Глава 21 - Нин Муюнь! Я упеку тебя за решётку!
Силуэт Нин Муюня, возникший за высокими коваными воротами, заставил тех из семьи Нин, кто присутствовал на вчерашней свадьбе, невольно содрогнуться.
Этот ледяной, исполненный лютой ненависти взгляд они запомнили слишком хорошо.
Вчера во время торжества Нин Муюнь, словно безумное чудовище с застывшей, неживой маской вместо лица, безжалостно избил собственную родню. Он не просто сломал руку Нин Цанму — он одним сокрушительным ударом раздавил пах Цзибо, навсегда лишив того возможности иметь детей! Тот до сих пор лежали в реанимации в тяжелейшем состоянии.
Нин Цанму тяжело нахмурился. Он-то полагал, будто паршивец приполз на коленях молить о прощении, но увиденное мгновенно развеяло иллюзии. На дне его души колыхнулась смутная тревога, а спесь и надменность испарились в одно мгновение...
Мэй Юаньюань и две её дочери, уже вкусившие вчерашнего кошмара, поджались и напряглись, готовые в любой момент отскочить, если непокорный смутьян вновь впадёт в раж.
И только младшая, Нин Жаньжань, не бывавшая на том злосчастном банкете, совершенно не осознавала опасности. Полыхнув гневом, она вскочила с места и визгливо закричала:
— Нин Муюнь! Ах ты, ничтожный выродка кусок! Мало того что извечил брата Цзибо, так ещё смеешь скандалить у нас на пороге с самого утра?! Невоспитанная, убогая тварь! Я сама научу тебя манерам, раз родители не вколотили их в твою дурную башку!
Нин Жаньжань размахнулась и на всём ходу рванула к Нин Муюню, намереваясь влепить ему звонкую оплеуху.
— Жаньжань, стой, не подходи к нему!.. — в ужасе выкрикнула Мэй Юаньюань, но было слишком поздно.
Хлёсткий звон!
Звук оглушительной пощёчины эхом отозвался под высокими сводами виллы. У членов семьи Нин и замерших слуг инстинктивно заныли челюсти.
Налетевшая Нин Жаньжань от удара Нин Муюня буквально взмыла в воздух и отлетела назад. В то короткое мгновение, пока её ноги не касались пола, ничего не понимающая девчонка ощутила, как из носа заструились две горячие струйки. Такие тёплые...
— Жаньжань!
— Сестрёнка!
— Младшая!
Мэй Юаньюань и её дочери вскрикнули в немом ужасе, не веря собственным глазам. Нин Муюнь ведь раньше души не чаял в младшей сестрёнке! Как бы мерзко Нин Жаньжань себя ни вела, он всегда оберегал её, пылинки сдувал, лелеял и берёг пуще глаза своего!
И сегодня этот любезный, кроткий и беспрекословно послушный старший брат со всей дури влепил ей пощёчину! Да так, что сбил с ног и заставил умыться кровью!
Он что... окончательно свихнулся?!
Нин Жаньжань с маху грохнулась нежным личиком прямо на холодную плитку, распластавшись словно кусок сырой глины. Горячая кровь хлынула из её носа обильным потоком. В ушах непрерывно и оглушительно звенело, а мысли превратились в сплошной хаос.
Что только что произошло? Нин Муюнь... ударил меня? Он поднял на меня руку?! Этот дрянной выродок смел меня тронуть?!
Нин Жаньжань приподняла голову, заливаясь слезами, и истерично заверещала, брызжа слюной:
— Паршивый выродок! Ты смел... А-а-а-а-а!!!
Ядовитое проклятие потонуло в диком визге: тяжелый носок ботинка Нин Муюня со всей дури врезался в её хрупкое личико. Кровь брызнула в стороны, и Нин Жаньжань, отлетев в сторону, врезалась в стену у прихожей.
— Жаньжань-а-а-а!!!!!
От такого жестокого удара у всех присутствующих перехватило дыхание. Однако, глядя на возвышавшегося над окровавленной девчонкой Нин Муюня, обитатели дома дрожали от дикого ужаса, и никто не смел сделать и шага вперёд. Лишь теперь до них дошло: всегда тихий и незаметный Нин Муюнь в гневе превращался в настоящее чудовище!
Вернувшаяся из кухни няня Лю застыла как вкопанная. Господи милостивый! Молодой господин Муюнь пнул седьмую барышню! Прямо по лицу! Да что же здесь происходит?!
Слуги вокруг оцепенели, ни один не дерзнул подойти и помочь поднимающейся Нин Жаньжань. Все были до смерти напуганы свирепостью Нин Муюня.
Нин Жаньжань казалось, будто всё её лицо пылает в огне, а череп раскалывается на части. Впечатление было такое, словно голову окунули в жгучую кислоту. Девочка судорожно ловила ртом воздух, но каждый вдох отозвался дикой болью в деснах — несколько зубов шатались и готовы были выпасть в любой момент...
Ей до безумия хотелось вскочить и разорвать Нин Муюня на куски, но два сокрушительных удара выпили из неё все силы. Ей оставалось лишь беспомощно корчиться на полу и с неописуемой ненавистью снизу вверх смотреть на своего обидчика.
— Вы... родок... я... я убью тебя...
— Убьёшь? — Нин Муюнь медленно перевёл холодеющий взгляд с семейства Нин на растянутую на полу девчонку и сделал шаг вперёд.
Его тяжёлые, размеренные шаги звучали словно погребальный колокол. Нин Жаньжань мгновенно очнулась от шока и, затрясшись всем телом, сдавленно заверещала:
— Выродок! Что... что ты задурил?! Не подходи к... не подходи!..
Нин Муюнь остановился над ней. В его глазах, смотрвших на неё с высоты своего роста, не было ни капли сострадания.
— Убирайся... пошёл вочь отсюда, вы...
— Заткнись!
— А-а-а-а-а-а!!!
Нин Муюнь опустил ногу прямо на лицо Нин Жаньжань. По подошве обуви, растершей её щеку по полу, поползли кровавые полосы. Истеричный, раздирающий душу крик огласил гостиную. У Мэй Юаньюань от этого звука разрывалось сердце. Она рванулась было на помощь дочери, но Нин Яньцзюнь и Нин Лолин мёртвой хваткой вцепились в неё, опасаясь, что свирепый брат набросится и на мать.
Нин Муюнь даже не взглянул на них. Он лишь слегка наклонился и с леденящей душу жестокостью прочеканил:
— Нин Жаньжань! Раз уж тебя, тварь безотцовскую, некому было воспитать, сегодня я сам научу тебя, как нужно везти себя с людьми!
— Вы... родок... отпусти...
— К людям обращаются по имени, а не называют их выродками!!!
Не успел затихнуть его голос, как мощный пинок пришёлся Нин Жаньжань прямо в живот, и она снова полетела прочь.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!
Её дикий вопль оборвался лишь тогда, когда она со всего маху врезалась спиной в массивный обеденный стол.
Только теперь Мэй Юаньюань и её дочери очнулись от ступора и подбежали к окровавленной девочке. Глядя на избитую, умывающуюся слезами и соплями Нин Жаньжань, все три женщины зарыдали от жалости.
— Нин Муюнь! Ах ты, мразь! Она же твоя родная сестра! Как у тебя рука поднялась так ивечить ребёнка?!
— Родная сестра? — Нин Муюнь с отвращением оглядел это змеиное гнездо. — В какой это семье родная сестра осыпает брата бранью и зовёт выродком?
— Ты... — Мэй Юаньюань поперхнулась воздухом, не зная, что возразить.
— Нин Муюнь, поганый ты скот! Забыл, что сам вчера разорвал с нами все связи?! — зашлась в истеричном крике Нин Яньцзюнь. — Жаньжань тебе больше не сестра! И называть тебя выродком — самое то! Ты этого заслужил!
— О-о-о... — Нин Муюнь потер подбородок и с сарказмом кивнул. — Забавная логика. Выходит, если она мне никто, то и жалеть её незачем?
— Раз ты это понимаешь, немедленно становись перед сестрой на колени и моли о прощении!
— Тупая дрянь! Раз она мне никто, то с какой стати я должен церемониться с невоспитанной тварью?! Любой, кто посмеет пасть разинуть в мою сторону, будет избит до полусмерти! С чего вдруг я должен извиняться? Или для твоего собачьего уха слово «выродок» звучит как комплимент? А, выродок Нин Яньцзюнь?
— Ты-ы-ы!.. — Глаза Нин Яньцзюнь, прижимавшей к себе плачущую сестру, налились кровью от ярости. — Нин Муюнь! Ты пожалеешь, что поднял руку на Жаньжань! Я лично засажу тебя за решётку!