Глава 779 - Прости...
— Что? Ты правда до сих пор не понимаешь, в чем твоя главная вина?!
Лицо Нин Муюня темнело с каждой секундой. Мэй Юаньюань в панике перебирала варианты, но ум заходил за разум. В чем? Ну в чем еще?!
Видя, что брат закипает, Нин Сыцзе, Нин Юйянь и Нин Яньцзюнь инстинктивно подались вперед, заслоняя собой мать. Они боялись, что Муюнь сейчас просто разорвет её на части.
— Неужели ты настолько тупа, что даже не способна додуматься? — Нин Муюнь сделал резкий шаг вперед. — Считаешь себя чистенькой?!
— Сынок, я… я правда не понимаю! — Взмолилась Мэй Юаньюань, готовая разрыдаться.
— Ах ты!..
— Муюнь! — Нин Сыцзе грудью встала перед матерью. Юйянь и Яньцзюнь тут же встали по бокам. — Муюнь, у меня тоже есть грехи! Спроси с меня!
— С тебя? — Нин Муюнь перевел отстраненный взгляд на старшую сестру.
— Да! — Закивала Нин Сыцзе, судорожно соображая на ходу. — Я, как старшая сестра, должна была следить за младшими, пока родителей не было дома! Когда Шусянь начала витать в облаках и поддалась чужому влиянию, я должна была пресечь это! Если бы я вовремя вмешалась, тебя бы не украли! И… и Лолин! — Сыцзе бросила свирепый взгляд на койку. — Я должна была сразу выбить из нее всю дурь и зависть! Наставить на путь истинный! Если бы я была нормальной старшей сестрой, трагедии бы не произошло! Это моя вина!
Нин Муюнь продолжал смотреть на нее как на пустое место. Сыцзе сглотнула и продолжила:
— И еще! Я не должна была слепо верить Нин Цзибо! Когда ты вернулся, он наговаривал на тебя на каждом шагу, а я верила! Если бы я разула глаза, ты бы не натерпелся столько горя! Не разорвал бы с нами связи! В этом виновата я! Я не справилась с ролью старшей сестры! Не наказывай маму, накажи нас всех! Правда ведь, Юйянь?!
Нин Юйянь, которую резко выдернули из ступора, забормотала, заикаясь:
— Да! Да, Муюнь! Я тоже виновата! Я… я… — Мозги третьей сестры судорожно пытались выдавить хоть какую-то мысль. Увидев умоляющие взгляды сестер, она вылила все, что пришло в голову: — Я тоже хороша! Мама с Сыцзе часто были заняты, поручали мне приглядывать за вами! А я ушами хлопала! Не заметила гнили в Шусянь и Лолин! И паршивца Нин Цзибо не раскусила! И на отца, на его странное отношение к этому выродку внимания не обратила! Ты столько страдал из-за моей беспечности! Заставь нас заплатить! Нас всех! Яньцзюнь, скажи же!
Нин Яньцзюнь стояла с красными от слез глазами, на её лице застыла глубокая скорбь:
— Муюнь, они правы. Мы все виноваты. Мы были слепы, и глухи, и не желали видеть очевидного. Верили врагам, игнорировали твои муки… Мы не ищем себе оправданий. Нам просто хочется сказать тебе одно единственное слово… Прости. Прости за всё, что мы тебе причинили!
Нин Яньцзюнь согнулась в глубоком, девяностоградусном поклоне. Нин Сыцзе и Нин Юйянь, подхватив под руки Мэй Юаньюань, склонились вместе с ней.
— Прости нас… — Внось раздался их хор. — Прости, что не уберегли… Прости…
— И всё? — Ледяной голос Муюня разрезал атмосферу.
Четыре женщины медленно выпрямились.
— Муюнь, о чем ты?
Муюнь смотрел на них с такой глубокой скорбью и гневом, что им стало страшно.
— То есть, по-вашему, весь список ваших грехов исчерпывается этой чушью?
— Сынок, мы правда… мы правда больше ничего не понимаем…
— Мне жаль вас. И себя мне тоже жаль, — тихо произнес Нин Муюнь. — После всего, что произошло, вы искренне считаете, что виноваты лишь в этом?
Мэй Юаньюань разрыдалась:
— Сынок! Я прошу тебя, скажи! Скажи мне, в чем я виновата?!