Глава 155 Убийца — тот самый сосед Ван
К этому моменту было обнаружено восемь тел: Хэйкити, Масако и их шесть дочерей.
Теперь перед Чжу Фанмином и остальными стояло два главных вопроса. Во–первых, принадлежала ли записная книжка с описанием ритуала Хэйкити, и он ли убил шестерых девушек? Во–вторых, один и тот же человек убил Хэйкити и его жену Масако?
— С момента смерти Хэйкити прошло более тридцати часов, в то время как его жена и дочери погибли менее двадцати четырёх часов назад, — заметила Шуй Юньюэ. — Судя по времени, Хэйкити не мог быть убийцей.
Тот факт, что смерть наступила более суток назад, их не слишком удивил. Чэнь И уже не в первый раз готовил свои дела заранее. Вероятно, это преступление он начал планировать ещё вчера.
— Сейчас есть три возможных сценария, — сказал Чжу Фанмин. — Первый: записная книжка действительно принадлежала Хэйкити, но он не успел осуществить свой план. Его убил враг, который нашёл записи и по какой–то причине решил воплотить ритуал в жизнь. Второй: книжка не принадлежала Хэйкити, её с самого начала подбросил убийца. Он мог действительно хотеть исполнить ритуал, а мог просто замаскировать обычную месть под астрологическую магию. По сути, в обоих этих случаях убийца — посторонний человек, так что разницы нет.
— И есть третья возможность: настоящий Хэйкити не умер. Тот, кого мы считаем Хэйкити, на самом деле не он. Инсценировав свою смерть, он смог бы беспрепятственно завершить ритуал.
При этих словах Шуй Юньюэ, Цао Цзячжэ и Чжан Чэн замерли. Зрители в прямом эфире тоже были шокированы. Раньше они и представить себе не могли такой трюк, но теперь он казался до боли знакомым. Чэнь И уже использовал нечто подобное.
Чжу Фанмин и Шуй Юньюэ немедленно запросили повторную идентификацию личности Хэйкити: анализ ДНК, отпечатков пальцев, проверку на наличие грима. Однако всё совпадало. Лицо было настоящим, без следов пластики или повреждений. Опрошенные жители деревни в один голос утверждали, что это Хэйкити. Чжу Фанмин даже заподозрил наличие брата–близнеца, но расследование показало, что такого персонажа в сценарии не было.
Затем они проверили отпечатки на самой записной книжке. Там были только отпечатки Хэйкити. Содержимое было не написано от руки, а аккуратно составлено из вырезанных и наклеенных фрагментов других книг по магии, алхимии и астрологии, так что почерк идентифицировать было невозможно.
Чжу Фанмину пришлось временно отбросить третью версию. Значит, дочерей убил кто–то другой — либо безумный фанатик магии, либо враг семьи.
Тем временем Чжан Чэн и Цао Цзячжэ запросили проверку ДНК всех жителей деревни. Это входило в полномочия следственной группы. На телах Хэйкити и его дочерей не было найдено ключевых улик. Единственной зацепкой была семенная жидкость в теле Масако, и именно с неё они и решили начать.
Они не ожидали быстрых результатов, зная, насколько изощрёнными бывают методы Чэнь И. Каково же было их удивление, когда совпадение нашлось почти сразу.
ДНК принадлежала старому Вану из местного полицейского участка — отцу того самого молодого полицейского Вана, который вводил их в курс дела. Услышав, что это ДНК его отца, младший Ван потерял дар речи.
Зрители в прямом эфире тут же принялись шутить.
«Ого, это что, тот самый легендарный сосед Ван?»
«В этой части дела явно прослеживается чёрный юмор Чэнь И».
«Работать в полиции и творить такое... Да его казнить мало!»
«Пока рано делать выводы. Давайте смотреть дальше».
Не теряя времени, Чжан Чэн и Цао Цзячжэ вызвали старого Вана на допрос. Тот выглядел так, будто не спал всю ночь: совершенно измотанный, с огромными тёмными кругами под глазами, рассеянный. Увидев детективов, он заметно занервничал.
Чжан Чэн первым делом запросил тест с люминолом. Вскоре на руках старого Вана проявилась реакция.
Не дожидаясь вопросов, старый Ван не выдержал:
— Я знаю, вы меня подозреваете. Я знаю, что улик против меня много, но я не убивал! Я просто поддался похоти.
— Вчера вечером эта потаскуха Масако сначала пожаловалась на боль в животе. Когда я подошёл её поддержать, она начала меня соблазнять. Она женщина ещё видная, в самом соку... В общем, я не сдержался, и мы уединились в дровяном сарае.
— На следующий день я услышал, что её изнасиловали и убили как раз в то время, когда мы были вместе. Я понял, что, хоть я и не убийца, подозрения падут на меня, и запаниковал.
— Потом я получил анонимное письмо. В нём говорилось, что начальство уже в курсе моего проступка, но, учитывая мою многолетнюю безупречную службу, они верят в мою невиновность и готовы проявить снисхождение. Однако, поскольку я главный подозреваемый, я могу сесть в тюрьму. Чтобы снять с себя подозрения, я должен был следовать инструкциям: взять шесть расчленённых тел из сарая и развезти их по указанным местам. Так я якобы помогу выманить настоящего убийцу...
— В письме было много убедительных доводов, всё звучало очень логично. Я был в такой панике и так отчаянно хотел избавиться от подозрений, что повёлся на этот обман.
— Только когда я избавился от тел и вернулся, до меня начало доходить, что меня просто подставили. Всё это было с самого начала одной большой интригой.
— Я знаю, это звучит неубедительно, но я говорю чистую правду. Не стоило мне поддаваться соблазну, и уж тем более не стоило слушать незнакомцев. Я ведь не убивал. Если бы я сразу во всём признался, правду бы установили, а меня в худшем случае просто уволили бы.
С этими словами старый Ван протянул им то самое анонимное письмо. Оно было напечатано, так что почерк определить было невозможно.
Зрители снова заспорили.
«Ты и сам понимаешь, что твоя история звучит фальшиво. Даже слишком фальшиво».
«А мне кажется, именно потому, что это так фальшиво, это может быть правдой. Настоящий убийца вряд ли был бы таким глупым. А вот подставы — это в стиле Чэнь И».
«Трудно сказать. Что, если на этот раз Чэнь И решил действовать от противного?»
«Я уверен, что это не он. Это просто козёл отпущения».
«Кстати, кто–то ещё считает Хэйкити счастливчиком? Жену изнасиловали и убили, его самого убили, шестерых дочерей расчленили. Кажется, это самый несчастный человек в истории».
Четыре детектива, конечно, не поверили старому Вану на слово, но не могли не признать, что в его истории было много подозрительных моментов.
— Вы уверены, что занимались сексом именно с Масако? — спросил Чжан Чэн.
Вопрос был неслучайным. Если рассказ старого Вана был правдой, то интрига началась ещё с момента соблазнения. Конечно, Масако могла сама его соблазнить, будучи частью заговора, а потом её убил сообщник. Но более вероятным казалось, что женщина, с которой он был, — не Масако.
— Была ночь, темно... Я не очень хорошо разглядел, но на первый взгляд вроде она, — ответил старый Ван и вдруг что–то вспомнил. — Ах, да! Её кожа была намного нежнее, чем я ожидал.
Чжан Чэн и Цао Цзячжэ посмотрели на кожу покойной Масако. Нельзя было сказать, что она была грубой, но и нежной её точно не назовёшь.
— Потрогайте её руку. Такие же ощущения?
Старый Ван подошёл и дотронулся до руки трупа.
— Кажется, нет. Та была гораздо нежнее... Странно. Так вчера со мной была не Масако?