Глава 113.2. Забытый наставник Сюаньцзан ломает стереотипы!
— В детстве, смотря сериал, каждый раз, когда Тан Сэн начинал ныть, мне хотелось ему врезать — только трепаться и умел. А теперь, послушав Фан Яна, я в шоке. Это реально Тан Сэн?! Если бы в романе он был таким, ему бы не понадобились 81 испытание, он бы сам всё прошёл!
— Не могу себе этого представить и понять. Знать, что впереди верная смерть, и всё равно развернуться... Думаю, никто из здесь присутствующих так бы не смог, я уж точно. Перед лицом смерти желание жить затмевает всё. Значит, его вера была сильнее инстинкта самосохранения, иначе он бы не выдержал.
— А что дальше? Он встретил в пустыне Монаха Ша, и тот дал ему воды, а потом они вместе пошли за сутрами? Помню, в книге Монах Ша жил в Реке Сыпучих Песков.
...
Фан Ян и сам был глубоко тронут своим рассказом. Бесстрашие Сюаньцзана перед лицом смерти не могло оставить равнодушным никого.
— Опираясь лишь на несокрушимую веру, следующие четыре дня и пять ночей Сюаньцзан шёл без капли воды. А что он пил... можете догадаться сами. В конце концов его силы иссякли, и он без сознания упал в песок.
— Наверное, сами небеса сберегли его. Глубокой ночью температура в пустыне резко упала, и холодный ветер привёл Сюаньцзана в чувство. В полубреду он поплёлся за старой лошадью, прошёл ещё около пяти километров и вдруг чудом наткнулся на водоём. Он был спасён!
— Пополнив запасы воды, он наконец преодолел четыреста километров зыбучих песков. И хотя позже его поддержал правитель государства Гаочан, при переходе через заснежённые горы он своими глазами видел, как половина из тридцати его спутников погибла под снежной лавиной!
— Так, преодолевая немыслимые опасности, после трёх лет изнурительного пути он наконец достиг своей цели — Тяньчжу!
Чэнь Фэн не удержался от вздоха:
— В «Путешествии на Запад» у него был Сунь Укун, который всегда его спасал. А в реальности это был обычный человек, который прошёл через столько смертельных опасностей и добыл сутры. По-моему, это было ничуть не легче, чем в романе!
Стоявшие рядом полицейские с серьёзными лицами закивали. Говорят: кто выжил в великой беде, того ждёт великое счастье. Выжить на грани смерти хоть раз в жизни — уже чудо. А Сюаньцзан отправился на запад в те времена, когда не было транспорта. Пустыни, снежные горы — везде поджидала смерть. К тому же тогда не было такого порядка, кругом орудовали бандиты, могли просто убить по дороге. Всё это делало его путешествие поистине невероятным.
Люди не сводили глаз с Фан Яна, понимая, что история ещё не окончена.
Фан Ян слегка улыбнулся:
— Прибыв в Тяньчжу, он пять лет обучался в монастыре Наланда, высшем буддийском учебном заведении того времени, затем ещё девять лет странствовал, посещая великих учителей. А позже, на грандиозном буддийском диспуте в Тяньчжу, он одержал победу над всеми противниками, став безоговорочным духовным лидером!
— Так Сюаньцзан наконец нашёл ответы на свои вопросы. Но, подобно Шакьямуни, он хотел не только достичь просветления сам, но и спасти всех живых существ на родине.
— Поэтому, несмотря на уговоры остаться в Тяньчжу, он твёрдо решил вернуться в Чанъань и привёз с собой более шестисот томов сутр.
— Когда весть о возвращении великого монаха достигла Чанъаня, город опустел — сотни тысяч жителей вышли на улицы, чтобы увидеть человека, который семнадцать лет провёл в странствиях во имя учения.
— Император Тан Тай-цзун оказал Сюаньцзану величайшие почести, поручив ему переводить сутры в императорском храме Хунфу, а после строительства храма Цыэнь назначил его настоятелем. Сюаньцзан стал неоспоримым религиозным лидером эпохи.
— Спустя девятнадцать лет славы, 63-летний Сюаньцзан однажды утром споткнулся, переходя небольшую канаву за своим домом, и слегка ободрал кожу. Но этот старец, который пересёк бесчисленные снежные хребты и смертоносные пустыни, слёг от этой царапины и больше не поднялся!
Толпа ахнула. Такой человек со стальной волей, и умер из-за простого падения. Это вызывало и вздохи сожаления, и глубокую скорбь. Ведь это был настоящий монах, великий подвижник. Он искал не славы и не богатства. Такие люди вызывают уважение даже у неверующих. Современным монахам до него далеко.
Фан Ян тяжело вздохнул и продолжил:
— Он слёг и ровно через месяц ушёл в нирвану. За эти девятнадцать лет он отдал все свои силы переводу привезённых из Тяньчжу текстов. Он перевёл 75 трудов в 1335 цзюанях — более тринадцати миллионов иероглифов, что составило больше половины всех сутр, переведённых за всю эпоху Тан!
— Его переводы, как по объёму, так и по качеству, стали эталоном в истории китайских переводов!
— Сюаньцзан, совершивший столь великое дело в теле простого смертного, не остался навсегда в памяти истории. Через двести с лишним лет после его смерти династия Тан пала, золотой век буддизма прошёл, статус монахов упал. Многие шли в монастырь просто ради миски риса!
— Монастырские правила ослабли, монахи стали объектом насмешек в народе. Сияющий образ Сюаньцзана начал меркнуть и размываться!
— Все забыли настоящего Сюаньцзана, остался лишь трусливый и невежественный Тан Сэн из «Путешествия на Запад»!
— А вместе с ним исчез и дух Сюаньцзана, не боявшийся никаких преград в поисках истины!
— А тем временем на Западе началась эпоха Великих географических открытий: Колумб открыл Америку, Васко да Гама проложил морской путь из Европы в Индию. Наступил век пара, и Европа возвысилась!
— Европейцы считали Сюаньцзана своим кумиром, а его «Записи о Западных землях великой эпохи Тан» стали для них настоящей библией при продвижении в Центральную Азию и Индию. Они руководствовались ею при раскопках древних руин и городов.
— Мы же, китайцы, погрузились во тьму на целое столетие. И лишь оказавшись на краю гибели, наш народ с опозданием осознал, что в истории Китая был столь великий путешественник и первооткрыватель.
— В 30-х годах прошлого века Китай оказался в ещё более тяжёлом положении. После инцидента 18 сентября стремительно пала Маньчжурия. Вся страна искала выход из национальной катастрофы, а многие газеты заявляли, что чувство национального достоинства и уверенности китайцев утрачено навсегда.
— В ответ на эти слова в 1934 году, в день своего рождения, Лу Сюнь написал статью «Потеряли ли китайцы уверенность в себе?». В ней есть такие строки:
— «Мы с древнейших времён имели тех, кто молча трудился. Тех, кто упорно боролся, тех, кто ходатайствовал за народ, тех, кто жертвовал жизнью во имя поиска истины... Это — хребет Китая».
— И я думаю, когда Лу Сюнь писал о тех, кто «жертвовал жизнью во имя поиска истины», перед его глазами стоял именно наставник Сюаньцзан!
— В каком-то смысле сам Лу Сюнь был Сюаньцзаном эпохи Республики. Он оставил медицину ради литературы, чтобы принести передовые идеи и культуру на древнюю китайскую землю.
— «В море жизни и смерти кто станет лодкой? В бесконечной ночи неведения кто станет факелом?» — этот вопрос Сюаньцзан задал в самый тёмный и отчаянный момент своей жизни.
— И Лу Сюнь в своих статьях дал ответ, преодолевший тысячелетия:
— «Есть хоть капля тепла — излучай каплю света...»
— «Если факела больше не будет, то я стану единственным светом!» — «Горячий ветер».