Глава 955 «Пусть умрут другие, но не я!»
— Гроза началась? — Укутанная в одеяло Чуфэн почувствовала, как постель зашевелилась, и сонно приоткрыла глаза. Её обнажённое белое плечико нежно белело на фоне простыней.
— Да какая гроза! Это Четыре Всадника Апокалипсиса – те четверо школьников – и один психически больной опять устроили балаган! — Сердито проворчал Линь Монянь, забираясь обратно под одеяло и поворачиваясь на бок, чтобы продолжить прерванный сон.
Услышав это, Чуфэн окончательно проснулась. Она рывком повернула его обратно к себе:
— Психически больной? Неужели такой же монстр, как тот Номер Два, которого ты одолел?
Линь Монянь зажмурился, словно уже засыпая, но сквозь сонную негу лениво пробормотал:
— Скорее всего. Во всяком случае, по ощущениям очень похож.
Чуфэн заинтересовалась:
— В этот раз съехалось столько мастеров. Есть среди них те, кого ты считаешь действительно сильными?
— Есть несколько, кто оставил след в моей памяти, — сонно пробормотал Линь Монянь. — Во-первых, трое чудаков. Выглядят точь-в-точь как люди, но у меня такое чувство, что они вовсе не земляне. Сила внутри них бурлит жуткая. Впрочем, тогда они были слишком далеко, и я не сумел разобрать всё как следует.
— …А ещё один монах из Тяньчжу – должно быть, тот самый Шакьямуни, что хвастается, будто он перерождение расы Будд. И ещё один хуасянец…
Пока он говорил, его голос становился всё тише, пока парень окончательно не провалился в глубокий сон. Казалось, ничто на свете не способно по-настоящему его взволновать.
Обычно мастера, достигшие третьего круга и преодолевшие Напасть Сердечных Демонов, обретают глубочайшее единение духа и плоти. Их ментальные силы практически не иссякают, и они могут сохранять бодрость, даже если не спят несколько дней и ночей подряд.
Линь Монянь же страдал такой непреодолимой сонливостью исключительно из-за побочных эффектов Главы Разделения Демонов Шести Желаний.
Выслушав его, Чуфэн слегка нахмурила тонкие брови, немного подумала, а затем скользнула обратно к нему под бок. Пристроив голову на его плече, она сладко заснула.
Пусть снаружи то и дело вспыхивали беспорядки, спалось ей невероятно спокойно. Ведь не было на всём свете места безопаснее, чем объятия Линя Моняня.