Глава 48 - Шэнь Юньянь! Ты просто распутная тварь!
Нин Сицзе на мгновение опешила, обдумывая осуществимость этого плана.
— План-то хорош... но если сделать, как говорит шестая сестра, вся грязь ляжет на Нин Муюня, а мы...
— Старшая сестра, чего ты колеблешься?!
— Верно, старшая сестра! В конце концов, все эти беды натворил этот выродок Нин Муюнь! Поделом ему нести эту грязь!
— Да, старшая сестра! Делай, как говорит шестая сестра!
Нин Сицзе перевела взгляд на Нин Шусянь и Нин Юйянь, которые наперебой её подгоняли.
Затем посмотрела на исполненную надежды Нин Лолин и наконец приняла решение.
— Хорошо! Сделаем, как говорит шестая сестра! Я сейчас же позвоню в PR-отдел и велю им выпустить заявление по словам третьей сестры!
Сёстры Нин радостно загомонили.
Нин Сицзе, следуя плану Нин Лолин, набрала номер PR-отдела.
Мэй Юаньюань, наблюдая за этой сценой, довольно улыбнулась.
В тот самый миг, когда семья Нин пребывала в приподнятом настроении, мимо них прошёл лысоватый пациент с мерцающим «ланч-боксом» в руках. В глазах его плясали насмешливые огоньки.
— Какая же злобная семейка!
— Ну что ж, теперь все улики собраны!
— Есть видео, есть запись! Посмотрим, как вы теперь будете отпираться!
— Нин Юйянь! Готовься принять подарочек от вашего Короля Псов!
— Хе-хе...
--------------------------
Глубокая ночь. Улица Фэнсянь, съёмная квартира Нин Муюня.
После долгого ополаскивания тёплой водой температура тела девушки наконец вернулась в норму.
Прикоснувшись к ней, Нин Муюнь больше не чувствовал ледяного холода.
Он бережно поднял белокурую девушку, всё тело которой было покрыто ранами, и отнёс её в спальню.
Не обращая внимания на гнойные язвы, он плотно укутал её в чистое белое одеяло, чтобы она медленно согревалась.
Хотя температура тела и восстановилась, девушка была слишком слаба и всё ещё находилась в глубоком беспамятстве.
Она не могла пить, поэтому Нин Муюню оставалось лишь дать ей спокойно лежать и ждать, пока она очнётся.
Он подождал рядом немного, убедился, что всё в порядке, и лишь тогда вышел из спальни, чтобы отчистить грязь, которую девушка принесла с собой.
Ему самому тоже нужно было переодеться.
Нин Муюнь всегда любил чистоту.
Соскребать вонючую грязь тряпкой — занятие малоприятное, способное вызвать тошноту.
Нин Муюню приходилось отвлекаться.
Когда он согревал девушку в ванной, то успел внимательно осмотреть её раны.
Переохлаждение, перелом правой голени, гнойные язвы по всему телу, истощение, бесчисленные раны разной величины...
И это лишь то, что было видно снаружи.
Внутренние органы, психика, прочие функции организма — это ещё предстояло проверить.
Там, возможно, скрываются куда более серьёзные проблемы...
Состояние девушки было ещё более плачевным, чем у него самого, когда в детстве его похитили.
При мысли о том, что она пролежала целый день в зловонной грязи, сердце Нин Муюня сжалось от жалости.
Несмотря на отвратительный вид девушки, он не испытывал к ней омерзения.
Он был готов обращаться с ней с величайшей нежностью.
Если копнуть глубже, то, заботясь о ней, Нин Муюнь словно пытался хоть как-то загладить вину перед самим собой — тем маленьким беспомощным мальчиком, которого когда-то похитили.
Ведь тогда не нашлось никого, кто пришёл бы на помощь ему, маленькому и беззащитному...
Он протёр пол трижды, пока от мест, куда падала грязь, не перестало разить мерзкой тухлятиной.
Вместо неё Нин Муюнь наполнил комнату ароматом жасмина.
Вернувшись в ванную, он снял с себя пропахшую грязью одежду и лёг в ванну.
После целого дня скитаний Нин Муюнь тоже устал.
Он смотрел в потолок, опустошая мысли.
И вспомнил недавний звонок от Нин Шижуй.
У Нин Яньцзюнь обострилась болезнь позвоночника.
Болезнь упрямая, цепкая.
Вскоре после того как Нин Муюнь вернулся в семью Нин, Нин Яньцзюнь уже перенесла один приступ.
Боль была такая, что разрывала сердце и лёгкие, не давая пошевелиться.
Семья Нин отвезла её в больницу. Врачи осмотрели Нин Яньцзюнь и выписали кучу обезболивающих.
Но они не помогали — Нин Яньцзюнь продолжала корчиться от боли, не в силах вести нормальную жизнь.
Потом кто-то сказал, что помогает иглоукалывание.
Они объездили множество мест, ища врачей традиционной китайской медицины.
Те обследовали её и обнаружили, что проблема не только в позвоночнике — куда серьёзнее были затронутые меридианы!
При первой же попытке поставить иглы меридиан дал сбой.
От дикой боли Нин Яньцзюнь едва не прикусила язык.
Врачи, увидев это, наотрез отказались продолжать.
Боялись навлечь беду, оказаться виновными в смерти человека!
Нин Муюнь не мог выносить её мучений и отправился за помощью к своему наставнику.
Он пересказал ему всё, что нашли врачи, — пульс и прочее.
Наставник посерьёзнел и обучил его странному набору игл.
Но предупредил: не применять это умение, если нет крайней необходимости.
В лучшем случае — полный паралич, в худшем — мгновенная смерть.
Получить знание — ещё не значит добиться успеха.
Знания можно усвоить быстро, но практика требует шаг за шагом.
Чтобы поскорее избавить Нин Яньцзюнь от страданий, Нин Муюню пришлось отрабатывать этот набор игл на собственном теле.
Несколько раз ци едва не пошла не туда!
Наставник ругал его на чём свет стоит — мол, жить надоело?!
Ради освоения этого набора игл он едва не расстался с жизнью!
Нин Муюню оставалось лишь горько усмехаться — болезнь Нин Яньцзюнь не ждала.
Чем раньше он овладеет искусством, тем раньше она избавится от боли!
Всего за один короткий месяц он освоил тот набор игл.
Наставник восхищался им, называя гением, — освоить такое за месяц было настоящим чудом.
Но лишь сам Нин Муюнь знал: это не чудо.
Это — бесчисленные следы от игл по всему его телу.
С тех пор при каждом приступе он лечил её.
Благодаря этому набору игл Нин Яньцзюнь наконец избавилась от мучительной боли.
И смогла осуществить свою мечту — стать адвокатом.
Но кто же знал, что всё, что он сделал, окупится чёрной неблагодарностью!
В прошлой жизни, чтобы обелить Нин Цзибо, она без колебаний отправила его в тюрьму.
Именно из-за этого он навсегда лишился доброго имени.
А после этого у У Минхоя появилась лазейка, чтобы подставить его и довести до гибели...
Кап... кап... — капли воды сорвались вниз, прервав воспоминания Нин Муюня.
Глядя на покрытую паром поверхность воды, он подумал о больнице.
Эта тварь Нин Яньцзюнь сейчас мучается от приступа.
Небось корчится от боли, разрывающей сердце и лёгкие!
Эта неблагодарная дрянь — он ни за что на свете больше не станет её лечить.
Пусть хлебает своё страдание полной ложкой.
А Нин Шижуй?
Ха, жалкая врачушка с манией чистоты, которая умеет только пичкать гормонами!
Если она возьмётся лечить Нин Яньцзюнь, та, чего доброго, скончается от боли!
Как же хочется своими глазами увидеть страдания этой твари!
С лёгким сердцем Нин Муюнь выбрался из ванны и взял в руки рваную ночную рубашку девушки.
На рубашке не было ярлыка, но шёлковая ткань на ощупь была превосходной — вещь высшего сорта.
Нин Муюнь подержал рубашку в руках, колеблясь, а затем бросил её в стиральную машину вместе со своей грязной одеждой.
Это, возможно, последняя вещь девушки — нельзя выбрасывать её просто так.
Покончив со всеми делами, Нин Муюнь снова вернулся к девушке.
Глядя на беловолосую, покрытую гнойниками девушку, он погрузился в раздумья.
Откуда она взялась?
Есть ли у неё семья?
Почему ей так не повезло в жизни?
Нин Муюнь молча смотрел на девушку. В комнате воцарилась тишина...
--------------
Оглушительная музыка, ослепительные огни — это знаменитый бар «КТ» в Шанхае.
Нин Жаньжань сидела у барной стойки, безостановочно вливая в себя водку.
Только жгучее тепло этой крепкой дряни могло притупить боль в её душе!
— Нин Муюнь, ты, выродок! Из-за тебя моя жизнь превратилась в кошмар! Я тебе этого не прощу!
Нин Жаньжань опустила взгляд на телефон — уведомления зашкаливали за 99+.
— У-у-у... моя репутация теперь погублена навсегда!
— Почему я должна расплачиваться за грехи этого выродка Нин Муюня?
— У-у-у...
Нин Жаньжань плакала и пила, пила и плакала.
Знакомый голос неподалёку привлёк её внимание.
— Юньянь, милая, не слушай ты эту Жунжун! Слушай меня! Завтра же заставь этого придурка пойти с тобой в ЗАГС!
— Некоторые мужики — просто звери, не люди! Нам, женщинам, нужно уметь за себя постоять!
— И главное — сначала заставь этого сального типа подписать соглашение об уходе без единого гроша, и только потом иди с ним разводиться! Тогда этот вонючий Нин Муюнь не получит от тебя ни копейки!
— У нас, женщин, есть не только матка, но и мозги!
— Нам, женщинам, нельзя давать себя в обиду!
— А если он всё ещё будет упираться — ты при разводе у окна первой подписывай документы! Тогда ему придётся сдаться!
— Ты обязательно сделай, как я говорю!
— Сяовэй, не волнуйся! Я себя в обиду не дам!
— Я заставлю его на коленях умолять!
Нин Жаньжань прищурила пьяные глаза и, узнав говорившую, мгновенно вскипела от ярости.
Схватив бутылку водки, она, пошатываясь, направилась к одной из кабинок.
Нин Жаньжань замахнулась и со всей силы опустила бутылку на стол.
Бум!
Бутылка разлетелась вдребезги. Фруктовая тарелка перемешалась с осколками стекла — кругом царил хаос.
Двое сидевших в кабинке с изумлением уставились на Нин Жаньжань.
— Шэнь Юньянь, ты, дрянь! Во всём виновата только ты!
— Если бы ты не сбежала со свадьбы, этот выродок Нин Муюнь не сошёл бы с ума и не разнёс бы нашу семью в пух и прах! Ты просто распутная тварь!
Шэнь Юньянь ошеломлённо смотрела на обезумевшую от ярости Нин Жаньжань. При мысли о двух миллиардах, испарившихся с её компании, в ней тоже вскипела ярость!
Она резко вскочила и, уставившись на Нин Жаньжань, заорала в ответ:
— Нин Жаньжань! Это ты — конченная тварь!