Глава 160 - Нин Муюнь: «Что? Мне — сниматься в кино?»
— Сяо Юнь! Сяо Юнь-а-а-а!
Отчаянный вопль Нин Яньцзюнь так и не заставил Нин Муюня замедлить шаг.
Глядя на то, как его холодная спина скрывается за дверью, Нин Яньцзюнь бессильно уткнулась лицом в холодный стол.
Слёзы застлали глаза и мелкими каплями закапали на линолеум.
Сяо Юнь! За что ты со мной так жесток?! Неужели ты правда хочешь уничтожить Цзибо и третью сестру?!
Яо Юньцзин окинула рыдающую навзрыд девушку прохладным взглядом.
Дальнейшие процедурные формальности не заняли много времени. Полицейским даже не пришлось надавливать: сломленная Нин Яньцзюнь выложила всё до единого слова.
Она полностью признала вину.
При наличии неопровержимых доказательств решение о наказании оформили в тот же день. У Нин Яньцзюнь изъяли личные вещи, и под конвоем двух офицеров препроводили в изолятор временного содержания.
Пройдя через ряд унизительных процедур досмотра, Нин Яньцзюнь переоделась в серо-полосатую робу. После этого дежурный отвёл её в тесную, мрачную камеру.
Помещение встретило её спёртым воздухом с тяжёлым запахом плесени, сырости и чьих-то немытых тел.
Нин Яньцзюнь едва не вырвало прямо у порога!
Вечерняя параша из разваренной капусты и непроваренного риса выбила у привыкшей к деликатесам девушки последние остатки аппетита.
А ночью от влажного матраса и тесноты на общих нарах у неё по коже пошли крупные мурашки.
Не пробыв в изоляторе и половины дня, Нин Яньцзюнь ощутила, что попала в настоящий ад!
Глубокой ночью, кутаясь в сырое одеяло, она так и не смогла сомкнуть глаз.
Сквозь решётку на окне сквозил холодный лунный свет. Нин Яньцзюнь тихо глотала слезы раскаяния.
Оказывается, жизнь в изоляторе настолько невыносима… Я не пробыла здесь и дня, а уже сходу готова сойти с ума! Но ведь Сяо Юнь тогда… чтобы отмазать Цзибо, отсидел здесь три целых месяца! Три месяца! А когда он вышел, я даже взглядом его не удостоила…
При воспоминании о своём ледяном равнодушии Нин Яньцзюнь готова была грызть собственное локти от запоздалого раскаяния.
— Сяо Юнь… Прости меня! Четвёртая сестра поняла, как была права! Прости! Я не должна была заставлять тебя сидеть за Цзибо! Ы-ы-ы-ы…
Тихие, безутешные всхлипы разносились по тёмной камере, полные боли и горечи…
Но пока всё это происходило в застенках, в VIP-палате городской больницы Нин Сицзе всё ещё ничего не подозревала. Она понятия не имела, что её четвёртая сестра уже мотает срок в изоляторе, и с нетерпением ждала от неё хороших новостей.
***
Солнце клонилось к закату.
Когда Нин Муюнь вышел из здания полиции, на город уже опустились вечерние сумерки. Глядя на пылающие над горизонтом алые облака, он чувствовал себя потрясающе!
Сегодня он не просто выжал из Нин Яньцзюнь четыре процента акций Корпорации «Нинши», но и нанёс сокрушительный удар по Нин Юйянь!
После такого грандиозного скандала и разоблачения он сомневался, что Нин Юйянь вообще сможет удержаться в шоу-бизнесе!
В отличнейшем расположении духа Нин Муюнь решил зайти в местную закусочную и купить свежих шэнцзяньбао. Цзи Юньи последние дни моталась с седоволосой девчушкой и сильно устала, так что её следовало порадовать чем-нибудь вкусным.
Дзинь-дзинь-дзинь!
Зазвонил телефон. Нин Муюнь достал гаджет и глянул на экран.
Звонила Чжу Юньроу?
— Алло? Юньроу, что-то случилось?
Из динамика донеслись горькие, разрывающие душу навзрыд всхлипы.
У Нин Муюня всё внутри ёкнуло!
— Юньроу! Что с тобой?!
— Муюнь! Я… я так виновата перед тобой!
Парень растерялся:
— Юньроу, да что произошло-то?
— Муюнь, я правда не знала, что пиар-отдел выпустит то гнусное опровержение! Прости меня, пожалуйста! Прости! Ы-ы-ы-ы…
Пиар-отдел?
Нин Муюня озарило!
Компания Нин Юйянь — это же «Жоуюнь Вэньхуа»!
Проклятье! В пылу мести Нин Юйянь он совсем забыл, что «Жоуюнь Вэньхуа» — это бизнес Чжу Юньроу!
— Юньроу, ты в порядке?!
— Муюнь, мне так плохо…
Плач в трубке стал затихать, превращаясь в рваное задыхающееся хрипение. Нин Муюнь вспомнил, что у Чжу Юньроу с самого детства были слабые лёгкие! Если она будет так сильно рыдать, у неё же может произойти приступ!
— Юньроу! Перестань плакать! Тебе нельзя так нервничать, это вредно для здоровья!
— Муюнь, где ты?! Мне так плохо… Я очень хочу тебя видеть!
— Всё-всё-всё! — Нин Муюнь выскочил на проезжую часть и махнул рукой подлетающему такси. — Юйроу, только не плачь! Я уже лечу к тебе!
Такси мчалось во весь опор.
Уже через пятнадцать минут машина затормозила у высотки «Жоуюнь Вэньхуа».
Выскочив на улицу, Нин Муюнь заметил, что вокруг зажглись вечерние фонари. Он на предельной скорости ворвался в холл. Сверкающая хрустальная статуя ангела под огнями люстры переливалась сотнями бликов, но парню было не до красоты.
Он привычным маршрутом метнулся к лифтам и зажал кнопку верхнего этажа.
Сердце стучало в ушах. Ещё в студенческие годы Чжу Юньроу перенесла тяжелейшее заболевание лёгких! Это орган оставался её самым уязвимым местом, и сильные слёзы наносили по нему страшный удар.
А он, расправляясь с Нин Юйянь, даже не подумал, что заденет Чжу Юньроу!
Дзинь!
Лифт прибыл на верхний этаж.
Нин Муюнь вылетел из кабины и на ходу толкнул дверь кабинета генерального директора.
— Юньроу!
Он резко распахнул дверь и увидал Чжу Юньроу: девушка сидела в кресле с распухшими от слёз глазами и судорожно ловила ртом воздух.
— Муюнь! — Она не раздумывая бросилась к нему на шею. — Муюнь, прости меня! Я правда не знала, что они посмеют так очернить тебя в официальном заявлении! Прости! Прости меня! Ы-ы-ы-ы…
Слушать эти отчаянные рыдания было выше сил Нин Муюня. Он прикрыл дверь и, обнимая девушку за плечи, повёл её к дивану.
— Юньроу, ну тише, не плачь. Я же знаю, что это не твоя инициатива. Ты председатель правления, с какой стати тебе вникать в мелкую суету пиарщиков? Ты ни в чём не виновата.
Он усадил её на мягкие подушки. Чжу Юньроу подняла на него заплаканное, невероятно трогательное личико:
— Муюнь, я всё понимаю… Но когда я прочла, как они тебя смешивали с грязью, у меня сердце кровью обливалось! Я ведь думала, раз Нин Юйянь твоя сестра, то надо помочь ей погасить скандал… А она оказалась такой тварью! Выставила тебя чудовищем…
Нин Муюнь тяжело вздохнул и бережно вытер слёзы с её щёк.
— Эх, Юньроу, это я виноват. Надо было сразу предупредить тебя, что я оборвал с ними все связи. Это исключительно моя вина.
— Нет! — Девушка крепко сжала его ладонь. — Это моя вина. Я не проконтролировала публикацию. В итоге мало того, что пострадала твоя репутация, так ещё и акции компании рухнули!
Парень замер и осторожно переспросил:
— Юньроу… а насколько сильно упали акции «Жоуюнь Вэньхуа»?
Девушка всхлипнула:
— Примерно на шестьсот миллионов…
— Кхм… — Нин Муюнь аж подавился воздухом.
Оказывается, его разоблачительное видео испарило шестьсот миллионов юаней капитализации её компании! Чувство вины перед Чжу Юньроу накрыло его с новой силой.
— Юньроу… Слушай, у меня сейчас есть солидная сумма денег. Я могу перевести тебе шестьсот миллионов, чтобы перекрыть этот убыток…
— Нет! Ни в коем случае! — Чжу Юньроу замахала руками. — Ты пострадал из-за нас, я и так сгораю от стыда! Как я могу брать у тебя деньги?!
Видя её непреклонность, Нин Муюнь вздохнул:
— Ладно… Но, Юньроу, чем я тогда могу помочь?
Девушка шмыгнула носом и тихо проговорила:
— Муюнь… Потери ведь не только в акциях. Фильм, где снималась твоя сестра, был главным проектом компании на этот год. Если бы мы его завершили, это дало бы колоссальный буст и репутации, и стоимости акций. Но сейчас из-за скандала с Нин Юйянь съёмки заморожены. Если проект закрыть окончательно — компания понесёт просто катастрофические убытки…
Нин Муюнь нахмурился:
— Юньроу, и что тут можно сделать?
Чжу Юньроу заколебалась, а затем, несмело посмотрев ему в глаза, прошептала:
— Муюнь… А ты не мог бы… стать исполнителем главной роли в этом фильме ради меня?
— А?!
Нин Муюнь обомлел.
Сниматься в кино?!