Глава 330 - Юньроу, готовься поглотить «Сяйи Медиа»! Что?!
— Я... я... — Цзян Юньфэй замялась, не зная, что ответить.
Её воспоминания о жизни до детского дома были абсолютным чистым листом. Все её детство сводилось к заботе директора приюта и той трепетной защите, которую дарил ей Нин Муюнь. Слово «родители» в её маленьком сердце никогда ничего не значило.
Она не знала, что должна чувствовать к биологическим родителям. Обиду? Печаль? Гнев? Нельзя испытывать эмоции к фантому, которого никогда не было рядом.
К тому же, сейчас у неё уже были настоящие мама и папа — Цзян Хунъань и Гу Цинъян. Они окружили её такой теплотой и заботой, о которой она раньше не смела и мечтать. У неё была семья.
И вот теперь появляется Чжу Цзинхэн и говорит, что она — их пропавшая дочь, и предлагает сделать ДНК-тест. Первой реакцией Цзян Юньфэй было подсознательное отторжение.
Цзи Юньи и Хо Ваньлинь стояли рядом, молча ожидая её ответа. Цзи Юньи испытывала к Цзян Юньфэй смешанные чувства, ведь та выросла вместе с Нин Муюнем, но искренне желала ей обрести родную семью. А Хо Ваньлинь хоть и презирала Цзян Юньфэй за то, как та поступила с Муюнем в прошлом, всё же с любопытством ждала развязки.
Заметив замешательство на лице девушки, Чжу Цзинхэн и Офелия переглянулись.
— Милая, тебя что-то смущает? — тихо спросил Чжу Цзинхэн.
Цзян Юньфэй подняла на них несмелый взгляд:
— Можно... я задам вам один вопрос?
— Конечно! — в один голос отозвались супруги. — Спрашивай о чём угодно, мы всё тебе расскажем!
— Скажите... как именно пропала ваша младшая дочь?
Лица супругов омрачились. Офелия сжала губы, её глаза наполнились слезами:
— В тот год... я только-только родила малышку. Я была так истощена, что сразу заснула. А когда очнулась... её уже не было. Мы перевернули всю больницу, но так и не смогли её найти. Она будто испарилась...
Чжу Цзинхэн крепко обнял жену за плечи и качнул головой:
— Это моя вина. Я не должен был выходить из палаты в тот день. Если бы я остался рядом, нашу малышку никто бы не смог украсть...
Глядя на плачущую Офелию, Цзян Юньфэй ощутила укол в сердце, но следом нахлынули другие мысли, вытеснившие эту мимолётную боль.
— А вы... вы любили её?
— Любили?! — в один голос воскликнули Чжу Цзинхэн и Офелия. — Мы ни на один день не прекращали думать о ней и любить её всем сердцем!
Цзян Юньфэй посмотрела на их искренние, полные боли лица, и опустила голову.
— Дядя Чжу, тётушка Чжу... Меня с детства сдали в приют. Я не помню ничего, что было до этого. Я росла очень трусливой, меня все обижали, а я даже сдачи дать не могла. И только Муюнь-ге с риском для себя всегда защищал меня... Потом меня удочерили мои нынешние родители. Они дали мне ту любовь, которой у меня никогда не было. Я... я не знаю, ваша я дочь или нет. И не знаю, хочу ли знать.
Супруги слушали её тихий, дрожащий шепот, и их сердца разрывались от жалости. Но они не могли предъявить ей ни единого упрёка за эти слова.
Цзян Юньфэй подняла заплаканные глаза:
— Дядя Чжу, тётушка Чжу... Я не могу сейчас согласиться на ДНК-тест.
— Почему, милая?
— Потому что я больше не имею права причинять боль тем, кто меня любит! — Слезы Цзян Юньфэй брызнули из глаз и со звоном упали на пол. Она судорожно сжала пальцами край юбки. — Муюнь-ге был добр ко мне с самого детства. Когда меня обижали, он дрался за меня, хотя сам терпеть не мог насилия! В приюте было туго с едой, но он всегда отдавал мне самые вкусные куски. Он был для меня самым важным человеком на свете! И как я ему отплатила?!
Её голос прервался всхлипом:
— Чтобы в новой школе никто не узнал, что я из приюта, я при всех заявила, что не знаю его! Я предала его, спасая свою шкурку, и из-за меня его строго наказали! Он был ко мне так добр, а я оказалась настоящей дрянью! Теперь Муюнь-ге даже слышать обо мне не хочет... И это справедливо! Это моя вина! И поэтому... я не могу снова поступить эгоистично! Если я соглашусь на тест без ведома родителей, это ранит маму и папу, которые воспитали меня. Я не хочу снова предавать тех, кто меня любит! Простите меня...
Цзян Юньфэй низко поклонилась им.
Чжу Цзинхэн и Офелия смотрели на неё со слезами на глазах. Им было неимоверно больно за её тяжелое детство, но одновременно они гордились тем, какой чуткой и верной девушкой она выросла.
— Дитя мое, встань! — Чжу Цзинхэн мягко поднял её за плечи.
— Дядя Чжу...
— Это мы виноваты! — Офелия сжала её ладони. — Мы слишком поторопились и не подумали о твоих чувствах. Прости нас. Ты чудесная девушка, и мы были бы счастливы, если бы ты оказалась нашей дочерью.
— Тётушка...
Чжу Цзинхэн тепло улыбнулся:
— Не переживай, милая. Мы не будем принуждать тебя к тесту. Но скажи... можем мы хотя бы встретиться с твоими родителями?
— С мамой и папой?
— Да, — кивнула Офелия. — Мы просто хотим поблагодарить их за то, что они выростили такую замечательную дочь, и поговорить. Можно?
Встретившись с их надеющимися взглядами, Цзян Юньфэй помедлила, но всё же кивнула.
— Отлично! Спасибо тебе! — обрадовались супруги.
Пока они радовались, мысли Цзян Юньфэй снова унеслись за дверь палаты.
«Муюнь-ге... если бы мы только могли вернуться в прошлое...»
-----------------------
В коридоре больницы Чжу Юньроу с легким румянцем на щеках смотрела на Нин Муюня:
— Муюнь, так о чём ты хотел поговорить?
Нин Муюнь ответил с абсолютной серьезностью:
— Юньроу, скандал с Нин Юйянь уже просочился в прессу. Её репутация уничтожена. Она больше никогда не сможет вернуться на сцену.
— Муюнь, ты... — Чжу Юньроу не ожидала, что за то короткое время, пока его не было, он успеет нанести такой сокрушительный удар.
Но не успела она переварить эту новость, как Нин Муюнь огорошил её следующим заявлением:
— И ещё одна деталь. Компания «Сяйи Медиа» — труп. Готовься поглотить её активы!
— А-а?! — Чжу Юньроу от шока лишилась дара речи.