Глава 248 - Смертная казнь! С немедленным исполнением!
— Сторона защиты, у вас есть дополнения? — Судья повернулся к Нин Яньцзюнь.
— Кха… Угх… — Нин Яньцзюнь издала сухой рвотный звук и, бледная как полотно, опустила голову. — Нет! Я… я отказываюсь защищать этого убийцу!
Поняв, что дело решено, прокурор бросил благодарный взгляд на Яо Юньцзин и чётко произнёс:
— Ваша честь! Подсудимый Сун Чжаньхао проявил крайнюю жестокость и хладнокровие. Мотив доказан, факт совершения тягчайшего преступления не вызывает сомнений. Прошу вынести приговор!
Судья ещё раз строго оглядел подсудимого.
— У подсудимого и его защиты имеются возражения?
— Нет…
— Нет!
Судья кивнул и с каменным лицом обрушил деревянный молоток:
— Разбирательство по данному делу окончено. Возражений у сторон нет. Суд переходит к оглашению приговора! Прошу всех встать!
Зал единодушно поднялся. Сун Чжаньхао же сжался на скамье так, словно хотел сквозь землю провалиться.
— Подсудимый Сун Чжаньхао признан виновным в совершении умышленного убийства и приговаривается к смертной казни с пожизненным лишением политических прав и конфискацией всего личного имущества! За покушение на убийство приговаривается к десяти годам лишения свободы с лишением политических прав! За надругательство над трупом приговаривается к трём годам лишения свободы!
Голос судьи чеканил каждое слово:
— По совокупности преступлений подсудимому Сун Чжаньхао назначается наказание в виде смертной казни! Приговор привести в исполнение немедленно!
Услышав этот вердикт, Сун Чжаньхао ощутил, как ноги его подкосились, и бессильно повис на решётке подсудимых.
— Подсудимый Сун Чжаньхао, вам понятен текст приговора по уголовному и гражданскому искам?
— Понятен… — пролепетал он с остекленевшим взглядом.
— Приговор понятен? Будете обжаловать?
Сун Чжаньхао поднял мутные глаза на судью и снова уткнулся подбородком в грудь.
— Приговор понятен. Обжаловать не буду…
— Слушание объявляется закрытым!
Ещё один звонкий удар молотка — и участь Сун Чжаньхао была официально печатью скреплена.
Но едва приставы подошли, чтобы вывести его из зала, как Сун Чжаньхао окончательно слетел с катушек! Он дико взревел, бросаясь на отца:
— За что?! За что ты меня сдал?! За что-о-о?!
Отец лишь горестно опустил голову.
Сегодня утром, едва успев проснуться, он получил звонок. На том конце провода раздался женский голос — голос его тайной любовницы.
Ещё в те дни, когда бизнес семьи Сун только начинал катиться под откос, старик Сун заранее позаботился о путях отступления. Он спрятал любовницу вместе с их маленьким внебрачным сыном — о котором Сун Чжаньхао даже не догадывался — в глухой уединённой усадьбе. И перевёл туда солидную часть активов, опасаясь худшего исхода.
И худшее произошло: Нин Муюнь жестоко и молниеносно растоптал компанию Сун, а сам старик оказался за решёткой.
Сегодня любовница рыдала в трубку, заявляя: если он не сдаст Сун Чжаньхао, о её существовании и о маленьком сыне узнают кредиторы из подпольного синдиката!
Поддавшись на слезливые мольбы, старик был вынужден сделать выбор. Там, в усадьбе, подрастал его младший сын — его кровь и плоть!
Не то чтобы он не хотел спасти Сун Чжаньхао… Просто тот натворил таких дел, из которых уже невозможно было выпутаться. Старший сын был обречён! И отцу пришлось пожертвовать им, чтобы сохранить хотя бы младшего. Так, даже если его самого и Сун Чжаньхао отправят на расстрел, род семьи Сун не прервётся.
Именно поэтому старик велел любовнице передать флешку с компроматом Яо Юньцзин.
И теперь, слушая безумные вопли Сун Чжаньхао, он мог лишь молча глотать слёзы да тяжелейшим образом вздыхать.
Ответа от отца Сун Чжаньхао так и не получил. Конвоиры под руки утащили его прочь.
Нин Муюнь, проводив его взглядом, тихо спросил:
— Яо Юньцзин, его что, прямо сейчас поведут на расстрел?
— Ты о чём вообще? — Она смерила его недоумённым взглядом. — Смертный приговор с немедленным исполнением всё равно должен пройти процедуру утверждения в Верховном суде! Надо исключить любую ошибку. К тому же мы до сих пор не установили личность той убитой девицы. Сначала его допросят по полной программе. И только когда все формальности будут закрыты, приговор приведут в исполнение.
— А-а, — Нин Муюнь облегчённо перевёл дух. — Ну тогда я спокоен. А то если бы он умер прямо сейчас, это было бы слишком скучно.
— В смысле? — Яо Юньцзин подозрительно прищурилась.
Нин Муюнь хищно ухмыльнулся:
— Я приготовил для него небольшой подарок в следственном изоляторе. Было бы жаль, если бы он до него не дожил, правда?
— Каком ещё изоляторе?..
***
Поздняя ночь. Глухая, зловещая тишина изолятора временного содержания.
Сун Чжаньхао сидел на шконке в тесной камере. Помимо него здесь находились ещё трое арестантов.
Потерянный, сломленный, Сун Чжаньхао смотрел сквозь решётку на холодный диск луны, и по его щеке ползла одинокая слеза.
— За что?.. Ну за что они со мной так?..
— И кто же это тут так расстроился, а, господин Сун? — раздался над ухом хриплый, глумливый голос.
Сун Чжаньхао вздрогнул и уставился на троих сокамерников, медленно обступавших его со всех сторон.
— Вы… вы кто такие?!
Троица оскалилась в зловещих ухмылках:
— Молодой хозяин Сун, ты задолжал нашему боссу такие астрономические бабки… Неужели ты думал, что если тебя приговорили к вышке, то долг спишется?
«Люди из подпольного банка?!»
У Сун Чжаньхао внутри всё похолодело. Он набрал в грудь воздуха и заорал во всё горло:
— Помог…
Но не успел он вытолкнуть даже первое слово, как в рот ему с силой забили грязный кляп.
Трое зеков с глухим, садистским смехом навалились сверху.
— Наш босс понимает, что бабло с тебя уже не вытрясти. Поэтому он велел нам оказывать тебе самый тёплый, незабываемый приём… Каждую ночь. Вплоть до самого дня твоей казни!
— М-м-м! М-мммм!! А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!!
В непроглядной тьме ночи из глубины казематов донеслись сдавленные, дикие вопли мученика. Они затихали, возобновлялись вновь и тянулись бесконечно…