Глава 754 «Дай палец – откусит руку!»
— Ну полно тебе, брат Чжао, — не выдержав столь тягостного зрелища, негромко заговорил Бэй Чэньчжиюань. — Настоящий муж должен уметь гнуться под ветром. Пусть твой сын во всем признается, а мы постараемся скостить ему срок. Пусть уступит место главы клана и освободит посты – посидит немного в камере, здоровье поправит.
Чжао Шоучунь медленно кивнул. Он повидал на своем веку немало бурь. При всей любви к старшему сыну, благополучие и выживание всей семьи Чжао стояли для него на первом месте. Он ни за что не допустил бы, чтобы ради спасения одного человека на дно пошел весь клан!
Смелости отсечь загнивающую конечность ему было не занимать.
Как только его согласие было получено, доверенные лица тут же связались с Линь Ло и уведомили его о скором задержании Чжао Цинсюаня.
Однако в ответ Линь Ло прислал еще одно условие.
Дело Чжао Цинсюаня должно слушаться исключительно судом Ханчэна, и отбывать наказание тот обязан в тамошней тюрьме.
Услышав это, Чжао Шоучунь, только-только скрепивший сердце ради тяжелой жертвы, вновь взорвался отборной бранью.
— Щенок! — Взревел старейшина. Его глаза округлились, а седые волосы вздыбились, уподобляя его раненому дикому зверю. — Совсем берега попутал! Он что, держит мою семью за грязь под ногами?! Я, старик, костями лягу, но уничтожу его! Живо передайте мой приказ: пусть Отряд Правопорядка Тяньцзиня немедленно арестует мерзавца! Я ведь еще не свел с ним счеты за то, как он приказал вырезать людей из компаний центрального делового района!
Едва эти слова сорвались с его губ, лица остальных восьми министров мгновенно переменились.
— Полно тебе, старик Чжао, остынь! — Заголосили они.
— Брат Чжао, к чему эти крайности? — Качал головой другой. — Разве у тебя, помимо Чжао Цинсюаня, нет других сыновей?
— Товарищ Чжао, ты неправ! — Укорял третий. — Нужно думать об общих интересах!
Чжао Шоучунь, который всю свою жизнь только и делал, что призывал окружающих жертвовать малым ради общего блага, впервые выслушал эти слова в собственный адрес. От такой горькой иронии судьбы его сердце сжалось от тоски.
Ведь когда тебя просят подумать о благе большинства, это означает лишь одно: твои личные интересы в это большинство больше не входят!
— Нет! — Горько запричитал он, окончательно растеряв былое величие. — Линь Ло хочет извести нас под корень! Я ведь уже пошел на уступки, почему ему всё мало?!
Старейшины молча переглядывались. Видеть, как один из Девяти Столпов Хуася, человек, стоявший на самой вершине власти над миллионами судеб, так жалко сокрушается, было невыносимо. В их душах невольно шевельнулось мрачное чувство солидарности – сегодня он, а завтра они.