Глава 666 - Легкая смерть — тоже своего рода счастье
— Жри! — рычал Лю Гэньбао, из последних сил заталкивая таблетку в рот Нин Цзибо.
Нин Цзибо сцепил зубы насмерть, напрягая все мышцы лица, лишь бы не дать ядовитой пилюле проникнуть внутрь!
Черт бы его побрал! Выродок! Как он вообще очнулся?!
Лю Гэньбао сжимал шершавую таблетку и безжалостно вдавливал её в плотно сжатые губы Нин Цзибо, но тот стоял насмерть. Заметив белоснежные, стиснутые до хруста зубы, Лю Гэньбао пололожил таблетку прямо на них и со всей дури обрушил сверху свой кулак!
Бум!
Два сокрушительных удара отозвались невыносимой болью в деснах. Нин Цзибо задрожал всем телом: казалось, челюсть вот-вот разлетится вглухую крошку. Но разжать зубы он не смел! Стоит ослабить хватку хотя бы на секунду, и эта проклятая дрянь провалится в горло — тогда ему конец!
Лю Гэньбао колотил от души, его костяшки уже превратились в сплошное кровавое месиво, но пробить оборону никак не удавалось. Шершавая таблетка так и лежала на зубах, словно насмехаясь над его беспомощностью.
Неужели ничего нельзя сделать?!
Лю Гэньбао занес руку, намереваясь одним мощным ударом выбить к чертовой матери весь этот проклятый забор из зубов, как вдруг его взгляд зацепился за небольшой просвет.
Это был передний резец, от которого осталась лишь половина — след от его предыдущего удара!
На губах Лю Гэньбао расплылась оскаленная, жестокая ухмылка.
Бешеный град ударов внезапно прекратился. Нин Цзибо не успел даже перевести дух, как почувствовал дикую боль — инородное тело протискивалось прямо сквозь образовавшийся скол!
Что происходит?! Откуда в резце дыра? Где вторая половина зуба?!
Прежде чем он успел сообразить, таблетка проскользнула сквозь щербину в ротовую полость! Если она провалится дальше — он мертвец! Что делать?! Что делать?!
Паника захлестнула его с головой. И тут его озарило: Нин Цзибо изо всех сил заткнул щель языком!
Горько! Невыносимо горько!
Язык мгновенно обожгло ядовитой горечью — таблетка быстро таяла от слюны, впитываясь прямо в слизистую. Кончик языка немел, свидетельствуя о том, что организм уже усваивает яд. Но убрать язык Нин Цзибо не решался. Получить микродозу через кончик языка или проглотить пилюлю целиком — выбор был очевиден!
Он терпел эту дикую муку, изо всех сил выталкивая таблетку языком наружу.
Лю Гэньбао с неистовством давил большим пальцем сверху, а Нин Цзибо снизу упорно выталкивал ее обратно. Пилюля постепенно растворялась в этом смертельном противостоянии, становясь все меньше и меньше. Нин Цзибо уже ощущал, как большая ее часть проникла внутрь.
В отчаянии Нин Цзибо закорчился всем телом, подняв на кровати шум.
Вдруг снаружи раздался четкий стук в дверь!
Глаза Лю Гэньбао хищно сузились. Он понял: сегодня довести дело до конца не удастся. Напоследок, сжигаемый лютой ненавистью, он со всей силы всадил кулак Нин Цзибо прямо по челюсти!
Хруст!
Сухой треск сломанного зуба заставил Нин Цзибо покрыться холодным потом от дикой боли. Но даже тогда он не посмел разомкнуть челюсти, до смерти боясь, что остаток пилюли провалится в глотку.
Сплюнув от досады, Лю Гэньбао метнул на него бешеный взгляд и быстро выскользнул из палаты.
Лишь когда шаги за дверью стихли, Нин Цзибо разжал челюсти и выплюнул размокший огрызок.
Шатающиеся зубы норовили выпасть, кончик языка горел огнем, а из глаз самовольно брызнули слезы.
— К-кто ты такой?.. — зарыдал он, едва шевеля распухшим языком. — За ч-что ты со мной так?..
В темной палате слышались лишь его тихие, жалкие всхлипы, а единственным слушателем был отвратительный обрубок ядовитой пилюли на полу.
— Где я вообще?..
Щелк.
Дверь снова медленно отворилась.
Нин Цзибо мгновенно зажал рот и сжался в комок. Неужели этот монстр вернулся?! Он уставился в темный потолок, а сердце от ужаса готов был выпрыгнуть из груди.
О Боже! Кто этот человек?! За что он так со мной?! Помогите! Кто-нибудь, спасите меня! Спасите-е-е-е!
Шаги приближались к кровати и внезапно смолкли. Нин Цзибо задрожал как осиновый лист.
Не бей меня! Пожалуйста, не бей!
— Цзи Бо, ты очнулся?
Этот голос... Старшая сестра?!
Нин Цзибо распахнул глаза. У кровати с абсолютно бесстрастным лицом стояла Нин Сицзе.
— Старшая сестра! — В его голосе прозвучало такое неистовое облегчение, какого он не испытывал никогда в жизни. — Наконец-то ты пришла! Где я?!
Нин Сицзе смотрела на него холодным, пустым взглядом.
— Цзи Бо, ты совсем ничего не помнишь?
— Помню... Ах, вспомнил! — запричитал он. — Этот выродок Нин Муюнь засадил меня в полицию! А потом пугал меня снимками Лю Итин! Сестра, скажи, эта паскуда Нин Муюнь уже сдохла?!
Пальцы Нин Сицзе сжались в кулаки, а в глазах на мгновение мелькнула смертоносная жажда крови.
— Нет. Он живет и в ус не дует.
— Черт бы его драл! — ругнулся Нин Цзибо, а затем жалобно плаксивым тоном добавил: — Сестра, где я? И... только что тут был какой-то псих! Он избил меня и пытался отравить дрянью какой-то! Мне так больно...
— Вот как? — Уголок губ Нин Сицзе чуть изогнулся в едва заметной ухмылке. — И ты запомнил, как он выглядел?
— Не разглядел... — всхлипнул он. — Помню только, что он был диким и жестоким!
— Понятно, — кивнула Нин Сицзе. — Значит, вот как.
Нин Цзибо сейчас готов был молиться на старшую сестру.
— Сестра, вызови полицию! Я боюсь, что он вернется!
— Хорошо, — спокойно ответила она. — Ты отдыхай. Я обязательно заявлю на него.
— Угу... — Веки Нин Цзибо тяжелели с каждой секундой, на него накатила свинцовая усталость. — Тогда я посплю...
Не успел он договорить, как погрузился в глубокий сон.
Нин Сицзе смотрела на спящего парня, и глаза ее источали ледяной мрак. Она достала шприц, наполненный мутной жуткой жидкостью, и осторожно вогнала иглу в мягкую пластиковую трубку капельницы.
Медленно нажимая на поршень, она наблюдала, как мутная отрава струйкой смешивается с прозрачным раствором и постепенно течет в вену Нин Цзибо.
Убрав шприц, она холодно прошептала:
— Нин Цзибо... На самом деле тебе не стоило дергаться. Умереть тихо и без мучений — это тоже своего рода счастье.
Она надела резиновую перчатку, подняла с пола недоеденную пилюлю и нахмурилась. Что же это за дрянь?..
Вз-з-з... Вз-з-з...
— Алло?
— Сестра, мы нашли кое-что дома! Возвращайся скорее, сама посмотришь!
— Ладно, выезжаю.
Повесив трубку, Нин Сицзе бросила последний взгляд на Нин Цзибо и бесшумно вышла. В палате снова воцарилась гробовая тишина...