Глава 15 - Цзибо, хочешь, мы вызовем полицию?
— Папа?.. Мама?..
— Сынок! Ты очнулся! — Мэй Юаньюань бросилась к койке. Из её глаз безудержным потоком лились слёзы.
— Цзибо!
— Братик Цзибо!
— Цзибо-а!
Старшая сестра Нин Сицзе, вторая — Нин Шусянь, шестая — Нин Лолин и младшенькая — Нин Жаньжань моментально облепили больничную кровать.
Глядя на рыдающих родственниц, Нин Цзибо ощутил укол глубокой досады, но тут же нацепил привычную маску беззащитного ангелочка:
— Мамочка… Сестрёнка Сицзе, Шусянь, Лолин, Жаньжань… Вы все здесь?
— Да-да, милый! — кивнула Мэй Юаньюань. — Как только узнали, что ты в больнице, девочки бросили все дела и примчались. Третья сестрёнка не смогла сорваться со съёмок, а четвёртая застряла в суде на важном заседании…
— Ясно… — пробормотал Нин Цзибо, а сам жадно выискивал глазами силуэт Нин Муюня. — Мам, а где папа? И… где Муюнь? Вы его наказали?
Ему терзала жажда услышать о мучениях Нин Муюня. Этот выродок превратил его в отбивную! По логике вещей, сумасшедшие родственнички должны были разделать Муюня на куски! Представляя Муюня избитым до полусмерти, Цзибо едва удерживал торжествующую ухмылку.
— Не смей даже произносить имя этого выродка! — взревела Нин Сицзе, да так, что на её лбу вздулись вены, а кулаки сжались до хруста.
Видя такую ярость старшей сестры, Цзибо чуть не заплясал от счастья! О да! Муюню наверняка переломали обе ноги! Теперь этот нищий плебей станет инвалидом на всю жизнь!
— Именно, братик! — подхватила вторая сестра, Нин Шусянь. — Забудь о нём! Он больше не член нашей семьи!
«Ее-е-е-сть!» — мысленно вопил Цзибо. Выродка вышвырнули на улицу! Всё наследство семьи Нин достанется мне! Ха-ха-ха-ха!
— Братик, не забивай себе голову этой мразью, всё наладится! — рыдала шестая сестра, Нин Лолин, вытирая платочком глаза.
Даже шестая, которая всегда относилась к Муюню лучше остальных, отреклась от него! Нин Муюнь окончательно труп!
Младшая, Нин Жаньжань, вообще заходилась в истерике:
— Брат Цзибо, ты не волнуйся! Даже если у тебя больше нет твоих яичек, ты всё равно мой любимый братик! Я никогда в жизни не признаю того выродка своим братом!
«Прекрасно! Младшая полностью под моим контролем!» — Цзибо от радости готов был прыгать на койке. Но тут в его сознании всплыла одна странная деталь…
Стоп. Что она только что сказала?.. «Нет яичек»?!
— Жаньжань… Что ты сейчас сказала? — с замиранием сердца спросил он.
Нин Жаньжань зарыдала ещё громче:
— Братик, я знаю, как тебе больно без яичек! Но ты должен быть сильным!
Улыбка застыла на лице Цзибо:
— Жань… Жаньжань, ты ведь шутишь, да? Что значит «нет яичек»?
— В буквальном смысле, — в палату вошла пятая сестра, Нин Шижи, поддерживая под руку травмированного Нин Цанму. Её лицо было абсолютно непроницаемым. — Цзибо, тебя привезли в ужасном состоянии. Если бы мы не удалили эти два органа, ты бы умер от некроза и заражения крови… Мне пришлось провести ампутацию. Надеюсь, ты не держишь на меня зла.
Удаление… Удаление… Удаление…
Это слово эхом отдавалсь в черепе Нин Цзибо. Когда гул в ушах наконец стих, до него дошёл весь ужас произошедшего.
Его яичек больше нет! Его превратили в евнуха!
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — завыл он от дикой, всепоглощающей тоски.
Сестры тут же наперебой кинулись его утешать:
— Цзибо, миленький, не плачь! Я найду лучших пластических хирургов, мы вставим тебе протезы, никто ничего не заметит! — тараторила Нин Сицзе.
— Да-да! — вторила ей Нин Шусянь. — Я прямо сегодня скрою для тебя особый фасон брюк! Обещаю, в них вообще не будет видно, что у тебя там чего-то не хватает!
Нин Лолин гладила его по голове:
— Братик, тебе нельзя нервничать! Напряжёшься — швы расходятся! Тебе же потом даже в туалет сходить будет проблематично!
Мэй Юаньюань утопала в слезах:
— Сыночек мой! Каким бы ты ни стал, ты всегда будешь для меня самым мужественным сыном на свете!
Нин Цанму смотрел на вопящего Цзибо с тяжелым сердцем, но молчал. И только пятая сестра, Нин Шижи, хмурилась, чувствуя нарастающее раздражение.
Тут Нин Жаньжань не выдержала:
— Брат Цзибо, не плачь! Я сейчас же вызову полицию! Мы упрячем этого выродка за решётку, он за всё ответит!
— Не сметь! — рявкнул Нин Цанму, едва не брызгая слюной. — Я уже сказал: никакой полиции! Ты что, глухая?!
— Папа! — взвилась Жаньжань. — Посмотри, как страдает Цзибо! Неужели мы спустим этому уроду всё с рук?!
Цзибо, несмотря на шок, мгновенно включил свой многолетний актеский режим «жертвы»:
— Не надо… Не надо полиции, Жаньжань… Муюнь… он просто оступился… Он не хотел сделать мне так больно… Я в порядке… Пожалуйста, не заявляйте на него… Не надо его бить…
Это окончательно вывело сестер из себя!
— Цзибо! Ты слишком добрый! Я прямо сейчас звоню в полицию и упрячу эту тварь на нары! — выкрикнула Сицзе.
— Правильно! Звоним в полицию! — поддержала Шусянь.
— Братик, ты слишком великодушен! Мы не позволим тебе выносить такое унижение!
Три сестры одновременно вытащили телефоны. Цзибо про себя ликовал: «Да! Звоните, дуры! Пускай этого нищеброда закроют лет на десять! А в тюрьме я найму зэков, чтобы его там сгноили!»
— Я сказал: не сметь! — Нин Цанму одним махом выбил телефоны из рук дочерей. Его глаза налились кровью. — Вы что, из ума выжили?! Забыли, что я вам сказал?! Кто хоть пальцем ткнёт в телефон — вылетит из этого дома навсегда!
— Папа! — закричали девушки. — Посмотри, во что он превратил Цзибо! А Цзибо даже сейчас о нём печётся! Неужели он не заслужил наказания?!
Нин Цанму сурово перебил их:
— Сам Цзибо сказал, что не хочет привлекать полицию! Вы что, пойдёте против его воли?!
Все сестры как по команде уставились на лежащего на койке Цзибо.
— Цзибо, скажи сам! Хочешь, чтобы мы вызвали полицию и наказали этого ублюдка?!