Глава 79 - Нин Сицзе! Я заставлю тебя вспомнить, как ты меня избивала!
— Выродок! Я хочу, чтобы ты сдох! Сдохни-и-и-и!
Окончательно впавшая в безумие Нин Шусянь полностью лишилась контроля над собой. В этом состоянии дикого исступления её мышцы наполнились безумной, звериной силой. Сложив пальцы скрюченными когтями, она упёрлась руками в пол и, превозмогая градом сыплющиеся удары Муюня, силовым рывком поднялась на ноги!
— А-а-а-а-а-а-а!
С оглушительным визгом Нин Шусянь оттолкнула от себя Нин Муюня.
— Тварь! Я забью тебя до смерти-и-и-и!
Её искажённый, сорванный вопль напоминал рык загнанного в угол смертельно раненого зверя. Вытянув руки перед собой, она с безумной яростью бросилась на Муюня. Её острые, длинные ногти, словно лезвия, полосовали воздух. Под этим бешеным напором на теле Нин Муюня начали появляться новые и новые кровавые борозды.
Острая боль подстёгивала нервную систему. Адреналин, подпитываемый сжигающим всё на своём пути гневом, хлынул в кровь с новой силой. Чуть было не выдохшийся Нин Муюнь снова вернулся на пик своей формы!
С рыком он обрушил на взбесившуюся Нин Шусянь новый тяжелый кулак!
— Нин Шусянь! Ты собиралась забить меня до смерти?! Так давай! Посмотрим сегодня, сможешь ли ты меня прикончить! Быстрее! Бей сильнее! Сильнее-е-е-е!
Кулак Муюня сошелся со скрюченными когтями Нин Шусянь. В этой безумной рубке оба не жалели сил, молотя друг друга без разбора!
— А-а-а-а-а-а-а-а-а!
Боль в разбитых пальцах заставляла Нин Шусянь погружаться всё глубже в пучину безумия. Её дикий, искаженный визг заставил затаить дыхание всех присутствующих в палате. Никто не смел даже пикнуть!
Муюнь впился взглядом в сестру и рявкнул:
— Давай, Нин Шусянь! Где твоя хвалёная сила?! Ты же у нас такая крутая! Разве не ты каждый раз при вспышке болезни избивала меня, своего единственного врача, до полусмерти?! Ну же, забей меня до смерти снова! Давай! Бей! Бей же! БЕЙ!
Очередной сокрушительный удар Муюня заставил Нин Шусянь снова рухнуть на пол. Девушка зашлась в животно-жалобном крике, не в силах сдерживать эту сокрушительную мощь.
— Хватит! Не бей её! — рыдала рядом Нин Сицзе. — Прекрати! Ты же убьёшь вторую сестру! Ей нельзя впадать в приступ! Если это не остановить, она умрёт!
Нин Сицзе бросилась сзади и вцепилась в руку Муюня, не давая ему наносить новые удары. Воспользовавшись паузой, Нин Шусянь вырвалась из-под падающих кулаков, сгребла с пола всё, что попало под руку, и с диким воплем швырнула в Муюня!
— Я размозжу тебе башку-у-у-у!
Под крики боли и исступленные рыдания больничную палату снова закружила сверкающая денежная метель.
— Не надо! Не бейте его больше! — билась в истерике на полу Мэй Юаньюань.
— Пошла вон!
Муюнь хлёстким ударом наотмашь отбросил лезшую под руку Нин Сицзе, после чего снова навалился на безумствующую Нин Шусянь.
— Кидаешься?! Я тебе покажу, как кидаться! На! Получай! Еще!
Под тяжелыми, методичными ударами Муюня Нин Шусянь снова оказались распластана по полу. Боль, пронизывающая всё тело, лишь подпитывала ярость Нин Муюня. Лежащая на полу Шусянь пыталась отмахиваться и царапаться, а Муюнь отвешивал ей тяжелые, свинцовые хуки.
Оба снова погрузились в пучину абсолютного безумия!
Тяжелые удары и хруст костей без остановки разносились по палате, повергая всех свидетелей в немой шок.
— А-а-а-а-а!
В приступе безумия Нин Шусянь мертвой хваткой впилась зубами в опускающийся кулак Муюня! Свежие, окровавленные бинты на его руке снова намокли от алой жидкости. Дикая боль прожгла мозг Нин Муюня, окончательно оборвав последний струны его разума.
— Кусаться?! Ах ты сука, кусаться вздумала?!
— А-а-а-а-а-а-а-а!
Муюнь второй рукой насильно выдрал свой кулак из её стиснутых челюстей, выломав Нин Шусянь пару зубов. Девушка зашлась в ультразвуковом визге.
— Тварь! Я убью тебя-а-а-а!
Сгорающий от гнева Муюнь сгреб с пола массивную пачку стоюаневых купюр. Шагнув к заходящейся в крике Нин Шусянь, он, игнорируя её судорожные попытки защититься, силой вломился пальцами в её рот и настежь раскрыл его!
— Любишь кусаться?! Так на, жри!
Муюнь безжалостно начал забивать сухие, жесткие купюры прямо в рот Нин Шусянь!
— Жри! Жри, сцуко! Разве не ты раньше любила так же насильно пихать в меня всякую дрянь?! Жри! ЖРИ!
Муюнь одной рукой заталкивал деньги ей в горло, а второй прописывал «успокоительные» удары по её лицу!
Нин Шусянь не могла противостоять этой дикой силе. Розовые бумажки забили ей глотку, перекрывая воздух. Девушка начала судорожно закатывать глаза.
Увидев жуть, происходящую с сестрой, Нин Сицзе и Мэй Юаньюань закричали во весь голос:
— Хватит! Не надо!
— Не бей её! Не бей! Это всё моя вина! Моя-а-а-а!
Муюнь даже не посмотрел на них. Он лишь возвращал Нин Шусянь долги за все те унижения и страдания, которые перенес по её вине за эти годы.
— Ум-м-м! Ум-м-м-м! — Нин Шусянь забилась в судорогах, из её рта пошла пена, дыхание стало прерывистым и слабым.
Нин Сицзе больше не могла на это смотреть! С диким криком она оттолкнула Муюня и припала к сестре. Судорожно, дрожащими пальцами она начала выковыривать из её рта кроваво-бумажное месиво!
— Шусянь! Шусянь! Ты как?! Ответь!
— Кха-кха! Бу-э-э-э-э! У-у-у-у!
Нин Шусянь перевернулась набок и её выволокло всем содержимым желудка. Опустошенная и обессиленная, она больше не могла удерживать маниакальное состояние. Впав в ступор, она сжалась в комок на груди Нин Сицзе и задрожала мелкой дрожью, заикаясь от ужаса:
— Сестра… Мне так страшно-о-о…
— Не бойся, не бойся! Я с тобой! Все будет хорошо! — глухо успокаивала её Сицзе, не замечая леденящей тени, подступившей сзади.
— А-а-а-а-а-а-а-а! — Шусянь увидела нечто настолько жуткое, что зашлась в ультразвуковом крике: — Сестра! Он-н-н!
— Что…
— Не бойся? — Муюнь с темным, как ночь, лицом сгреб Нин Сицзе за волосы и одним рывком оторвал её от пола. — Пока ты рядом, можно не бояться?
Муюнь снова леденящим тоном повторил свой вопрос:
— А-а-а-а-а-а-а-а! — взвизгнула Нин Сицзе от адской боли в скальпе.
— Сестра-а-а-а! — испуганно пискнула Нин Шусянь, но встретившись взглядом с Муюнем, тут же сжалась в забитый комок.
— Мразь! Отпусти меня! — прорычала Нин Сицзе, въевшись в него взглядом.
Лицо Муюня оставалось абсолютной каменной маской. Он лишь смотрел на неё с холодной, всепоглощающей ненавистью.
— Нин Сицзе… Скажи, ты помнишь, как точно так же хватала меня за волосы и жестоко избивала?
Увидев всё, что произошло только что, Нин Сицзе была задета за живое. Из гордости и злобы она выплюнула:
— Не помню! Забыла!
— Забыла? — В глазах Нин Муюня блеснула ледяная сталь. — Что ж, тогда сегодня я помогу тебе освежить память!