Глава 749 - Грызня
— А-а-а-а-а-а-а!
Вопль, подобный рёву смертельно раненного хищника, разносился по палате. Нин Цанму в безумии рвал на себе волосы. Он корчился от невыносимой душевной боли, окончательно потеряв человеческий облик.
Нин Муюнь молча наблюдал за этой картиной. В его глазах не было ни радости, ни жалости — лишь ледяное равнодушие божества, взирающего на запоздалые раскаяния грешника.
Мэй Юаньюань, глядя на корчи мужа, испытывала дикую смесь злорадства и горькой печали. Когда-то за ней ухаживали десятки богатых и знатных мужчин, но она выбрала Нин Цанму. Она была верна ему, подарила ему столько детей, ни разу в жизни не дала повода для сомнений! И как он отплатил ей?! Променял её на серую, ничтожную моль, растоптал её достоинство, заставил двадцать лет нянчить чужого уродца!
Но теперь справедливость восторжествовала. Эта баба дурачила его с самого начала, а выпестованный им подкидыш всадил ему самый глубокий нож в спину. Он получил самое жестокое наказание, какое только есть на свете! Так ему и надо! Поделом! Поделом!
По щекам Мэй Юаньюань потекли слёзы облегчения.
Мэй Юэюэ и Мэй Ии, в отличие от сестры, смотрели на Нин Цанму с неописуемым ужасом. Этот безумец, рвущий на себе волосы — неужели тот самый статный, уверенный в себе зять? Когда-то Мэй Юаньюань была первой красавицей Шанхая, и Нин Цанму завоевал её не только упорством, но и привлекательной внешностью. Как он мог променять такую женщину на серую мышь?
Тётки вспомнили фотографию Ли Сяоянь. Обычная вульгарная бабёнка на пять баллов из десяти! С Мэй Юаньюань её даже сравнивать смешно. Достаточно взглянуть на детей: Нин Сицзе, Нин Шусянь, Нин Юйянь, Нин Жаньжань… Все семь дочерей Семьи Нин — красавицы как на подбор. А Нин Муюнь, несмотря на годы скитаний, вырос настоящим аполлоном — вон сколько девушек в Особняке семьи Цзи в рот ему смотрели!
И только Нин Цзибо всегда выглядел в этой семье как инородное тело. Невзрачный, серый, вообще не похожий на «сестёр». И вот ради матери этого заморыша Нин Цанму разрушил всё?!
Нин Сицзе с сёстрами встали перед матерью, готовые защитить её, если отец окончательно свихнётся. Отныне Нин Цанму был для них вычеркнут из списка живых. Он стал ещё одним врагом. Они больше не поверят ни единому его слову. Как только всё закончится, Нин Сицзе перероет все его дела и заставит старого лжеца заплатить за каждый день их обмана!
Мэй Чансун с тревогой следил за Нин Цанму. Что задумал этот псих?! Не дай бог он тронет Цзи Бо!
А Нин Цзибо, глядя на страдания «отца», лишь злорадно ухмылялся. Так тебе и надо, старый козёл! Моя мать столько лет терпела твои грязноводные ухаживания ради нашей семьи! А ты что ей дал?! Паршивую виллу на задворках?! Если бы не твои деньги, мы с мамой и папой давно жили бы счастливо!
— А-а-а-а-а-а-а! — взревел Нин Цанму.
Слова покойного отца и страшная правда о двадцати годах обмана слились в его голове в единый ураган. У него ничего не осталось. Всё отнято! И виной всему — Ли Сяоянь и её ублюдок!
— Ли Сяоянь! Нин Цзибо! Вы, конченные мрази! — Нин Цанму помутившимся взором уставился на койку. — Я УБЬЮ ВАС!
Слепая ярость захлестнула его. Нин Цанму коршуном бросился на Нин Цзибо!
— Нин Цзибо, сдохни, тварь!
ПАЛAК!
Прежде чем парень успел среагировать, тяжелая ладонь Нин Цанму врезалась ему в челюсть. Нин Цзибо отлетел на подушки, а на его щеке тут же налился багровый отпечаток. Не дав ему прийти в себя, Нин Цанму обрушил на его лицо град оглушительных кулачных ударов!
Нос, глаза, губы, скулы — Нин Цанму бил без разбора, превращая лицо подкидыша в кровавое месиво. Он походил на взбесившегося пса, рвущего добычу!
— Подонки! Сдохните! Сдохните-е-е!
— А-а-а-а! Не бей! Хватит! Дедушка, спаси!
— Цзи Бо! — Мэй Чансун от ужаса чуть не лишился чувств. — Сицзе, Яньцзюнь, быстрее остановите отца! Не давайте ему бить Цзи Бо! Скорее!
Девушки даже не шелохнулись, наградив старика лишь ледяными взглядами. У Мэй Чансуна всё внутри похолодело. Всё кончено… Они не пальцем не пошевельнут ради Цзи Бо. Они хотят его смерти!
— Юэюэ?! — Мэй Чансун перевёл взгляд на дочь, но Мэй Юэюэ лишь испуганно отшатнулась.
Никто не помог бы парню. А Нин Муюнь… тот вообще словно наслаждался шоу.
— Спасите! Дедушка-а-а!
Слыша крики внука, Мэй Чансун понял: защитить Цзи Бо может только он сам. Стиснув зубы, старик бросился вперёд:
— Нин Цанму! Отвали от Цзи Бо! Оставь его в покое!