Глава 746 - Подмена наследника
— Так это она?
Женщина на фотографии с тонкой полоской узких губ, лисьим разрезом глаз и острым, точно подбородок хищницы, подбородком излучала хитрость и коварство. Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы в душе вспыхнули невольное отвращение и настороженность.
Едва Мэй Юаньюань разглядела этот снимок, вся обида и гневливая боль, копившиеся в её груди годами, вырвались наружу сокрушительным цунами.
— Нин Цанму! — закричала она, и голос её сорвался на визг. — Эта дрянь и есть твоя тайная шлюха?!
Её родного сына похитили и продали больше двадцати лет назад! Двадцать с лишним лет она, точно слепая, растила уродливое отродье этой твари! А собственный муж вместе с этой девкой водил её за нос, осыпая ложью!
Её сердце терзали невыносимая обида, ярость и предательство. Эмоции захлестнули Мэй Юаньюань с такой силой, что она была готова ногтями разорвать Нин Цанму на куски.
— Нин Цанму! Ты, подонок! Отвечай! Говори со мной, сволочь!
Нин Цанму скосил глаза, метнув угасающий взгляд на фотографию в руках Нин Муюня. Когда-то давно женщина со снимка казалась ему единственной настоящей любовью… Но теперь за всей этой былой нежностью и лаской проступал лишь хладнокровный, ядовитый расчёт.
От гнева, стыда и досады грудь Нин Цанму судорожно вздымалась. Он хотел выкрикнуть проклятие, но после серии оглушительных ударов судьбы язык его не слушался. Он лишь беспомощно глотал воздух, судорожно хватая ртом кислород на мягком диване.
— Нин Цанму! Ты что, подох там?! — Глаза Мэй Юаньюань налились безумным, кровожадным блеском. — Ты вместе с этой тварью украл моего ребенка! Вы заставили меня кормить и поить её ублюдка! Ты причинил мне столько зла! И что теперь?! Сделать сдал, а отвечать кишка тонка?! Ты что, онемел?! Говори со мной, падла!
— Сестра!..
— Мама!
Видя её сумасшедшую, истеричную ярость, Мэй Юэюэ и Нин Сицзе сжались от щемящей тоски.
Муж, с которым она прожила больше четверти века, не просто завела любовницу на стороне — он притащил в дом её бастарда и заставил законную жену воспитывать его! Любая женщина на её месте сошла бы с ума. А уж Мэй Юаньюань, чья гордыня всегда взмывала до небес, и подавно. С самого детства она была примером для подражания, после свадьбы вырастила дочерей, каждая из которых добилась успеха и высокого положения в обществе… И эта гордая, несгибаемая женщина получила самый подлый, самый сокрушительный удар в спину от человека, с которым делила постель!
Мэй Юэюэ даже больно было представить, что стало бы с ней самой на месте сестры. Нин Сицзе прекрасно знала характер матери и теперь вместе с тётей осторожно держала её за плечи, опасаясь, что сердце Мэй Юаньюань просто не выдержит и она окончательно лишится рассудка.
— Нин Цанму!..
— Да хватит тебе! — Нин Муюнь равнодушно взмахнул рукой, бросив на Нин Цанму ледяной, презрительный взгляд. — Какой смысл выбивать из него слова? Он обычный рогоносец, которого обвела вокруг пальца деревенская девка. Что путного он может тебе ответить?
— О-о-о… У-у-у… — Мэй Юаньюань посмотрела на холодное, безучастное лицо Нин Муюня, и из её глаз брызнули горькие слёзы. — Нин Цанму… за что ты так со мной? За что?..
— Хм, — хмыкнул Нин Муюнь. — Нин Цанму изначально был гнилой мразью. На что ещё ты рассчитывала? К тому же, как бы он ни поступил с тобой, ты не скиталась тринадцать лет по чужим углам. И когда ты вернулась в Семью Нин, тебя никто не унижал и не избивал изо дня в день. Если кто и имеет право злиться, так это я. А ты передо мной даже рта раскрыть не смеешь.
От его сурового окрика Мэй Юаньюань тут же осеклась и зажала рот руками, не смея больше рыдать вслух.
— Сынок… прости меня, я так виновата перед тобой…
— Оставь своё фальшивое милосердие при себе! — отрезал Нин Муюнь. — Я давно понял, что ты за дрянь. И всё же, хоть ты и дрянная мать, по сравнению с этой бабой ты выглядишь чуть ли не святой.
Мэй Юаньюань уставилась на фотографию в руках сына, и в её взгляде вновь вспыхнул дикий, лютый огонь.
— Сынок… Что ещё она сделала с тобой?! Скажи мне! Я её из-под земли достану! Я ей этого не прощу! Ни за что не прощу!
— Эта баба — родная сестра Ма Яньфан, — небрежно продолжал Нин Муюнь, игнорируя ее пыл. — Ма Яньфан в своё время не захотела связываться с семейным промыслом — а семейка у них, к слову, сплошь состояла из работорговцев и похитителей детей. Она сбежала из дома, сменила имя и устроилась прислугой в Семью Нин. А вот Ли Сяоянь до последнего помогала папаше промышлять кражей людей.
— Похитители детей?.. — Мэй Юаньюань и Мэй Юэюэ замёрзли, не мигая уставившись на Нин Муюня. Нин Сицзе и её сёстры подались вперёд, жадно ловя каждое слово. Они жаждали узнать, что же на самом деле произошло в прошлом.
Даже в глазах Нин Цанму мелькнула глубокая, беспросветная тоска. Ли Сяоянь… оказалась торговкой людьми…
— Именно так, — Нин Муюнь слегка покачал фотографией. — Эта тварь ничем не лучше своего папаши. Такая же конченная мразота без страха и совести. Правда, потом старого ублюдка накрыла полиция, а Ли Сяоянь со своими сообщниками успела сбежать. Когда её отца повязали, на свет выплыли все его старые грешки, и супостата приговорили к смертной казни.
При упоминании расстрела Мэй Юаньюань и остальные невольно перевели дух. Так ему и надо! Собаке — собачья смерть!
— После того как старого пса шлёпнули, Ли Сяоянь с подельниками залегла на дно, но спустя время снова взялась за старое. И как раз в тот период она пересяклась с никчёмным бездельником Мэй Тайчэном. Рыбак рыбака видит издалека — они быстро сошлись и стали любовниками. Вскоре баба понесла. И этим ублюдком оказался Нин Цзибо.
Нин Цзибо, лежавший на койке, с лютой ненавистью уставился на Нин Муюня, а Мэй Юаньюань и её родня ответили ему взглядами, полными глубочайшего омерзения.
— Смешно, не правда ли? — с усмешкой продолжал Нин Муюнь, скользнув по Нин Цзибо презрительным взглядом. — Ли Сяоянь, которая всю жизнь зарабатывала торговлей чужими детьми, вдруг забеспокоилась о будущем своего собственного дитяти. Она боялась, что её паршивые делишки испортят мальчику жизнь и он тоже вырастет преступником. Своими страхами она постоянно делилась с Мэй Тайчэном. А тот был тем ещё гнилым плодом. Желая отомстить тебе, Мэй Юаньюань, он придумал изощрённый план подмены наследника. Они решили украсть меня, а взамен подсунуть своего бастарда. Так они убивали сразу двух зайцев: обеспечивали сынку роскошную жизнь и элитное образование, а твоего родного ребёнка продавали на сторону, оставляя тебя с разбитым сердцем! План, надо признать, сработал на ура!
Нин Муюнь перевёл тяжелый взгляд с Нин Цзибо на Мэй Юаньюань.
— Нин Цзибо жил в Семье Нин больше двадцати лет вместо меня, пока я скитался по задворкам. А когда я вернулся, вы гнобили, били и унижали меня. Приходится признать: их замысел удался на славу.
— А-а-а!.. — Лицо Мэй Юаньюань исказилось от нечеловеческой ярости. Налитыми кровью глазами она въелась в Мэй Чансуна, а затем метнула убийственный взгляд на Нин Цзибо. — Мэй Чансун! Нин Цзибо! Вы оба… чтоб вы подохли! Подонки!
— О, если говорить о тех, кому пора на тот свет, они далеко не первые в очереди, — глаза Нин Муюня заледенели, когда он в упор уставился на Нин Цанму. — Главная мразота лежит прямо перед нами. Скажи, я прав, Нин Цанму?