Глава 926 - Искупить грехи ценою жизни
— Яньцзюнь…
В полумраке раскатывался лишь тихий, исполненный безысходной тоски стон.
Под полным горя и отчаяния взглядом Мэй Юаньюань обессиленную Нин Яньцзюнь уволакивали прочь.
Глядя на то, как сестру поволокли к выходу, Нин Юйянь не смогла сдержать слез — горячие капли скользнули по её щекам и упали на холодный пол.
«Яньцзюнь, всё это… всё это была не твоя вина…
Ты предала свои убеждения, но виновата в этом не ты одна.
Это сам мир прогнил до основания…
Если уж на то пошло, то виновата и я…
Кабы я проявляла к тебе хоть немного больше тепла и заботы…
Быть может, ты бы…»
Нин Юйянь мучительно зажмурилась, не в силах смотреть на то, как её сестра шагает к своему печальному концу.
В огромном, гнетущем помещении остались лишь погружённая в глубокую кому, превратившаяся в «растение» Нин Шусянь; жестоко избитая Нин Жаньжань, что лежала на полу ни жива ни мёртва; да измученный до полусмерти, утративший человеческий облик Мэй Тайчэн.
И, наконец, сломленные горем, погрузившиеся в пучину отчаяния мать и дочь — Мэй Юаньюань и Нин Юйянь.
Хуанфу Юньцин стояла подле пустующей железной клетки. В её прежде равнодушных глазах постепенно выкристаллизовывалась непреклонная решимость.
— Сестрица Юэ.
— Барышня!
Дунфан Юэ мгновенно подтянулась, сменив взгляд на предельно собранный, и сделала шаг вперед, оказываясь за спиной хозяйки.
— Слушаю ваши приказания, барышня.
Хуанфу Юньцин медленно развернулась к ней. В её взоре не осталось и тени сомнения.
— Сестрица Юэ, немедленно свяжись с Шангуань Шаояном. Пусть его люди немедленно начинают поиски Муюня. Пока я буду разбираться с этой швалью, свяжись с главами нашего рода — пусть собираются и вылетают в Шанхай на встречу с Шангуань Шаояном. Всё поняла?
Дунфан Юэ с готовностью кивнула:
— Всё поняла, барышня. Я исполню всё прямо сейчас.
— Ступай.
Хуанфу Юньцин взмахнула рукой, и Дунфан Юэ, отвесив нижайший поклон, стремительно направилась к выходу.
Глядя вслед уходящей женщине, Мэй Юаньюань и Нин Юйянь вздрогнули, и в их израненных сердцах вновь вспыхнул робкий огонек надежды.
«Небеса, молю вас… Сделайте так, чтобы Муюнь оказался цел и невредим…»
В подземном зале снова воцарилась гробовая тишина.
Мэй Юаньюань со сложным, смешанным чувством посмотрела на Хуанфу Юньцин. В её дрожащем голосе звучала отчаянная мольба:
— Спасибо тебе… Спасибо, что решила искать Муюня…
— Спасибо? — Перебила её Хуанфу Юньцин, и уголок её губ искривился. — За что ты меня благодаришь? Муюнь — мой любимый человек. Даже если бы вы не обронили ни единого слова, я всё равно перерыла бы весь мир в его поисках. Вы ведь не думаете, будто пара слезливых фраз способна смыть с вас всю ту грязь и грехи, что вы совершили?
Колебания в глазах Хуанфу Юньцин окончательно рассеялись. Ледяная, обжигающая прохлада, способная заморозить саму душу, вновь накрыла помещение.
Нин Юйянь резко распахнула глаза, и в них вновь заплескалась бездонная кручина.
«И впрямь…
Пусть Хуанфу Юньцин только что и согласилась бросить все силы на поиски Муюня под нашими уговорами…
Она сделала это лишь потому, что сама безумно любит Муюня.
Её согласие — дань любви к нему, а вовсе не проявление милосердия к нам.
А для неё мы всё те же твари, что погубили Муюня.
С чего бы ей даровать нам пощаду?»
Мэй Юаньюань выглядела невероятно осунувшейся и измождённой.
Глядя на мать, Нин Юйянь ощущала, как сердце её разрывается от боли.
Теперь здесь осталась только она!
Старшая сестра ушла из жизни.
Вторая сестра превратилась в «растение».
Яньцзюнь упекли в застенки.
Шижуй обречена на нескончаемые муки.
Лолин выбросили прочь…
А Раньрань избита до полусмерти.
Нынче лишь она одна способна встать на защиту матери!
И чего бы это ни стоило, какую бы цену ни пришлось заплатить — она обязан защитить мать.
Даже если ради этого придется отдать собственную жизнь!
Приняв твердое решение, Нин Юйянь, превозмогая адскую слабость, предприняла усилие и села на холодном полу.
Сидевшая неподалеку в железной клетке Мэй Юаньюань, услышав ледяной допрос Хуанфу Юньцин, потупилась и горько покачала головой:
— Госпожа Хуанфу… Послушав твои слова, я наконец осознала, насколько была никчёмной и слепой. Я — глупая, ничтожная женщина, которая от начала и до конца любила лишь саму себя. Ни к своей семье, ни к собственным дочерям… я так и не смогла проявить настоящей, искренней любви… Подобная мне дрянь просто не заслуживает их любви… Какое бы наказание меня ни ждало, я приняла его заслуженно…
— Вот как? — Ледяным тоном отозвалась Хуанфу Юньцин. — Судя по твоим речам, ты вроде как раскаялась? Но какой толк от твоих запоздалых слез? Сколько бы ты ни каялась… Вернется ли Муюнь? Исчезнет ли та боль, через которую ему пришлось пройти?
— Я… — Мэй Юаньюань опустила глаза и едва заметно качнула головой.
— Главное, что ты это понимаешь, — Хуанфу Юньцин медленно подняла голову и тихо перевела дыхание. — Мэй Юаньюань, как бы ты ни стенала и ни корчилась от мук, Муюня уже не вернуть. И все те страдания, вся та боль, через которую ему пришлось пройти, лежат исключительно на твоей совести. Тебе от этого не отвертеться и не сбежать.
— Я знаю… — Мэй Юаньюань еще ниже склонила голову, глаза её потускнели. — Я виновата перед Муюнем… И в прошлой жизни, и в этой… Я предала его. Как бы ты ни решила отомстить мне, я приму всё без ропота.
— Мама… — Глядя на убитую горем Мэй Юаньюань, Нин Юйянь ощутила тупую боль в груди и медленно опустила голову.
Ведь не одна лишь мама виновата во всём происшедшем.
Она сама виновна ничуть не меньше.
Хуанфу Юньцин некоторое время пристально всматривалась в лицо Мэй Юаньюань, а затем медленно кивнула:
— Мэй Юаньюань, изначально я намеревалась запытать тебя до смерти, чтобы ты на собственной шкуре ощутила ту муку, что познал Муюнь. Однако, едва я представляю себе, насколько долгой и безнадёжной была его боль, мне перехотелось даровать тебе столь скорую смерть. К тому же ты сама сказала, что готова принять любое наказание. Что ж, да будет так. Эй, кто-нибудь!
— Слушаем! — Вперед тотчас выступили двое рослых мужчин в черном и глубоко поклонились. — Глава!
Хуанфу Юньцин посмотрела на них с безразличием:
— Мэй Юаньюань заставила Муюня пройти через сущий ад. И эти бесконечные, въедающиеся в душу мучения не сравнятся ни с какой скоротечной казнью. Поэтому вы двое отвезете её в психиатрическую лечебницу на глухом изолированном острове. Там её никто не пальцем не тронет. Но и слова ей никто за всю жизнь не молвит. Отныне и до самого последнего дня она просуществует в стенах этой лечебницы в абсолютном, немом одиночестве. Вот то наказание, которое ты заслужила. Ты всё поняла?
Мэй Юаньюань лишь тускло кивнула:
— Я поняла… Я проведу остаток дней там, искупая свой грех.
— Отлично, — Хуанфу Юньцин бросила взгляд через плечо. — Вы двое, доставите её в лечебницу на острове ХХ. Передайте там персоналу: с той минуты, как её запрут, никому не сметь заваривать с ней разговор. Ни единого слова!
— Есть! — Отрезали люди в черном.
Они отомкнули железную клетку и уже вознамерились подхватить Мэй Юаньюань под руки, чтобы увести прочь.
— Постойте! — Внезапно Нин Юйянь подскочила на ноги и отчаянно закричала, обращаясь к Хуанфу Юньцин: — Постойте! Не отсылайте мою маму туда одну! Если хотите запереть её, заприте и меня вместе с ней!
— Хм? — Хуанфу Юньцин медленно повернулась, и её ледяной взгляд уперся в Нин Юйянь. — Что ты сказала?