Глава 764 - Мэй Чансун, ты что, умоляешь меня?
— Нин Муюнь! Я убью тебя!
Потерявший всякую надежду Нин Цзибо словно сошёл с ума. Вырвавшись из объятий Мэй Чансуна, он снарядом рванул прямо на Нин Муюня!
— Цзибо, не надо! — ахнул Мэй Чансун, с ужасом наблюдая за броском внука.
Цзибо только-только очнулся от приступа безумия и был невероятно слаб. Да что там сейчас — даже будучи абсолютно здоровым, он и близко не мог сравниться с Муюнем по силе! Бросаться на него в таком состоянии — чистейшее самоубийство! Старик хотел было перехватить внука, но куда там: немощные ноги Мэй Чансуна просто не поспевали за обезумевшим парнем.
— Муюнь! — сердце Мэй Юаньюань сжалось в комок. Нин Цзибо терзал Муюня больше двадцати лет, и ему всё мало?! Он снова пытается навредить её сыну?! Юаньюань готова была взлететь, чтобы закрыть Муюня и разорвать паршивца, но тоже не успевала.
— Муюнь! — в один голос вскрикнули Нин Сицзе и её сёстры, бросаясь наперерез.
В палате поднялся шум и гвалт, но Цзибо не слышал ничего. В его глазах отражался только Нин Муюнь!
«Это всё из-за этого выродка! Если бы он подох, богатства семьи Нин давно принадлежали бы мне! Если бы он подох, никто бы ничего не узнал! Я продолжал бы спокойно жить в роскоши! Если бы он подох, я остался бы старшим молодым господином! Почему он не сдох?! Почему?! Убить его! Убить! Если я прикончу его, то смогу вернуть всё назад! Убить!!!!»
— Нин Муюнь, сдохни! — Цзибо вложил все остатки сил в этот последний, отчаянный прыжок.
Глядя на несущуюся на него тушку, Муюнь лишь слегка изогнул уголки губ. Он ещё даже не брался за этого паршивца, а тот сам прибежал на убой! Что ж, Нин Цзибо, я как раз тебя ждал!
— Нин Му…
— А-а-а-а-а-а!
Раздался сочный хруст и дикий вопль, и Цзибо с ещё большей скоростью полетел в обратную сторону! Муюнь впечатал тяжёлый армейский ботинок прямо ему в грудь, отправив парня в полёт, точно резиновый мяч. Цзибо спиной протаранил металлическую спинку кровати и сполз на пол.
— Цзибо! — Мэй Чансун кинулся к внуку, подхватывая его под мышки.
И без того немощный Цзибо от удара Муюня посинел и судорожно ловил ртом воздух.
— Цзибо! Ты живой?! Скажи хоть слово! — со слезами на глазах запричитал старик.
— Больно… — едва слышно выдавил парень. — Дедушка… мне так больно…
Сердце Мэй Чансуна обливалось кровью.
— Нин Муюнь!!! — взревел старик.
— Хм, — Муюнь с холодным пренебрежением опустил ногу. Его взгляд оставался невозмутимым и ледяным. — Что такое? Зовёшь дедушку на помощь?
Двойное унижение окончательно раздавило старика, заставив его захлёбываться ненавистью. Посиневшее лицо Цзибо налилось болезненным румянцем, а в глазах полыхал несломленный, дикий яд.
Видя, что Муюнь нисколько не пострадал, Мэй Юаньюань и Нин Сицзе облегчённо вздохнули, после чего смерили Цзибо презрительными взглядами.
— Нин Цзибо, ты, ублюдок, ещё смеешь дергаться на Муюня?!
Брань Сицзе обожгла Мэй Чансуна, но под ледяным взором Юаньюань он не посмел даже осадить внучку. Пометавшись мыслями, старик снова перевёл взгляд на Муюня. Тревога за Мэй Тайчэна, разгоревшаяся после показанного снимка, не давала ему покоя.
— Что… что ты сделал с Тайчэном? Где он сейчас?!
Муюнь тепло и ласково улыбнулся. Его улыбка напоминала ласковое весеннее солнце, вот только в глазах Мэй Чансуна она выглядела страшнее лютых крещенских морозов.
— Ты ведь сам только что утверждал, будто Мэй Тайчэн сбежал в Бразилию, — непринуждённо ответил Муюнь. — Зачем же ты спрашиваешь меня?
Эта развязная тонкость окончательно подкосила старика. Он понял: Тайчэн не успел сбежать. Люди Муюня перехватили его на полпути. И сейчас его сын находится в руках этого чудовища.
Мэй Чансуна накрыла беспросветная, бездонная тьма. Он безумно любил родного внука Цзибо, но ничуть не меньше любил и родного сына Тайчэна. Раньше старик злился на Тайчэна за то, что тот пожалел свою почку для Цзибо, но едва узнав об инфекции сына, эта обида мигом улетучилась, уступив место дикому страху. И когда Тайчэн решил рвануть в Бразилию, старик в душе поддержал его: пусть сыну осталось немного, но пусть хоть немного поживёт на свободе!
А теперь… Муюнь схватил его! Старик даже боялся представить, через какие пытки проходит сейчас Тайчэн. Впервые в жизни Мэй Чансун ощутил перед Нин Муюнем настоящий, первобытный ужас. Впервые он задумался: а не совершил ли он роковую ошибку, творя все эти зверства на протяжении тридцати лет?
Но сожалеть было поздно.
Впервые Мэй Чансун не посмел повысить голос на внука. Глядя на улыбающегося Муюня, старик дрожащим, угасающим голосом выдохнул:
— Тайчэн… он ведь у тебя, верно?
При этих словах Мэй Юаньюань, Нин Сицзе и остальные потрясённо уставились на Муюня. Мэй Тайчэн в руках Муюня?!
Муюнь отрицательно покачал головой и медленно подошёл к старику вплотную:
— Мэй Чансун, ты совсем из ума выжил под старость лет? Ты сам только что кричал, что Тайчэн мчит в Бразилию. С чего бы ему быть у меня?
Старик сжался, его голос зазвучал небывало мягко и заискивающе:
— Как… как он там? С ним всё хорошо?
— Так ты у него спроси! — усмехнулся Муюнь. — Раз он сумел сам добраться до Бразилии, значит, здоровье у него ого-го!
Мэй Чансун снизу вверх смотрел на возвышающегося над ним юношу, чувствуя, как леденеет кровь.
— Ты ведь… ты ведь не причинил ему вреда?
— Славные у тебя вопросы! — Муюнь наигранно развёл руками. — Ты твердишь, что он за океаном. Как я могу причинить ему вред?
Мэй Чансун в муке закрыл глаза.
— Ты схватил Тайчэна… — прошептал он.
— О-о-о нет, — ухмыльнулся Муюнь. — Он в Бразилии…
Старик с трудом разлепил веки, его губы судорожно затряслись:
— Нин Муюнь… Похищение человека — это преступление! Если полиция проведает… тебе не поздоровится!
— Ха! — Муюнь презрительно выдохнул. — Мэй Чансун, у тебя реально мозги набекрень. Ты сам сказал: Мэй Тайчэн удрал в Бразилию. Побег — дело спешное! Кто знает, может, он в панике сел на какую-нибудь ржавую посудину? На море нынче штормит, а ему лететь или плыть через весь Тихий океан! Вдруг поднимется огромная волна, перевернёт его корыто, и он пойдёт на дно кормить рыб? Он сам выбрал сбежать, сам утонул — при чём тут я?
Мэй Чансун словно погрузился в ледяную прорубь. Впервые за всю жизнь этот гордый старик сгорбился и опустил голову:
— Нин Муюнь… Что я должен сделать, чтобы ты отпустил Тайчэна?
Улыбка на лице Муюня осталась, но глаза стали холоднее могильного камня:
— Что такое? Ты что, умоляешь меня?