Глава 341 - Юаньюань! Как Лолин докатилась до такого?!
Словно небесный разряд с оглушительным треском расколол небеса и с размаху ударил прямо в Нин Лолин. Несмолкаемый гул и звон заполнили сознание, не давая вырваться из липкого, оцепеняющего шока.
«Больше никогда не сможет встать? Что это значит?.. Как это — не сможет встать? Я ведь цела... Так почему же я не смогу ходить?»
Пока Лолин блуждала в тумане неведения, Мэй Юаньюань, Нин Сицзе и все остальные погрузились в непроглядную пучину скорби.
Мэй Юаньюань всем телом дрожала, не сводя взгляда с ног Нин Лолин. По её категоричному требованию врачи сохранили дочери конечности, не став проводить ампутацию. Однако от судьбы спасти не удалось. Ноги не откликались на импульсы. Они были мертвы. Лолин навсегда прикована к постели!
Юаньюань помнила, как дочь с горящими глазами делилась мечтой стать всемирно известным музыкантом. Эта целеустремлённость всегда была главной гордостью Мэй Юаньюань. Репетиторы, лучшие инструменты, воспитание эстетического вкуса... Прекрасный бутон, выращиваемый с таким трудом, готов был распуститься и принести долгожданные плоды. Достаточно было победить в этом конкурсе, чтобы имя Нин Лолин загремело на весь мир, открывая перед ней блистательные перспективы!
И вот теперь...
Ноги бесполезны. Двадцать лет каторжного труда и упований в мгновение ока обратились в прах! Дочь сломана.
Нин Цанму смотрел на онемевшую дочь, и сердце его сжималось от невыносимой боли. Главной гордостью его жизни всегда были семь дочерей — одна красивее другой! Мало того, во многих вещах они превосходили сыновей его спесивых приятелей. Выводя дочерей в свет, он купался в завистливых взглядах окружения. А теперь у Лолин отняли ноги. Калека! Как теперь выводить её в общество? Как хвастаться? Что скажут люди за спиной? Разговоры о том, что у Нин Цанму дочь — инвалид, станут смываемым лишь кровью позором для его тщеславной натуры.
А если вспомнить, что Нин Цзибо всё ещё за решёткой в полиционном участке, а Нин Шижуй покрылась смердящими гнойниками... Смесь ярости и стыда готова была разорвать Нин Цанму изнутри!
Как Нин Муюнь посмел?! Как этот подлец дерзнул натравить фанатика, чтобы так изуродовать шестую сестру?! Какая неслыханная наглость! Выставить его, Нин Цанму, на посмешище перед всем городом! Этого нельзя так оставлять!
Глядя на застывшую Лолин, Нин Сицзе чувствовала, как рушится её последняя надежда. Когда в операционной зашла речь об ампутации, Сицзе искренне верила, что если ноги удастся сохранить, Лолин постепенно поправится и снова ступит на музыкальную сцену.
Но увы...
Взирая на потерянных родителей и парализованную сестру, Сицзе вспоминала цепочку событий, приведших к катастрофе, и тяжело, беспомощно вздыхала. Да, фитиль к этой пороховой бочке поднёс Нин Муюнь. Но если бы Лолин раньше не творила тех мерзостей, разве смог бы Муюнь ухватить её за больное место? Разве решился бы тот безумец идти на таран с намерением умереть вместе с ней?
Взгляд Сицзе, обращённый к сестре, становился всё более сложным и тяжёлым.
«Лолин... Зачем ты совершала всё это? Неужели твоя прежняя кротость была лишь фальшивой маской?»
Нин Яньцзюнь тоже едва сдерживала слёзы. Будучи четвёртой сестрой, она с трепетом относилась к младшим. И особенно к Нин Лолин — с самого детства та была сообразительной, милой и умела подбирать ласковые слова. Из всех братьев и сестёр, за исключением Нин Цзибо, Яньцзюнь больше всего баловала именно Лолин.
И во что превратилась её любимица? Оставшуюся жизнь проведёт в инвалидном кресле! Для девушки, боготворившей изящные туфли на высоком каблуке и скрипку, это был смертельный удар.
Вспомнив о Цзи Бо, томящемся в камере, Яньцзюнь ощутила, как по спине пробежал леденящий ужас.
«Неужели всё это — месть Муюня? Тот самый Нин Муюнь, которого они годами игнорировали и гнобили? Когда он успел стать настолько могущественным и беспощадным?»
Глубокий, животный страх сжал её сердце в тиски.
«Как далеко он готов зайти? Неужели он не успокоится, пока не уничтожит всю нашу семью дотла?»
Яньцзюнь перевела взгляд на Нин Шижуй, чьё лицо было покрыто отвратительными нарывами. Положение пятой сестры тоже оставляло желать лучшего. Хотя обе венболезни поддавались лечению, это были не волшебные снадобья — мгновенного исцеления ждать не приходилось. А ведь Шижуй — повернутая на чистоте помешанная! Представив, через какой ад мучений ей предстоит пройти, Яньцзюнь снова тяжко вздохнула.
«Мы же одна семья... Почему всё докатилось до этой пропасти?»
Нин Шижуй не предавалась глубоким размышлениям. Глядя на онемевшую Лолин, она пылала гневом и одновременно сгорала от жалости. Какая гордая и прекрасная была её шестая сестрица! А теперь Нин Муюнь превратил её в ничто. Как ей теперь жить?
Вспоминая собственную беду, Шижуй казалось, будто мир вокруг рухнул. Когда же начались эти кошмарные перемены?
Бум!
Дверь палаты стремительно распахнулась. Вбежавшая пара средних лет приковала к себе взоры всех присутствующих.
— Дядя? — удивлённо выдохнула Нин Сицзе.
Мэй Юаньюань тоже обернулась и с изумлением уставилась на вошедших:
— Вторая сестрица? Второй зять?
Мужчина и женщина взволнованно подбежали к постели:
— Старшая сестра! Что здесь произошло?! Почему в новостях передают, будто Юйянь накачали наркотиками?! И что... что случилось с Лолин?!
Юаньюань и сестры Нин мрачно опустили головы, не зная, как объяснять произошедшее.
В этот момент в палату вошла ещё одна пара, поддерживавшая под руку пожилого человека. Из-под седых волос старика проглядывало властное, привыкшее к беспрекословному подчинению и исполненное спеси выражение лица!
Завидев его, Мэй Юаньюань тёмной тучей насупилась.
Нин Цанму, понимая, что жена не станет говорить с отцом, поспешно шагнул вперёд:
— Отец, тут такое дело...
— Заткнись! — Старик ткнул в него тростью, заставив Цанму проглотить слова. — Я хочу услышать всё из её собственных уст! Юаньюань! Объясни, что происходит?! Почему Лолин превратилась в калеку?! Кто это сделал?!