Глава 317 - Господин У, у меня для вас сенсация!
Красно-синие проблесковые маячки резали тьму перед отелем.
Прибывший спецназ без лишних церемоний упаковал всю компанию во главе с бьющейся в экстазе Нин Юйянь.
Девушка, которую Нин Муюнь долго удерживал на полу, извелась до полусмерти. Из её разбитых губ сочилась слюна пополам с кровью, а отупляющее действие яда наконец окончательно парализовало её мышцы. В машину скорбную актрису заносили под руки, словно тряпичную куклу.
Что же до троицы организаторов, то они вжали головы в плечи так глубоко, будто надеялись раствориться в воздухе. Их растолкали по автозакам одного за другим.
Глядя на удаляющиеся мигалки, Нин Муюнь процедил через зубы:
— Яо Юньцзин, я сначала поеду в больницу с Юньроу. Чуть позже подтянусь к тебе.
— Без проблем, — хмуро ответила начальник полиции, бросив короткий взгляд на носилки с Офелией. — Позаботься о ней.
— Угу.
Муюнь кивнул и прыгнул в санитарную машину.
В больнице Офелию мгновенно уволокли в реанимационный блок. Чжу Юньроу и Чжу Цзинхэн метались перед закрытыми дверями, вытирая град пота со лба.
Цзи Юньи мягко обнимала Юньроу за плечи. Хотя в университетские годы они вечно цапались, в минуты настоящей беды их связь проявлялась во всей полноте. Девушка нежно утирала подруге слезы, шепча слова утешения.
Обычно гиперактивная Хо Ваньлинь сидела на скамейке, поджав ноги, совершенно опустошенная. Такая светлая, добрая женщина пострадала от рук этой мрази... В душе Ваньлинь бушевала смесь ярости и глухого страха за жизнь Офелии.
Цзян Юньфэй с трепетом всматривалась в красное табло над дверью. Хотя с тётушкой Офелией они были знакомы от силы пару часов, то искреннее, почти материнское тепло, которым иностранка окружила её, глубоко тронуло сердце Цзян Юньфэй. Мысль о том, что эта замечательная женщина ранена, отзывалась тупой болью в её собственной груди. Она беспрестанно молилась про себя.
И вместе с тем Цзян Юньфэй то и дело бросала взгляды на Нин Муюня. С самого выезда из отеля её брат Муюнь не уронил ни единого слова. Она слишком хорошо знала его: он пожирал себя изнутри. Он винил себя за то, что недосмотрел, не защитил...
«Брат Муюнь... Зачем же ты вечно взваливаешь чужие грехи на свои плечи? Это ведь трагическая случайность, ты не мог этого предугадать...»
Чжу Цзинхэн чувствовал, как внутри него всё горит огнем. За двадцать с лишним лет брака его любовь к жене не угасла ни на йоту. Из-за давней трагедии с пропажей младшей дочери он нёс перед Офелией тяжкий крест вины, отчего любил её с какой-то отчаянной, болезненной нежностью. И вот сейчас она за этими дверями, а он стоит снаружи и ничем не может помочь! Это бессилие сводило бизнес-титана с ума.
Он резко повернулся к Муюню:
— Парень! Как ты мог это допустить?! Как ты позволил этой мрази так искалечить твою тётушку?!
Нин Муюнь виновато опустил голову под его испепеляющим взглядом:
— Дядя Чжу, простите меня. Я не уберег её.
— Простите?! — вскричал Чжу Цзинхэн, задыхаясь от гнева и отчаяния. — Да толку от твоих «простите»?! Смотри, в каком она состоянии!
— Папа! — Чжу Юньроу заслонила Муюня собой. — Папа, виноваты те твари! Муюнь сам этого не хотел!
Муюнь молчал, лишь ниже клонил голову, принимая весь удар на себя.
Глядя на рыдающую дочь, Чжу Цзинхэн тяжело, сокрушённо вздохнул:
— Парень... Что твоя тётушка вообще говорила тебе там, в коридоре? Зачем она пошла за тобой?
Нин Муюнь бросил сочувственный взгляд на Чжу Юньроу и тихо произнес:
— Тётушка вышла за мной, чтобы спросить... как ей найти путь к сердцу Юньроу. Она безумно любит дочь, но совершенно не понимает, как преодолеть эту пропасть. Только ради этого она пошла за мной...
Слова Муюня прозвучали как гром среди ясного неба. Чжу Цзинхэн и Чжу Юньроу замерли, будто поражённые молнией.
— Мамочка... — Юньроу закрыла лицо руками, и слезы прорвали последнюю плотину. — Мамочка, прости меня!.. Я не должна была вести себя как дрянь! Не должна была капризничать!.. Мамочка!..
Цзи Юньи судорожно привлекла ее к себе:
— Юньроу, милая, не плачь! Слышишь? Она выкарабкается, обязательно выкарабкается!
Чжу Цзинхэн сжал челюсти так, что зубы затрещали. Всё это — его вина! Если бы он тогда, много лет назад, уследил за малышкой, Офелия не сошла бы с ума от горя, а Юньроу не выросла бы с этой дикой обидой в душе... Офелия не мучилась бы каждый день! Всё из-за его, Чжу Цзинхэна, никчёмности!
На больничный линолеум упали тяжелые, скупые мужские слезы.
Видя эти терзания, Муюнь ощущал, как его собственное сердце наливается свинцом.
Бум!
Двери реанимации распахнулись. Каталка с Офелией выкатилась в коридор.
— Мама!
— Жена!
Чжу Цзинхэн и Юньроу первыми бросились к врачу:
— Доктор, что с ней?!
— Пациентка получила сильный удар в затылочную область. Есть неглубокая рваная рана, но, к счастью, кости черепа целы и мозг не пострадал, — успокаивающе произнес хирург. — Мы обработали рану, наложили швы и сделали укол от столбняка. Несколько дней строгого постельного режима, и после заживления её можно будет выписать.
— Спасибо, доктор! Спасибо вам огромнейшее! — Чжу Цзинхэн готов был расцеловать врача.
Все присутствующие облегчённо перевели дух.
Юньроу припала к каталке, разглядывая белоснежные бинты на голове матери, и снова зашлась в плаче:
— Прости меня, мамочка... Прости!..
Чжу Цзинхэн положил ладонь на плечо дочери:
— Роуроу, давай сначала переведём её в палату, пусть отдохнет.
— Да!
Офелию поместили в отдельную VIP-палату. Медсестра, поправив капельницу, строго предупредила:
— Больной нужен абсолютный покой. Пожалуйста, выйдите в коридор.
Когда они вышли, Чжу Юньроу продолжала сжимать кулачки, всхлипывая у двери.
— Юньроу, прости меня, — тихо проговорил Муюнь.
— Муюнь! — Не выдержав, девчонка уткнулась носом в его грудь и зарыдала в голос.
Чжу Цзинхэн, Цзи Юньи и Цзян Юньфэй переглянулись, но ни у кого не поднялась рука разнять их в такую минуту.
— Муюнь... Я ведь правда дрянь, да? Я так сильно мучила её...
— Ты замечательная дочь, — Муюнь гладил её по волосам. — Это моя вина.
— Муюнь-а-а-а!.. — Ещё сильнее зарыдала девчонка, пропитывая слезами его рубашку.
— Сынок? Что ты здесь делаешь?
Внезапный голос разрезал тишину коридора.
Все обернулись. В нескольких шагах стояла Мэй Юаньюань, ошеломлённо переводя взгляд с Муюня на незнакомую плачущую девицу в его объятиях.
Хо Ваньлинь намупилась:
— Цзи Юньи, это ещё кто?
Глаза Цзи Юньи обдали пришедшую лютым морозом:
— Это биологическая мать Нин Муюня.
— Что?! — Хо Ваньлинь и Чжу Цзинхэн уставились на Мэй Юаньюань с отвращением.
— Сынок, да что здесь стряслось? — Мэй Юаньюань сделала шаг вперед.
Муюнь слегка отстранил Юньроу и взглянул на мать с такой ненавистью, что та поневоле отступила.
— Что стряслось? А ты пойди и спроси у своей драгоценной третьей дочурки!
— Юйянь?! — Мэй Юаньюань охватила паника. — Сынок, что с Юйянь?! С ней что-то случилось?!
— Нин Юйянь как бешеная собака напала на моих друзей! — чеканил каждое слово Муюнь. — Она пробила голову матери моей подруги! И более того — эта тварь, похоже, накачалась наркотой! Мэй Юаньюань, восхитись своей замечательной дочкой!
— Наркотой?! — У Мэй Юаньюань земля поплыла из-под ног. — Сынок, этого не может быть! Как Юйянь могла притронуться к этой дряни?!
Муюнь даже не стал слушать её кудахтанье. Он повернулся к Чжу Цзинхэну и Юньроу и низко поклонился:
— Юньроу, дядя Чжу. Сегодня я не уберег тётушку, и вся вина лежит на мне. Но обещаю вам: я добьюсь полного расчета. Каждый, кто приложил к этому руку, заплатит сполна!
С этими словами Нин Муюнь круто развернулся и пошёл к выходу.
— Сынок! Сыночек! — Мэй Юаньюань в ужасе побежала за ним. — Объясни же! Какая наркота?! Нет, мне нужно срочно в полицию!
Муюнь шёл по больничному скверу, доставая на ходу телефон. Набрав номер, он приложил трубку к уху:
— Алло, господин У? У меня для вас сенсация. Наисвежайшая.
На том конце провода Псиный Король аж подпрыгнул.
— Да! Высшее руководство «Сяйи Медиа» и их топовая звезда устроили групповой наркотический притон!