Глава 262 На выставку в ханьфу
Юные же девушки отличались от заурядных магнатов, которых ни малейшим образом не заботила мода. Будучи в расцвете сил, они стремились носить наилучшую одежду! Как-никак, молодость их не длилась вечно, и период с возможностью порасхаживать в красивых нарядах тоже.
Такова была точка зрения Чжун Цзяннаня, и он неизменно её придерживался.
При виде дешёвой одежды Лю Мань, купленной, вероятно, в низкосортных магазинах Taobao, он испытал боль, поскольку такие вещи перечёркивали великолепие девушки!
С другой стороны, этот момент также подтверждал и её финансовую нужду, чем объяснялось желание зарабатывать деньги как интернет-звезда. Профессия пусть и не являлась самой престижной, зато быстрые средства действительно приносила.
Как показывала жизнь, с годами у человека росла проницательность и опыт. Чжун Цзяннань предположил верно. После переезда с изначального дома Лю Мань не взяла с собой ничего из одежды, поэтому вся купленная с тех пор была с Taobao.
Кроме того, в тот момент у неё практически не осталось денег.
Все недавние доходы уходили на обустройство нового хранилища. В виду жаркой погоды, она была вынуждена тратиться и на средства охлаждения воздуха для сотрудников.
На той неделе Лю Мань перевела последние 50 000 юаней адвокату Сунь, наконец-таки погасив долг.
Каждая сфера её жизни требовала слишком много трат и расходов, что не позволяло копить сбережения.
На шопинг в физических магазинах, который неизменно практиковали другие девушки, она не имела в том числе времени, так что онлайн-покупки стали альтернативной, экономящей как его, так и финансовые средства.
Впрочем, Чжун Цзяннань не проявил ни капли неприязни из-за дешевизны одежды Лю Мань. Он терпеливо проводил ей экскурсию по мастерской.
Огромное пространство первого этажа поместья не имело внутренних стен. По центру стоял приличных размеров стол. Столешница сверкала от чистоты, а на ней в соответствующих папках лежали различные наброски.
Позади стола прямо у стены выстроились в ряд деревянные стеллажи. Они изобиловали впечатляющим разнообразием ткани. По левую сторону от стола было несколько пластиковых манекенов, облачённых в незаконченную одежду, а по правую — ряд вешалок со всевозможными нарядами.
Показав на красно-чёрное ханьфу на манекене, Чжун Цзяннань заговорил:
— Это четвёртая итерация «Осенней Луны над дворцом Хань», очень близкая к образцу, к которому я стремлюсь. Остаётся лишь подобрать цвет и декольте. Фактически, красная часть нужна немного темнее, чтобы получился насыщенный цвет мармелада.
Среди всех ханьфу в мастерской именно это без сомнений было самым выдающимся и роскошным. В представлении Лю Мань те два цвета подходили императрице.
Она подошла ближе, разглядев драконов и королевский птих, вышитых золотыми нитями на разрезе и манжетах.
— И правда хуэйи*, как у императрицы. И цвет «дворца Хань», — самой себе прошептала Лю Мань.
П.п.: Хуэйи — исторический наряд китайских императриц.
Услышав её комментарий, Чжун Цзяннань удивился, что она в самом деле знает о хуэйи. Этот термин оставался неизвестен людям, которые не изучали династию Хань глубоко.
Теперь Лю Мань понравилась ему даже сильнее.
Так случалось со всеми деятелями искусства. Будь то музыка или одежда, они усердно трудились ради конечного результата. И, разумеется, надеялись, что найдётся тот человек, кто поймёт их вдохновение и намерения. Удивление и радость могла вызвать всего пара произнесённых слов.
Чжун Цзяннань попросил помощника принести Лю Мань договор.
Ранее она уже подписала их немало. Три об аренде, а ещё с компанией Westland, Galaxy Film and Television и Альбомами Xinchen.
Имея прежний опыт, девушка быстро перечитала содержимое.
Чжун Цзяннань подписывал его лично и деньги тоже обязывался выплачивать сам. Лю Мань не нашла проблемных моментов, потому вписала имя в колонку второй стороны.
Дизайнер вывел своё, а затем, словно что-то вспомнив, вдруг сказал:
— В придачу к 25 000 я подарю тебе два наряда ханьфу.
Лю Мань поспешно замахала рукой.
— Нет, нет, не стоит, — ей действительно нравились ханьфу Чжун Цзяннаня, однако она не могла взять его у них забесплатно. Их ценность была чересчур высокой, каждый наряд стоил дороже 25 000. — Мы уже договорились о гонораре, поэтому просто получить его мне будет вполне достаточно.
Помощник смотрел на Лю Мань так, будто видел перед собой инопланетянина. Его начальник редко проявлял инициативу подарить кому-то одежду. И те несколько получателей, как один, принимали такой подарок с огромной радостью.
Лю Мань стала первой, кто отказалась, и, судя по серьёзному выражению, то было никак не лицемерие или попытка вести себя учтиво. Она в самом деле хотела следовать строго их соглашению.
Чжун Цзяннань усмехнулся. Девушка напротив него обладала прочными принципами, и ему это нравилось!
— Я храню много образцов с прошлых дизайнов, все они просто пылятся на втором этаже. Лежат без дела уже давно, их никто не носит, ткань в таких условиях разлагается, превращаясь в непригодную. Завтра вот планировал провести генеральную уборку и их повыбрасывать.
Помощник слушал его удивлённо. Прямо этим утром господин Чжун сказал ему, что нельзя ни на что отвлекаться, а всё внимание уделить завершению «Осенней Луны над дворцом Хань».
Так почему сейчас он в мгновение ока передумал и затеял генеральную уборку?
Так мало того, образцы, созданные дизайнером лично, представляли собой изящную продукцию, которая никогда не устаревала. Такая вполне заслуживала быть частью коллекции в музее. Язык не поворачивался назвать её непригодной.
Чжун Цзяннань величественно оглянулся на помощника. Последний, вжав шею в плечи, сразу подхватил:
— Угу, слишком уж много места они занимают. Кстати, твоё телосложение как раз им подходит. Так почему бы не отдать их тебе вместо того, чтобы они лежали навеки забытыми на полках?
Совместными усилиями паре удалось полностью одурачить Лю Мань. Она представила, как столь хорошую одежду выбрасывают куда подальше, и под давлением жалости таки приняла предложение Чжун Цзяннаня.
Тот обратился к помощнику:
— Сходи на второй этаж и принеси «Сяма» и «Сулянь».
П.п.:
夏麻
— сяма — летний лен;
素
莲
— Су Лянь — Белый лотос
Вся созданная им модная одежда могла похвастаться всецело уникальным дизайном.
Лю Мань испытала лёгкое затруднение, когда услышала, что каждому наряду давалось имя. А при виде ханьфу в руках помощника, который уже спускался со второго этажа, её непонимание только усилилось.
Чжун Цзяннань серьёзно хотел выбросить такую одежду?
Дизайнер не дал ей времени развить подозрения. Взяв в каждую руку по наряду, он показал их ей.
— «Сяма» и «Сулянь» тонкие летние дизайны, я сделал их давным-давно, когда был моложе. Сейчас таких на рынке не купить. Пусть они и считаются ханьфу, но на деле ближе к современному стилю с некоторыми их элементами. Сделаны из белого рами, воздухопроницаемого и прохладного материала. В Гуду даже под конец лета стоит душная погода. Длина у платьев приличная, так что подол, думаю, достанет тебе до лодыжек, но земли касаться не будет. Для участия на предстоящей выставке лучше варианта нет.
Чжун Цзяннань придавал одежде немало важности. Люди полагались на неё, совсем как лошади на седла.
В его понимании элемент одежды был вторым лицом девушки. Носить дешёвую в повседневной жизни не считалось чем-то плохим. Тем более в случае Лю Мань, когда никакая одежда не могла затмить её красоту.
И всё же, Чжун Цзяннань не хотел, чтобы в таких вещах девушка явилась и на официальные мероприятия.
Эта девушка стала его моделью, следовательно, каждое её действие или слово будет отражать его вкус.
С такими мыслями он и настоял на дарении Лю Мань двух нарядов ханьфу.
Мужчина учёл все возможные аспекты. Обстановка на выставке каллиграфии будет важная и утончённая, ввиду чего надеть к ней пышную тривиальную одежду или безвкусную пёструю было бы не к месту. Торжественность атмосферы не нарушило бы только простое строгое платье, сохранив при этом образ человека скромным и даже вселив в жюри ощущение новизны.
Когда Лю Мань увидела платье, она не могла заставить себя отказаться. Слишком уж оно было красивым, такое бы не отвергла ни одна женщина.
Теперь ей оставалось лишь безостановочно благодарить Чжун Цзяннаня.
Тот засмеялся.
— Надеюсь, моя одежда принесёт тебе удачу, и эксперты восхитятся твоей работой. До встречи в Гуду.