Глава 544 - Предсмертный вопль
— Начальник Яо! Поисково-спасательные работы завершены. Каковы дальнейшие приказания?
Яо Юньцзин бросила брезгливый взгляд на скорчившееся человекоподобное полено, в которое превратился У Минхой, и сухо ответила:
— А какие тут могут быть варианты? Того, кто ещё дышит — в реанимацию. Мертвецов — в морг на вскрытие.
— Есть!
Когда полицейские отошли, Яо Юньцзин посмотрела на Хань Юньсюань, висящую без чувств на руках у Нин Муюня:
— Что с ней?
— Обморок, — вздохнул Нин Муюнь. — Не выдержала известия о гибели родителей.
Яо Юньцзин одарила бессознательную женщину долгим, нечитаемым взглядом и произнесла:
— Неси её в больницу, пусть врач осмотрит. Мне нужно остаться здесь и проконтролировать оформление.
— Хорошо. Смотри аккуратнее, чтобы не произошло повторной детонации.
— Иди уже, — отмахнулась Яо Юньцзин. — Закончу тут и приеду к вам.
Нин Муюнь перехватил Хань Сиси и, придерживая Хань Юньсюань, направился к проезжей части.
Маленькая Сиси с тревогой всматривалась в бледное лицо матери:
— Дядя Нин, а с мамочкой правда всё будет хорошо?
— Конечно, малышка, — ласково улыбнулся Нин Муюнь. — Мама просто очень устала и поспит немного. Сейчас приедем в больницу, доктор посмотрит её, и всё пройдет.
— Угу! — Девочка мгновенно повеселела. — Дядя Нин, тогда пойдём скорей!
Проходя мимо машиной скорой помощи, Нин Муюнь увидел, как бригада санитаров затаскивает внутрь скорченную, обугленную тушу У Минхоя.
Глядя на это жалкое зрелище, Нин Муюнь почувствовал злорадное удовлетворение.
Отлично, что ты не сдох, тварь! Если бы ты умер прямо там, как бы я смог «отблагодарить» тебя по достоинству? Жви, У Минхой, живи всем смертям назло!
Двери скорой захлопнулись, и машина с ревом унеслась в сторону клиники. Нин Муюнь поймал такси и поехал следом.
...В салоне реанимобиля висел едкий запах горелого мяса.
У Минхой лежал на каталке, едва дыша. Каждая клетка его обгоревшего тела горела адским огнем — казалось, миллионы огненных муравьев заживо пожирают его плоть.
Сквозь мутную, серую пелену перед глазами он видел, как за окнами с бешеной скоростью проносятся силуэты зданий. Любое, даже самое незначительное движение отозывалось такой дикой мукой, будто с него живьем сдирали кожу.
Но хуже всего было то, что, кроме этой всепоглощающей боли и размытого зрения, он не ощущал больше ничего. Ни носа, ни ушей, ни пальцев на руках. Если бы не способность мыслить, он решил бы, что уже попал в ад.
Однако телесные муки не шли ни в какое сравнение с тем кошмаром, который бушевал в его разуме.
Перед тем как в приборной панели проскочила та проклятая искра, Хань Мосюань и Юй Шимань были еще живы. Да, тяжело ранены, да, на грани... но живы! У Минхой слышал их хриплые мольбы о помощи. И пусть в первую очередь он думал о собственном спасении, он намеревался вытащить и их — всё-таки старые друзья его родителей!
Но одна-единственная искра сожгла все его планы.
Концентрация паров бензина в салоне достигла критической отметки. И когда вспыхнул микроскопический разряд, спасения уже не было.
Огонь мгновенно заполнил замкнутое пространство. У Минхой, Хань Мосюань и Юй Шимань за доли секунды оказались в эпицентре пылающего ада. Пластик обшивки плавился, превращаясь в раскаленные капли, которые огненным дождем капали на зажатых людей.
Они были словно тушки кур, запертые в раскаленной духовке без возможности вырваться!
Огонь сожрал их кожу. У Минхой собственными глазами видел, как пламя заживо пожирает стариков, и слышал их дикие, нечеловеческие вопли, которые сначала перешли в захлебывающийся хрип, а затем сменились мертвой тишиной.
Эти предсмертные вопли до сих пор эхом гремели в его голове.
Отчаяние и ужас сковывали разум. Неужели... неужели он умрет?!
Нет! Он не может сдохнуть! Столько дел еще не закончено!
«Папа! Мама! Спасите меня-а-а-а!»
Заметив, что показатели на мониторе начали стремительно падать, фельдшер в скорой крикнул:
— Давление падает! Пульс нитевидный! Срочно адреналин!
— Быстрей, мы почти приехали!
Медсестра мгновенно набрала ампулу и всадила длинную иглу прямо через обугленную, спекшуюся корку на груди У Минхоя.
Вой сирены и писк медицинских приборов слились в единую, траурную элегию — предсмертную песнь угасающей жизни У Минхоя.
...Городская больница.
Мэй Чансун, который еще недавно стоял здесь с гордым видом, испарился в неизвестном направлении.
Чжоу Минжуй и Цинь Хуайли плелись следом за Мэй Юэюэ и Мэй Ии, которые намеревались во что бы то ни стало разыскать Нин Муюня. Нин Яньцзюнь молча указывала им дорогу.
Цинь Хуайли держался позади тещи, боялся проронить хоть слово — Мэй Юэюэ сейчас была похожа на разъяренную тигрицу.
Чжоу Минжуй хоть и считал решение жены и ее сестры глупым и опрометчивым, но не мог остаться в стороне, видя истощение Мэй Юаньюань. В свое время именно Мэй Юаньюань приложила максимум усилий, чтобы сосватать его с Мэй Ии. Из уважения к свахе он обязан был помочь.
Едва группа направилась к выходу, как во двор больницы с оглушительным ревом заехала скорая помощь. Медперсонал высыпал на пандус, перекрыв проход.
Из машины выкатили каталку с чем-то совершенно черным и дымящимся, отчего присутствующие невольно вскрикнули.
Цинь Хуайли отпрянул и спросил у пробегавшей мимо медсестры:
— Сестра, что с ним?!
— Тяжелейший тотальный ожог! Срочно в операционную! Расступитесь!
Глядя на «обугленный обрубок», который увозили на каталке, Цинь Хуайли почувствовал, как по спине пробежал мороз.
— Вот уж кому не повезло... Жуткая смерть.
— Хватит глазеть! — рявкнула Мэй Юэюэ. — Ищем Нин Муюня! Сегодня мы вытрясем из него всё!
— Ой, мам, смотри! — вдруг крикнул Цинь Хуайли, указывая пальцем в сторону холла. — Это же Нин Муюнь!
— Что?!
Мэй Юэюэ вскинула голову и опешила: Нин Муюнь шел по холлу, держа в левой руке ребенка, а правой прижимая к себе какую-то женщину!
Гнев мгновенно застлал глаза Мэй Юэюэ:
— Мать лежит без чувств из-за его жестокости, а этот ублюдок шляётся с бабами?! Сволочь! За мной!