Глава 28 «Малышка, успевающая к обеду. Посылка доставлена»
— О, милашка вернулась!
— Донаты в студию, приветствуем гостью!
— Ха-ха-ха, я один вижу, что она пришла чисто поесть? — Посыпались комментарии в трансляции.
Чэнь Вэньюй и Юнь Сяосяо синхронно повернули головы и умоляюще посмотрели на Цинь Хао.
Тот лишь беспомощно покачал головой и поманил лисичку рукой.
— Заходи, раз уж так точно рассчитала время. Что мне еще остается?
Он не видел в этом проблемы – одной порцией риса больше, одной меньше. Его забавляло, с каким невинным и милым видом лисичка замирала в ожидании приглашения, хотя было совершенно ясно, за чем она пришла.
— Ин-ин-ин! — Лисичка радостно подбежала к ним и без лишних церемоний уселась на старый пень, хлопая глазами то на Цинь Хао, то на стол.
Весь ее вид так и говорил: «Ну, чего замерли? Где мой обед?»
Эти ужимки заставили зрителей покатываться со смеху.
— Вот черт, какая же она лапочка! Она что, питается концентрированным очарованием?
— Теперь я понимаю Чжоу-вана. Кто бы устоял перед такой лисичкой?
— Невозможно устоять! Боже, как я хочу себе белую лису!
Не только зрители, но и сам Цинь Хао не мог сдержать улыбки. Он наполнил миску и поставил перед зверьком.
Лисичка оказалась на редкость воспитанной: прежде чем начать, она снова сложила лапки в благодарном поклоне.
— Ну вот, кажется, она решила тут обосноваться, — тихо пробормотал Цинь Хао. Он понимал, что даоский рис для животных – лучший деликатес в мире, вызывающий мгновенную привязанность. Такие небесные сокровища и земные богатства на дороге не валяются.
Чэнь Вэньюй и Юнь Сяосяо переглянулись. Им очень хотелось предложить оставить лисичку насовсем, но они понимали – решать Цинь Хао, и навязываться было бы некрасиво.
Сам же наставник промолчал. Некоторые вещи в этом мире решаются только велением судьбы.
Едва закончив с едой, зверек снова поклонился и, виляя хвостом, поспешил прочь.
— Наставник, может, все-таки оставим ее?
— Да-да, она такая милая, и вам было бы не так одиноко!
В комментариях не переставали давать советы.
Цинь Хао медленно покачал головой.
— У природы свои законы. Животные принадлежат лесу, и только там они по-настоящему счастливы.
Он немного помолчал и продолжил:
— Схватки, поиск пропитания – все это естественный отбор, право сильного. Нам, людям, не стоит без нужды вмешиваться в этот цикл. Конечно, если речь не идет о защите.
— По этой же причине я вчера лишь ранил тех волков, а не убил их. Не потому, что я такой святой.
— Просто они искали пищу. Они хотели есть – разве это преступление? Мне было достаточно прогнать их.
— Но если вы встретите стаю в дикой природе и у вас будет возможность – бейте на поражение. Дикие волки крайне мстительны, они не забудут обиду.
— Что же до этой лисички… Посмотрим, придет ли она снова.
Цинь Хао начал собираться в путь, чтобы спуститься с горы вместе с девушками. Его слова глубоко тронули зрителей.
— Эх, наставник прав. Это просто закон жизни, они просто хотят есть!
— Заметили? Он советует нам убивать волков, если нападут, но сам оставил их в живых. Значит ли это, что он совершенно их не боится?
— А то ты сомневался!
Зрителей восхищало, что даос живет согласно собственным принципам, но никогда не навязывает их другим. Если бы он был пустым моралистом, он бы убеждал всех, что волки – просто голодные зверушки, которых нельзя трогать.
Но такой подход игнорирует жестокость хищника. Даже если его прогнать, уйдет ли он совсем? Нет, он будет красться следом, выжидая момент.
Нужно четко разделять людей и животных. В ситуации абсолютной безопасности можно позволить себе милосердие, но если ты слаб и рискуешь собой ради ложной доброты – это не святость, а глупость.
Вскоре Цинь Хао с девушками спустились к подножию гор, сели в такси и направились в город. Даос впервые видел этот мир с такого близкого расстояния, и высокие здания вызывали у него искреннее любопытство.
Его необычный наряд, разумеется, привлекал внимание многих прохожих.
— Итак, друзья, наша сегодняшняя задача – купить цемент! — Объявили девушки в эфире.
Пока Цинь Хао занимался закупками, в одном из университетов Ляочжоу кипели свои страсти.
— Ребята, моя посылка пришла! — Ван Вэнь, увидев уведомление в телефоне, от радости спрыгнул с кровати.
— Уже? Так быстро?
— Наверное, храм даоса находится где-то в окрестностях Ляочжоу, считай, доставка по городу.
Соседи по комнате были удивлены и искренне рады за друга. Впрочем, пока вещь не была в руках, тревога не отпускала.
— Хе-хе, эта штука стоит сто пятьдесят тысяч! А ну, парни, марш за мной – поработаете охраной!
Ван Вэнь махнул рукой, и вся компания помчалась к пункту выдачи.
Посылка была упакована на совесть: слой за слоем, надежно и плотно. Они вскрыли ее прямо на месте, убедились, что все цело, и осторожно понесли в общежитие.
— Э-э… То есть вещь за сто пятьдесят косарей налита в обычную пластиковую бутылку? — Соседи с сомнением смотрели на то, как бережно Ван Вэнь прижимает к себе тару.
Да и у самого Ван Вэня на душе кошки скребли. Выглядело это, мягко говоря, подозрительно.
Бутылка из-под газировки, даже этикетку не сняли. Внутри плескалась какая-то темная, красновато-коричневая жидкость. Если бы он не знал, что это обезьянье вино, он бы решил, что это отрава какая-то.
— Может, откроем, понюхаем? — Нерешительно предложил Ван Вэнь. — Мы должны хотя бы убедиться, что это алкоголь, а не пойми что.
— Согласен. А то отправишь этому нуворишу, а там окажется бурда. Он же нас потом по стенке размажет.
— Открывай, нюхнем!
Ван Вэнь медленно открутил крышку. В ту же секунду по комнате разлился густой, концентрированный аромат. Это был запах алкоголя, но пронизанный таким мощным благоуханием фруктов, что кружилась голова.
Лишь вдохнув этот запах, Ван Вэнь, который почти не пил, почувствовал, как к лицу прилила кровь.
И, что самое странное, аромат был невероятно приятным, лишенным резкости спирта; он дарил ощущение покоя и легкости.
Они не были знатоками вин, но даже дилетант поймет – перед ними редчайший, изысканный продукт.
— Ха-ха-ха! На этот раз я точно вытяну счастливый билет! — Ван Вэнь в восторге закрутил крышку, боясь потерять хоть каплю аромата, и принялся связываться с покупателем-нуворишем.
С этими ста пятьюдесятью тысячами его отцу больше не придется работать на трех работах, а у матери появятся деньги на лечение.
Для кого-то это было просто вино, но для него – это была сама жизнь.