же курсе, что и Лю Мань.
Юноша тоже прошёл второй этап выставки каллиграфии.
Они с ней хоть и являлись соперниками, но ни он, ни она особым соревновательным духом не отличались. К тому же, работа Чжоу Будая сдержанной скорописью не конкурировала напрямую с уставным письмом Лю Мань.
Лишь по прибытии на парковку Су И с ученицей осознали, что юноша был и водителем. Кроме того, Чжоу Будай приехал в аэропорт на личном автомобиле.
Его машина была из класса внедорожников. Недорогая, но и недешёвая.
Мог ли простой студент в Китае позволить себе машину? Очевидно, Чжоу Будай родился в богатой семье.
Мало того, каллиграфия в современности была не менее расточительным увлечением, чем рисование. Качественные кисти, чернила, бумага и чернильные камни стоили немалых денег.
Студенту также требовалось брать уроки у хорошего учителя, а одно занятие с известным каллиграфом и вовсе обходилось в более чем десять тысяч. Разумеется, если каллиграф сам хотел взять студента учеником, дело обстояло иначе.
Чжоу Будай подвёз Су И и его ученицу до отеля.
Лю Мань умылась и разобрала вещи из чемодана, когда профессор Су посредством звонка попросил прийти к нему в номер.
Они поселились на одном этаже, недалеко друг от друга. Лю Мань прошла по коридору и увидела, что дверь в номер профессора Су не была заперта. Изнутри доносились голоса.
Девушка ступила внутрь, где в креслах гостевой комнаты сидели Су И и ещё один старший с такими же серебристо-белыми волосами, хотя выглядел моложе. Он, подобно древним китайцам, специально отращивал бороду и носил светло-серую мантию.
Такая внешность сильно отдавала изяществом, превосходством и чем-то неземным.
Лю Мань поймала себя на мысли, что двое старших хоть и были оба каллиграфами, современный характер профессора Су проступал куда очевиднее, тогда как его коллега считал себя древним учёным. Притом, при взгляде на него никаких противоречий между мужчиной и его образом не возникало.
Профессор Су представил его Лю Мань:
— Это наставник Чжоу Будая Оуян Цэнь. Его сдержанная скоропись состоянием на сегодня не имеет себе равных. Также он смотритель музея Гуду и заместитель руководителя Ассоциации Китайской Каллиграфии.
Лю Мань спешно его поприветствовала, машинально сделав это по-древнему из-за его древнего образа.
Он поднялся и ответил аналогичным жестом.
Глаза у Чжоу Будая округлились настолько, что, казалось, вот-вот лопнут.
И это был его отрешённый наставник? К нему с визитом приходило немало госслужащих и состоятельных мужчин, и все они вели себя с ним приземленно, а он неизменно их игнорировал.
Никакая поразительность Богини Ханьфу не перечёркивала того факта, что по возрасту она была такой же молодой, как и сам Чжоу Будай. В древности они бы только-только стали взрослыми. Так почему наставник продемонстрировал ей такое уважение?
На деле, Чжоу Будай слишком всё усложнил. Оуян Цэнь попросту отреагировал на приветствие подсознательно.
Дело в том, что жесты Лю Мань в точности повторяли приветствие женщин из правящей семьи династии Хань, которые пожилой мужчина видел только в древней литературе. Вживую никто и ни разу его так не приветствовал.
В этом заключалась профессия Оуян Цэня. Он, как смотритель музея Гуду, изучал и разбирался в литературе ранних династий Цинь и Хань.
— Где ты нашёл такую ученицу?
Су И заметил, сколь хорошее первое впечатление произвела на товарища Лю Мань.
— Мы познакомились в интернете! — с гордостью похвастался он.
Оуян Цэнь: «...»
Чжоу Будай вспотел от стыда. Ну ещё бы, эта девушка была интернет-звездой, значит и случалось всё с ней в интернете.
Его наставник тем временем проигнорировал старого друга, который, по-видимому, с годами становился всё больше ребёнком.
— Откуда тебе знаком этикет династии Хань?
— Меня ему обучила мой бывший наставник госпожа Сюй, — спокойно ответила девушка.
Списывать всё на госпожу Сюй казалось ей наиболее удобным выходом.
— А госпожа Сюй?.. — перевёл Оуян Цэнь взгляд на Су И.
Профессор Су ответил:
— Из Гуду. Она покинула наш мир много лет назад и была лучшей в обучении иероглифам печати западной династии Хань. Именно от неё моя ученица научилась этому виду письма.
Оуян Цэнь заметно удивился.
— Я родился в Гуду и здесь вырос, но ничего не слышал о таком человеке.
— В мире столько талантов и элит. Разве можно знать о всех и каждом?