Глава 522 - Мама, с Цзи Бо беда!
— Цзян Юньфэй! — Забыв обо всём на свете, Гу Цинъян бросилась в палату к дочерней койке. — Цзян Юньфэй, милая! Что с тобой? Воды хочешь? Мамочка сейчас нальёт!
— Доченька! — Офелия, бросив Мэй Юаньюань с сёстрами, побежала вслед за ней. — Доченька, как ты себя чувствуешь? Где болит?
Цзян Юньфэй перевела слабый взгляд на взволнованных женщин, улыбнулась уголками губ и едва слышно прошептала:
— Я... в порядке.
Чжу Юньроу бросила на стоящих у дверей сестёр Мэй ледяной взгляд и, не сказав ни слова, проследовала в палату.
Нин Яньцзюнь вздрогнула от этого пронизывающего взгляда.
«Девочка в палате — сестра Чжу Юньроу?! Но как такое возможно?!»
Пока Нин Яньцзюнь пыталась уложить это в голове, Мэй Юаньюань и две её сестры осторожно вошли следом.
— Э-э... — Цзян Юньфэй с недоумением воззрилась на неожиданных гостей. — Мама, а кто эти тётушки?
Гу Цинъян запнулась, а затем нехотя ответила:
— Фифи, это родные Нин Шусянь.
— Родные Нин Шусянь? — Мутный от наркоза разум Цзян Юньфэй пытался переварить услышанное. — Семья Нин Шусянь?..
Мэй Юаньюань колебалась лишь мгновение, после чего низко поклонилась девушке:
— Прости меня, дитя! Я — мать Нин Шусянь. Это моя вина, что я плохо воспитала дочь, и она принесла тебе столько страданий! Мне бесконечно жаль!
— Мать Нин Шусянь?.. — До Цзян Юньфэй постепенно начал доходить смысл происходящего.
Так значит... это мать брата Муюня?
Она присмотрелась к лицу стоящей перед ней женщины. Действительно, в чертах лица этой увядшей дамы прогадывалось неуловимое сходство с Нин Муюнем. Но зачем она пришла сюда?
Заметив замешательство дочери, Офелия тихо пояснила:
— Милая, она пришла, чтобы попросить тебя об одной вещи.
— Попросить меня? — удивилась Цзян Юньфэй. — О чём?
Офелия посмотрела на Мэй Юаньюань:
— Госпожа Мэй, говорите.
— Хорошо... — Мэй Юаньюань с трудом выдавливала из себя слова. — Дитя... тётя перед тобой виновата. Я плохо воспитывала свою дочь, и теперь её забрала полиция... Если ты не напишешь прощение, её отправят в тюрьму!
Цзян Юньфэй нахмурила бровки:
— Тётушка, я всё равно не понимаю...
Мэй Юаньюань подняла на неё полные отчаяния глаза и еле слышно прошептала:
— Поэтому... поэтому я молю тебя подписать расписку о примирении!
В палате воцарилась звенящая тишина. Воздух будто остыл на несколько градусов.
Гу Цинъян взглянула на Мэй Юаньюань ледяным взором и мягко обратилась к дочери:
— Фифи, решение только за тобой. Что бы ты ни выбрала, мама поддержит тебя.
— Да, доченька! — подтвердила Офелия, с нежностью смотря на Цзян Юньфэй. — Мамочка тоже на твоей стороне!
Чжу Юньроу молча кивнула, ласково глядя на младшую сестру.
Цзян Юньфэй ощутила, как в груди разливается душевное тепло. Но стоит ей перевести взгляд на поникшую Мэй Юаньюань, как перед глазами всплыл образ из прошлого — Нин Муюнь, лежащий в гробу в похоронном бюро...
Тогда он был точно таким же измождённым и истощённым!
Цзян Юньфэй прекрасно помнила то, что узнала, находясь рядом с Яо Юньцзин. В той жизни Нин Муюня погубили не только Шэнь Юньянь, Сун Чжаньхао и У Минхой. Свою руку к его гибели приложила и Семья Нин!
Она даже сейчас помнила тот день в траурном зале. Там была семья сестры Цзи, была семья сестры Чжу, была сестра Яо... Пришло так много знакомых и незнакомых людей! Но среди них не было ни единого человека из Семьи Нин! Ни одного!
Словно смерть Нин Муюня была для них чем-то совершенно обыденным и незначительным.
При воспоминании об этом сердце Цзян Юньфэй сжалось от жгучей боли за Муюня. Такой прекрасный, добрый брат Муюнь... А его родные даже не пришли попрощаться с ним!
Вернувшись в реальность, Цзян Юньфэй посмотрела на Мэй Юаньюань ледяным взглядом:
— Почему вы так жестоко поступали с братом Муюнем?
— Что?.. — Мэй Юаньюань побледнела от неожиданного вопроса. — Дитя... ты знаешь Муюня?
Гу Цинъян сухо пояснила:
— Моя дочь росла вместе с Муюнем с самого детства. Для неё он давно стал родным братом.
— Что?.. — Мэй Юаньюань и Нин Яньцзюнь переглянулись. В глазах обеих застыл беспросветный ужас.
Цзян Юньфэй вспомнила погибшего Муюня, и на её глаза навернулись слёзы:
— Брат Муюнь так любил вас! В детском доме он постоянно скучал по вам и мечтал найти свою семью! За что вы так поступили с ним? За что были так жестоки?!
— Мы... — Мэй Юаньюань попыталась что-то сказать, но слова застряли у неё в горле.
Слёзы одна за другой покатились по щекам Цзян Юньфэй:
— Он был готов отдать вам всё, а вы воздали ему хладнокровным предательством и жестокостью! В вас нет ничего человеческого!
— Фифи, не волнуйся так! Тихо-тихо! — испугалась Офелия, поглаживая дочь по руке. — Не нервничай, милая!
У Мэй Юаньюань оборвалось сердце. Она поняла, что надежда рушится у неё на глазах, но всё же предприняла последнюю, отчаянную попытку:
— Дитя! Тётя поняла свою ошибку! Я правда всё осознала! Я буду относиться к Муюню как к самому дорогому сокровищу! Я искуплю перед ним всю вину! Умоляю тебя, дай мне эту расписку!
Цзян Юньфэй медленно покачала головой:
— Разве можно какими-то компенсациями вернуть человеческую жизнь? Я не стану прощать вас от имени брата Муюня. Если вам нужна расписка — идите и просите его самого. Если брат Муюнь скажет мне простить вас, я подпишу бумагу. В противном случае — никогда.
Лицо Мэй Юаньюань посерло. Последняя нить надежды оборвалась.
«Как Муюнь может простить нас?.. Шусянь кончена...»
— Дитя! Милая! — Мэй Юаньюань сделала шаг вперёд, простирая дрожащие руки. — Тётя умоляет тебя! Сжалься! Подпиши бумагу!
Цзян Юньфэй одарила её ледяным взглядом и просто закрыла глаза, отворачиваясь.
— Хватит! — Гу Цинъян встала между ними, загораживая дочь. — Вы слышали, что сказала моя дочь. Она против. Покиньте палату. Ей нужен отдых!
Офелия сокрушённо вздохнула:
— Госпожа Мэй, мне очень жаль. Это решение моей дочери, и я не могу на него повлиять. Простите.
Мэй Юаньюань замерла, а затем прошептала, давясь слезами:
— Простите... Простите меня... Мне так жаль... У-у-у-у...
Мэй Юэюэ и Мэй Ии с горестным вздохом подхватили под руки сломленную, потерявшую рассудок от горя сестру и вывели её в коридор.
Цзян Юньфэй на мгновение приоткрыла глаза, посмотрела им вслед и снова сомкнула веки.
В больничном коридоре отчаяние, раскаяние и беспомощность наконец окончательно добили Мэй Юаньюань. Она упала на колени и забилась в безудержной истерике:
— Что же делать?! Что теперь делать?! Что будет с Шусянь?! Неужели её правда посадят в тюрьму?! Боже мой, за что?!
— Сестра! Сестра! — Мэй Юэюэ и Мэй Ии пытались утешить её, но безуспешно.
Обе сестры переглянулись, и в глазах каждой вспыхнула твёрдая решимость. Они не могли бросить старшую сестру в беде! Если не получается получить расписку о примирении, нужно искать другие пути! В любом случае они обязаны вытащить семейство из этой пропасти!
Нин Яньцзюнь, глядя на безутешно рыдающую мать, тоже мрачнела с каждой секундой.
«Если бы тогда Муюня не похитили... происходил бы сейчас весь этот кошмар?»
Тррр! Тррр!
Резкий звонок телефона заставил Нин Яньцзюнь вздрогнуть. Она ответила на вызов, и её лицо мгновенно пошло белыми пятнами.
— Мама! С Нин Цзибо беда!