Глава 78 - Нин Шусянь! Я посмотрю, кто из нас сильнее!
ХЛЁСТЬ!
Вторая щека Мэй Юаньюань налилась такой же багровой опухолью.
— Мэй Юаньюань! Дело не во мне и не в моем воспитании! Дело в том, что ты слепая тварь!
— У-у-у-у… Пожалуйста, не бий… У-у-у…
Муюнь возвышался над рыдающей матерью и рычал, с трудом сдерживая бешенство:
— Мэй Юаньюань! С самого первого дня, как я переступил порог этого дома, ты только и делала, что дула в задницу своему ублюдку и игнорировала меня! Что же до твоих правил и воспитания — покажи мне, какому из них следовал этот подкидыш?! Он с младшей школы и до самого института только и делал, что устраивал драки и скандалы! И все его грехи ты со всей дури навешивала на меня! Это по-твоему правила?! А когда дедушке исполнилось семьдесят?! Этот ублюдок прямо при гостях воткнул три палочки вертикально в дедушкину пиалу с рисом! Дедушка хотел проучить его, а ты грудью встала на защиту чужого щенка, а меня вытолкнула вперед, отдала на терзание Нин Ццанму и твоим сумасшедшим дочерям! Вот это по-твоему воспитание?! А?!
— Я… я… Я была не права! Я не должна была… тогда… Но Цзибо… он ведь был ещё ребенком, он ничего не понимал! Вот я и…
Из носа Мэй Юаньюань снова брызнули тёплые алые капли.
— Ему было двадцать лет, тварь! Двадцать! А ты со своими слепыми шарами утверждаешь, что он был неразумным дитём?! Так почему же, когда шестнадцатилетний я попытался просто поздороваться с тобой, ты заклеймила меня невоспитанной скотиной?! Почему?! Отвечай! Говори, сцуко! Говори!
Нин Муюнь сгреб её волосы и начал швырять её голову из стороны в сторону. Мэй Юаньюань заходилась в визге от адской боли и без остановки скулила слова извинений:
— А-а-а-а-а! Прости! Я… Правда… Прости меня-а-а-а! У-у-у…
Её голова снова резко откинулась назад.
— Какая мне польза от твоих «прости» сейчас?! Ты можешь забрать назад всю ту боль, через которую я прошёл?!
— Я… я… У-у-у-у…
Мэй Юаньюань не находила слов, она могла лишь беспомощно плакать. Муюню были глубоко отвратительны её фальшивые, крокодиловы слезы.
— Мэй Юаньюань, да пусть я сто раз был невоспитанным! Но я был в тысячу раз лучше того ублюдка, над которым ты тряслась! К тому же, если я и вырос неотёсанным, то кто в этом виноват?! Мэй Юаньюань! Когда ты должна была расти и воспитывать меня, ты что, сдохла?! Почему, когда меня украли, ты не продолжить искать?! Я ждал вас в детдоме тринадцать лет! Тринадцать проклятых лет! Ты хотя бы представляешь, каково мне было там одному?! Почему вы не пришли за мной?! Почему-y-y-y?!
Муюнь снова с силой впечатал её голову в кровавую кучу денег.
Сдавленная чувством глубокой вины, Мэй Юаньюань не могла вымолвить ни слова в свою защиту. Ей оставалось лишь задыхаться от плача и вопить от боли.
— А-а-а! Не надо больше… У-у-у… Не надо…
Устав наносить удары, Муюнь брезгливо посмотрел на обмякшее на деньгах тело матери и выплюнул:
— Мэй Юаньюань! Жизнь в детском доме была адом, но я так скучал по вам! Даже за тринадцать лет скитаний в моих мыслях не было и капли обиды на вас! И как ты отплатила мне?! Ты боготворила Нин Цзибо — непонятно от кого нагулянного выродка! Ты избивала меня ради него бесчисленное количество раз! Ты даже поклялась страшной клятвой ради этой мрази! Ты после этого вообще человек?! Ты достойна называться матерью?!
— Я… я… У-у-у-у… Я виновата…
Толща накопившейся вины окончательно раздавила психику Мэй Юаньюань. Она уткнулась лицом в измазанные кровью купюры и забилась в истерике:
— Прости меня… Прости… Я… Я просто боялась… боялась, что когда ты вернёшься, Цзибо станет плохо… Он мог подумать, что его не любят… Вот я и… я специально измывалась над тобой… Не смела ласкать тебя… У-у-у… Я виновата… У-у-у…
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Услышав этот ответ, Нин Муюнь дико, надрывно расхохотался. Из его глаз потекли слезы — горькие, как желчь.
— Мэй Юаньюань! Любить чужого выродка больше собственного родного сына… Да ты воистину первая тварь в истории человечества!
— Нет… Я не… Я…
— Заткнись!
Очередной звонкий удар заставил её щеку окончательно заплыть, из носа брызнул новый фонтанчик крови. На ярких алых банкнотах эта кровь выглядела ещё более зловеще.
Мэй Юаньюань, представлявшая собой плачевное зрелище, взмолилась сквозь слезы:
— Прости… Я была не права… Я не должна была давать ту клятву… Я… Я забираю свои слова назад…
— Хе-хе… — Нин Муюнь выдавил сухой, леденящий душу смешок и уставился на неё мертвым взглядом: — Слишком поздно. Мэй Юаньюань, теперь всё слишком поздно! С той самой секунды, как я очнулся на собственной свадьбе, пути назад больше нет!
— Я… Нет… Я забрала… клятву…
Муюнь снова кургузо подтянул Мэй Юаньюань за грудки к своему лицу, впившись в неё горящими ненавистью глазами:
— Мэй Юаньюань, можешь быть уверена — я исполню свою часть! В этой жизни я подвергну тебя всем изощренным пыткам, какие только существуют! Ты будешь молить о смерти, но не сможешь сдохнуть! А если я умру раньше — я вернусь из преисподней злым духом и продолжу истязать тебя! Ты будешь гнить в раскаянии вечно!
ГРОМ-М-М-М!
За окном грохнули два оглушительных разряда молнии. Яркие вспышки на миг озарили палату, приведя в чувство остальных членов семьи Нин.
— А-а-а-а! — от ужаса Мэй Юаньюань забилась в истерике, визжа и прося милосердия. — Не надо! Я больше не буду! Пощади!
Пришедшие в себя Нин Шусянь и Нин Сицзе разом рванули с места:
— Тварь! Ну-ка живо отпусти маму!
Словно сумасшедшие, обе сестры бросились на Муюня, пытаясь оттолкнуть его от матери.
В глазах Нин Муюня блеснула лютая ярость. Не выпуская Мэй Юаньюань, он поднялся на ноги и двумя хлёсткими ударами с обеих рук отвесил каждой по сокрушительной пощёчине!
— А-а-а-а-а!
Обе сестры с визгом отлетели назад и повалились на пол.
Глядя на рыдающую у него в руках Мэй Юаньюань, Нин Муюнь ощутил лишь непреодолимое отвращение. Сгреб её за седые пакли и с силой крутанул в сторону окна!
— А-а-а-а-а-а!
Мэй Юаньюань спиной врезалась в армированное стекло, после чего кулем повалилась на пол, превратившись в бесформенную кучу мяса. Она плакала навзрыд, бессмысленно уткнувшись в пол и непрерывно бубня:
— Прости… У-у-у… Прости меня… У-у-у… Прости…
Муюнь даже не посмотрел на эти крокодиловы слезы. Он перевел тяжелый взгляд на лежащих на полу Нин Сицзе и Нин Шусянь.
— Я ещё даже не начинал с вами сводил счеты, а вы сами приползли!
Нин Шусянь, тяжело дыша, с ненавистью въелась взглядом в брата:
— Нин Муюнь! Ах ты маленький ублюдок! Ты смеешь бить мать! Ты подохнешь самой лютой смертью!
Нин Сицзе тоже зашлась в крике:
— Нин Муюнь! Поднять руку на мать?! Да тебя кара небесная постигнет!
— Замолчите! Прекратите! — плакала Мэй Юаньюань. — Не надо… Не говорите так с ним… Не проклинайте его… У-у-у…
В глазах Муюня вспыхнуло безумие. Он сделал шаг вперед, сгреб обеих сестер за волосы и с силой столкнул их лбами!
БУМ!
Раздался тяжелый, костяной звук.
— Тварь! Я тебя уничтожу!
— Подохни, выродок…
Нин Муюнь жестким пинком в челюсть заставил Нин Шусянь умолкнуть.
— Нин Шусянь! Сегодня мы проверим, кто из нас подохнет первым — ты или я!
— Выродок, ты… А-а-а-а-а-а-а!
Едва Нин Шусянь попыталась подняться, как тяжелый кулак Муюня впечатал её обратно. Её нежная, фарфорово-белая щека моментально налилась синяком.
— Ах ты мразь! Я убью тебя! — В Нин Шусянь проснулась ярость, и она бросилась на Муюня, пытаясь вцепиться ему в горло.
Но это лишь окончательно сорвало предохранители в голове Нин Муюня. Он сгреб Нин Шусянь, с силой прижал её к полу и начал методично «массировать» её лицо кулаками!
Каждый сокрушительный удар сопровождался рыком:
— Нин Шусянь! Ты же у нас такая сильная, да?! У тебя же психоз и биполярка?! Так давай! Впадай в приступ! Ну же, быстрее! Разве не ты при каждом приступе избивала меня до полусмерти, пока я пытался тебя вылечить?! Впадай в приступ, тварь! Посмотрим сегодня, что сильнее — твоя психованная биполярка или мои кулаки!
Под этим градом ударов лицо Нин Шусянь начало искажаться. Многолетний маниакально-депрессивный психоз под воздействием дикой боли начал стремительно пожирать её разум!
Когда очередной кулак Нин Муюня с хрустом впечатался ей прямо в переносицу, невыносимая боль окончательно сорвала цепь её рассудка.
Нин Шусянь погрузилась в абсолютное, беспросветное безумие!
По палате разнесся дикий, нечеловеческий визг:
— А-а-а-а-а-а-а-а! Выродок! Я УБЬЮ ТЕБЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!
Оба окончательно слетели с катушек.