Глава 358 «Воскрешение мертвецов!»
— Что такое? Струсил? Тебе нечего мне ответить? Тебе, значит, можно убивать начальство, а мне нельзя?! Какое же лицемерие! — Вновь выкрикнул Лу Мин, наступая.
Линь Ло понял, что выхода из этой комнаты нет. Он развернулся и твёрдо, во весь голос произнёс:
— За обе свои жизни я больше всего возненавидел таких ублюдков, как ты! К тому же в будущем ты убил не только своего начальника, но и инспектора полиции. Моя совесть чиста – вы заслужили смерть!
Стоило ему договорить, как тело Лу Мина замерло, а очертания комнаты начали стремительно расплываться.
…
— Ора-ора-ора-ора! Ора-ора-ора-ора!
— Бах! Бах! Бах!
Град ударов Чёрного Императора обрушился на раскрытый зонт Кагуи-химэ.
После короткой яростной сшибки оба заместителя отпрянули друг от друга. Кагуя-химэ быстро отступила, заслоняя собой Бай Хунле.
— Кончаем с этим! Кагуя-химэ, режим «Дождливая Ночь: Клинок»! Убей его и его заместителя!
— Похоже, мы мыслим в одном направлении! Жаль только, что от следующего удара Чёрного Императора тебе не уклониться!
Оба выкрикнули свои смертоносные приказы одновременно, но прежде чем лезвие Кагуи-химэ коснулось Линь Ло, кулак Чёрного Императора в щепки разнёс голову её хозяина.
И точно так же, как Лу Мин до этого, мёртвый Бай Хунле вновь поднялся на ноги. Он уставился на Линь Ло, и его слова эхом отозвались в сознании юноши:
— У меня оставались незавершённые дела! Я должен был встретиться с принцессой Како! Я не хотел умирать! По какому праву ты лишил меня жизни?!
— Хуася великодушно приютила вас, а вы вместо благодарности решили утворить смуту! Поделом тебе! — Отрезал Линь Ло.
Окружающий мир снова подёрнулся туманом.
…
— Но я ведь был совсем ребёнком! Я всего лишь немного поиздевался над Ян Юном, неужели это стоило мне жизни?! Он сам первым полез на меня с кулаками, я просто защищался! Как теперь моим родителям жить без меня?!
Погибший Чжоу Ю принял облик злого духа и теперь сверлил Линь Ло яростным взглядом.
— Я жертва! Эти хуасяньцы надругались надо мной, мой заместитель лишь пытался защитить меня! А ты убил меня, даже не разобравшись в ситуации! Где же хвалёная справедливость вашей Хуася?!
Прелестное лицо Цзи Ваньин было залито слезами. Она беспомощно сидела на полу, а на её теле виднелись следы былых издевательств. Её жалобный, надрывный плач заставил бы содрогнуться любое сердце.
— Я из кожи вон лез, чтобы доказать свою силу, чтобы бросившая меня Сунь Сяохун локти кусала от жалости! Ты убил меня ради собственной прихоти! На тот момент я не совершил ничего плохого! — Яростно кричал Лю Цзянин.
— Именно! Ты убиваешь людей ради собственной выгоды! Ладно Лу Мин с его контролем над женщинами, ладно заговорщик Бай Хунле или убийца Цзи Ваньин – им ты находишь оправдание. Но как быть со мной и Лю Цзянином?! Мы ведь вообще ничего не успели сделать! — Вторил ему Го Тао.
Следом показался Ху Цзиньмин. Его лицо исказила гримаса скорби и боли:
— Разве это моя вина, что заместитель убивал по своей воле?! Как теперь будет жить моя бедная дочурка?! Почему ты не дал мне и шанса искупить грехи?!
Люди, некогда убитые Линь Ло, один за другим возвращались к жизни.
Они заняли позицию безгрешных судей, обрушивая на него лавину обвинений.
Поначалу крики Лу Мина и Бай Хунле не трогали душу Линь Ло – он был абсолютно уверен, что эти двое заслужили свой конец. Однако обвинения остальных заставили его уверенность пошатнуться.
Будь на его месте безумный маньяк или законченный эгоист, подобные речи не вызвали бы у него ни капли вины или душевных терзаний. Таким людям чуждо понятие морали, их невозможно уязвить подобным образом.
К сожалению, Линь Ло не был чудовищем.
В прошлой жизни под строгим надзором брата Чжоу Шэндуна и Вэнь Цзяньго он вырос законопослушным гражданином и всегда искренне желал приносить пользу обществу. Даже когда старый мир рухнул, он до последнего помогал обездоленным.
И пусть его собственная жизнь оборвалась из-за предательства подлецов, оставив в душе лишь выжигающую ненависть к ним, человеческую натуру не изменить так просто.
После перерождения Линь Ло, который никогда не убивал невинных, начал самолично вершить суд над теми, кто ещё даже не успел причинить ему вреда или совершить зло злодеяний. Мог ли он действительно оставаться совершенно спокойным?
Почему перед убийством Го Тао он позволил тому сказать последнее слово?
Почему, лишая жизни Ху Цзиньмина, он пообещал позаботиться о его дочери?
Не потому ли, что в глубине его души теплились сомнения и глухое желание загладить вину?
Быть безжалостным и карать без раздумий – на словах это звучит красиво и просто.
Но спроси себя честно!
Когда эти люди молили тебя о пощаде, неужели в твоём сердце не шевельнулась жалость?
И карая этих «злодеев», которые ещё не успели согрешить, действительно ли Линь Ло руководствовался лишь общим благом, а не собственными эгоистичными побуждениями?
Люди часто придумывают благородные, возвышенные мотивы для оправдания своих тёмных сторон. Но когда правда всплывает наружу или кто-то сдёргивает с них маску, их неизбежно настигает стыд.
Для бесстыжего мерзавца эти обвинения были бы пустым звуком. Но обычный человек никогда не признается в собственных низменных желаниях.
Иллюзия «Тысяча обвиняющих перстов», созданная вторым Королём Небесных Демонов – Босюнем, была призвана сорвать покровы лжи с человеческого сердца, заставив жертву сожрать саму себя в тисках сомнений и отрицания.
Линь Ло ещё мог уверенно парировать обвинения Лу Мина и Бай Хунле, но появление тех, кто действительно погиб без вины, подкреплённое незримым ментальным давлением Босюня, сделало своё дело.
Его сердце Дао дало едва заметную трещину. И эта трещина под бдительным взором Босюня начала стремительно расползаться во все стороны!