Глава 8 Десять команд следователей — и все в пролете
Следователи сделали круг и снова вернулись к исходной точке — в номер режиссера. Большинство из них теперь склонялись к версии самоубийства. Сначала она казалась нелогичной, но по мере провала всех попыток найти убийцу все больше людей думали: «Похоже, другого объяснения просто нет».
Команды стали тщательно прочесывать комнату и параллельно изучать личную жизнь Се Куя — семью, здоровье, карьеру. Им нужно было найти хоть какую–то причину, из–за которой он мог решиться на самоубийство, иначе дело нельзя было считать раскрытым. Но сколько ни копали, ничего подходящего не обнаружили.
Режиссер не был абсолютно здоров, но его недуги ограничивались мелкими болячками. Дочь только что сдала выпускные экзамены с хорошим результатом. Карьера шла в гору: пару лет назад он запустил успешное шоу, а сейчас начинал новый проект, находясь в самой активной, вдохновленной фазе. Поводов для отчаяния не просматривалось.
Несколько команд все же продолжали отстаивать версию убийства. В комнате они нашли несколько странных деталей.
— Посмотрите сюда, — один из следователей указал на стол у окна. — На полу явные следы, что стол передвигали.
При ближайшем рассмотрении стало ясно: тяжелый стол явно стоял раньше в другом положении. Уборка в отеле была на высоте, но там, где мебель годами не сдвигается, на полу все равно остается небольшой контур. Стоило изменить положение — разница бросалась в глаза. При этом Се Куй вряд ли стал бы без особой нужды таскать такую тяжесть.
— Может, он сначала думал встать на стол, чтобы повеситься, — предположил кто–то. — Дернул, понял, что слишком тяжелый, и передумал, потом взял стул.
Еще один следователь заметил:
— Окно открыто. Кондиционер работает, шторы закрыты, а окно настежь. Как–то странно.
— Может, он просто забыл закрыть, — возразил другой. — У меня тоже такое бывает — включаю кондиционер, не трогаю шторы и автоматически думаю, что окно закрыто.
Цзян Инсюэ тем временем задумчиво смотрела на старый проектор в центре комнаты. В кадре шел черно–белый фильм — «Война и мир».
— Вам не кажется, что с проектором что–то не так? — тихо спросила она.
— Вообще–то да, — признался ее напарник. — Но у режиссера это в порядке вещей. Он же киноман до мозга костей, фанат старых лент. Куда бы ни поехал, таскает с собой такой аппарат, иногда сам монтирует какие–то отрывки. Вообще–то он всегда мечтал снимать кино, а не развлекательные шоу.
Цзян Инсюэ покачала головой:
— Я в курсе его привычек. Потому сначала и не задала этому значения. Но одно дело — смотреть классику ночью, другое — с утра, за минуту до начала эфира. Сотрудник говорил, что режиссер торопился, нервничал из–за запуска шоу. В такой момент садиться перед фильмом как–то странно.
К обсуждению подключился Цзоу Бинь:
— Если смотреть под этим углом, да, ситуация выглядит подозрительно. Не исключено, что фильм включили специально, чтобы заглушить какие–то звуки — скажем, шум борьбы или возни, связанней с убийством.
И Цзян Инсюэ, и Цзоу Бинь стали внимательнее приглядываться к проектору, но и следы от переставленного стола, и открытое окно они тоже не оставили без внимания. В сумме эти мелочи выглядели важными, вот только увязать их в единую систему, ведущую к конкретному ответу, никто не мог. Зацепки были, но ни одна не превращалась в полноценный ключ к разгадке.
Время между тем таяло. До двухчасового лимита оставалось все меньше. И приверженцы самоубийства, и сторонники версии убийства, обойдя все круги подозрений, вернулись к тому же тупику: ни мотивов, ни ясной схемы, ни убедительных доказательств.
В нескольких командах уже открыто паниковали:
— Все, мы его не раскроем.
— Такое ощущение, что нас просто водят за нос, а дело на самом деле простое, как «один плюс один равно два». Только мы, боясь показаться глупыми, сами себе все усложнили.
— С чего мы вообще взяли, что случайная Группа преступников может провернуть трюк с запертой комнатой уровня мировых детективных романов? Даже в классике жанра такие случаи редкость.
— Хорошо бы вернуться к версии самоубийства, да только времени уже нет, и мотива так и нет.
Чем сильнее росло напряжение, тем менее продуктивными становились их действия. Улики не складывались в картину. Дело окончательно зашло в тупик.
Когда стрелки достигли двухчасовой отметки, помощник режиссера У Сюэчжоу, все это время следивший за временем, выступил вперед:
— Два часа истекли. Прошу все Группы следователей озвучить итоговую версию.
На лицах большинства — явная досада: провал в первом же деле. После короткой паузы и очередного напоминания У Сюэчжоу им пришлось все–таки назвать решения, хотя уверенности ни у кого не было. Восемь команд сочли, что других вариантов не осталось, и заявили: режиссер покончил с собой.
У Сюэчжоу уточнил:
— Каков мотив и чем вы можете его подтвердить?
Ответом ему была тишина. Ни один из восьми коллективов не нашел ни в документах, ни в личной истории Се Куя ничего, что могло бы подтолкнуть того к самоубийству. Придумывать мотивы «с потолка» никто не решился — оклеветать живого человека, пусть и «игрового покойника», было бы слишком.
— Если самоубийство не подкреплено мотивом и доказательствами, это не считается раскрытием дела, — подвел черту У Сюэчжоу и перевел взгляд на Цзоу Биня и Цзян Инсюэ.
Их команды вообще отказались озвучивать версию. В их понимании просто сказать «убийство» было недостаточно — нужно указать виновника и предъявить улики.
— В таком случае, — объявил помощник режиссера, — все десять Групп следователей признаются не справившимися с задачей. Каждой команде вычитается по три балла.
В чате началась буря.
«Вот это да! Все десять — и все мимо.»
«Думал, профессионалы из Групп следователей будут раздавать уроки случайным Группам преступников, а оказалось наоборот. Кто–то ухитрился «убить» режиссера, выдержать натиск всех десяти команд и выйти сухим из воды.»
«Интересно, какая Группа преступников провернула такое.»
«Может, они сами себе усложнили — с самого начала уцепились за идею убийства, а дело на самом деле — чистое самоубийство? Если бы сразу пошли по этой линии, мотива, может, и нашли бы.»
«Но даже если так, автор идеи шикарно ими покрутил. Манипулировать мыслями следователей — тоже победа.»
«А если это действительно убийство в запертой комнате, и преступник не оставил ни одной явной лазейки — вот тогда это уже уровень легенды.»
Дело с «повешенным режиссером» завершилось оглушительным провалом для всех Групп следователей. А где–то среди Групп преступников определенно сидел человек, который сейчас мог позволить себе очень довольную улыбку.