Глава 86 - Мама была неправа! Пожалуйста, не отрекайся от меня!
— У-у-у... у-у-у... я правда не знала... я правда не знала...
Нин Лолин, распластавшись на полу, заходилась в безудержных рыданиях...
Раскаяние и вина, обида и бессилие — всё это бурлило в ней, перемешиваясь в горький коктейль, лишая её рассудка и воли!
Глядя на жалкое зрелище, которое представляла собой Нин Лолин, Нин Муюнь медленно поднялся на ноги. Он повернулся и бросил взгляд на комнату, где на кровати, так и не сойдя с неё, сидел тот самый индийский тип.
Заметив ледяной взгляд Нин Муюня, этот тип, словно ужаленный змеёй, молниеносно нырнул под одеяло и задрожал там мелкой дрожью!
От его прежней спеси не осталось и следа.
Окинув взглядом лежащих и рыдающих сестёр Нин, Нин Муюнь потерял к ним всякий интерес.
Ему больше не хотелось находиться в одном пространстве с этим мусором.
Он хотел лишь одного — поскорее порвать с этими тварями все связи.
Нин Муюнь подошёл к лежащему без сознания Нин Цанму и, вытянув ногу, носком ботинка слегка «помассировал» его кисть.
— А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Нин Цанму с диким воплем пришёл в себя!
Взгляд Нин Муюня, устремлённый на него, не выражал ни единой эмоции.
— Нин Цанму, ты же хотел подписать со мной соглашение о разрыве отношений?
— Вставай и подписывай!
Нин Цанму, с ненавистью глядя на Нин Муюня, процедил:
— Негодяй! Ты посмел ударить собственного отца! Тебя покарают небеса!
— Нин Цанму! Не смей проклинать моего сына!
Мэй Юаньюань, глядя на Нин Цанму, взорвалась диким криком.
Нин Цанму ошарашенно уставился на неё. Он и представить не мог, что Мэй Юаньюань, которая всю жизнь была самой жестокой к Нин Муюню, вдруг скажет такое!
— Замолчи!
Один лишь окрик Нин Муюня заставил Мэй Юаньюань в страхе сжаться в комок!
Нин Муюнь перевёл взгляд на неё и ледяным тоном произнёс:
— Мэй Юаньюань! Ещё раз услышу из твоих уст что-то вроде «мой сын» — пожалеешь!
Мэй Юаньюань, испуганная его ледяным взглядом, не посмела больше проронить ни слова. Она лишь сидела на полу и продолжала тихонько всхлипывать.
— У-у-у... у-у-у... я виновата... у-у-у... прости...
Нин Муюнь не обратил на её причитания никакого внимания. Он повернулся к Нин Цанму и, глядя на него сверху вниз, холодно произнёс:
— Нин Цанму! Даже небесная кара — и та милосерднее, чем такая семейка, как вы!
— Подписывай! Не заставляй меня применять силу!
Нин Цанму, стиснув зубы от жгучей боли в руке, впился взглядом в Нин Муюня.
Всё, что произошло сегодня, было для него полной неожиданностью!
Он не думал, что Нин Муюнь, едва войдя, устроит им «турнир по боям без правил»!
Он не думал, что всегда такой вежливый и сдержанный Нин Муюнь окажется таким бойцом!
Глядя на валяющихся на полу в самых разных позах дочерей, Нин Цанму почувствовал укол жалости.
Но даже жалость не могла заставить его отказаться от задуманного!
Он во что бы то ни стало должен заставить Нин Муюня отказаться от наследства!
Стиснув зубы от боли, Нин Цанму процедил:
— Негодяй! Я подпишу, но при одном условии: ты откажешься от всех прав на наследство семьи Нин! Включая деньги, что оставил тебе дед!
— Деньги деда тоже нельзя трогать? Нин Цанму, да ты просто скотина! — В глазах Нин Муюня вспыхнул огонь, и каблук его ботинка снова принялся «массировать» тыльную сторону ладони Нин Цанму!
Нин Цанму снова взвыл от дикой боли!
Невыносимая боль в руке терзала его, выматывая до предела.
Нин Цанму, столкнувшись с безжалостностью Нин Муюня, уже готов был сдаться. Но при одной лишь мысли о тех огромных деньгах его решимость окрепла вновь!
Вспомнив условия наследования, о которых рассказывала Шэнь Юньянь, Нин Цанму, превозмогая боль, принялся лихорадочно соображать.
Прежде чем порвать отношения, нужно заставить Нин Муюня отказаться от наследства!
Если Нин Муюнь не откажется от наследства, а они разорвут отношения...
То он всё равно сможет воспользоваться этими деньгами!
Только сначала добиться отказа от наследства, а потом — разрыва.
Только тогда эти деньги по-настоящему достанутся семьям Нин и Шэнь!
Даже если они сами не смогут распоряжаться этими активами, они смогут использовать их через руки Шэнь Юньянь!
Ведь пока Нин Муюнь и Шэнь Юньянь остаются в браке, у Шэнь Юньянь есть законное право распоряжаться этими деньгами!
И только если Нин Муюнь разведётся с Шэнь Юньянь...
В противном случае, при условии отказа Нин Муюня от наследства, именно Шэнь Юньянь станет единственным человеком, имеющим право на эти средства!
Приняв решение, Нин Цанму поклялся себе: стоять насмерть, но не уступать!
— А-А-А-А-А-А! Мерзавец! Не думай, что этим меня сломаешь!
— Заруби себе на носу! Пока не откажешься от наследства семьи Нин — я ничего подписывать не буду!
— Тьфу! Да мне плевать на всё ваше добро!
Нин Муюнь со всей силы наступил на руку Нин Цанму, и тот взвыл от нестерпимой боли!
Заметив на столике два экземпляра соглашения о разрыве, Нин Муюнь взял их и бегло просмотрел.
Условия оказались ровно такими, как говорил Нин Цанму.
Отказ от всех прав на наследство семьи Нин.
Глядя на распростёртого у своих ног, полного злобы Нин Цанму и на текст соглашения, Нин Муюнь почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.
Он швырнул бумаги прямо в лицо Нин Цанму и ледяным тоном произнёс:
— Нин Цанму! Мне ничего не нужно из вашего добра! Подписывай!
Лицо Нин Цанму обожгло болью. Он поднял голову и с яростью уставился на холодного, как лёд, Нин Муюня.
— Нин Цанму, я предупреждаю тебя: не смей смотреть на меня такими глазами! Мне это неприятно!
С этими словами Нин Муюнь пнул его ногой!
Нин Цанму вскрикнул, голова его мотнулась в сторону, и из носа брызнули две тёплые струи, залив пол алыми пятнами.
— Мразь!
Нин Муюнь медленно наклонился, взял указательный палец Нин Цанму и обмакнул его в тёплую красную лужу!
Затем со всей силы прижал его к двум экземплярам соглашения, оставляя на них отпечаток.
Пережив такое унижение, Нин Цанму заорал в бешенстве:
— Мерзавец! Чтоб ты сдох!
Бах!
Нин Муюнь, не глядя, размахнулся — и щека Нин Цанму снова вспухла!
— Раз.
Нин Муюнь холодно взглянул на Нин Цанму и, забрав оба экземпляра, направился к Мэй Юаньюань.
Растрёпанная, с потекшей тушью Мэй Юаньюань после двух небесных кар, обрушившихся на неё, была окончательно запугана!
Сейчас её сердце было переполнено раскаянием перед Нин Муюнем!
Смотря на него сквозь пелену слёз, она взмолилась:
— Сынок... мама виновата... Ты можешь не разрывать со мной отношения?
Нин Муюнь, глядя на неё, не скрывал ледяного презрения!
— Мэй Юаньюань, я же только что сказал тебе, что будет, если ты снова назовёшь меня сыном. Ты забыла?
— А-А-А-А-А-А!!!
Мэй Юаньюань в страхе отшатнулась:
— Не надо!!! Не бей меня!!! Пожалуйста!!!
Нин Муюнь, держа в руках оба экземпляра соглашения, смотрел на дрожащую Мэй Юаньюань и начал задавать вопросы.
Голос его был ровным, лишённым каких-либо эмоций:
— Мэй Юаньюань, ты только что дала небу клятву, что я сдохну. Забыла?
В глазах Мэй Юаньюань мелькнул ужас, и всё её тело затряслось как в лихорадке.
— Мэй Юаньюань, после того как я вернулся в семью Нин, ты годами избивала и истязала меня. Забыла?
— Я...
Сердце Мэй Юаньюань сжалось от боли, глаза наполнились запоздалым раскаянием.
— Мэй Юаньюань, за те тринадцать лет, что меня похитили, ты всю ту любовь, что должна была отдать мне, подарила этому ублюдку!
— Всё это ты сделала! Забыла?
— Я... у-у-у-у-у...
Под градом этих обвинений Мэй Юаньюань больше не могла сдерживаться и зарыдала в голос.
Она отчаянно хотела что-то объяснить Нин Муюню, но, сколько ни думала, не находила оправданий.
Да, она совершила эти непростительные поступки.
— ...Прости... я виновата... я виновата... у-у-у...
По палате разнёсся полный муки плач.
Такой щемяще-грустный, такой безысходный...