Глава 101 - Нин Лолин! Я докопаюсь до правды о том, что произошло тогда!
Нин Лолин судорожно вздрогнула. Внезапный, бьющий в самое уязвимое место вопрос Мэй Юаньюань снова поверг её в липкий ужас.
За сегодняшний день на долю девушки выпало слишком много потрясений. Допрос с пристрастием, устроенный Нин Муюнем, и без того терзал её муками совести, а теперь ещё и этот грозный, не терпящий лжи тон матери...
Паника сжимала тисками грудь, подталкивая выложить всё без таила. Но стоило Нин Лолин представить, чем оборачивается подобное откровение, как животный страх с новой силой сковал её разум. Мэй Юаньюань с малых лет держала дочерей в ежовых рукавицах. Если мать узнает о том, что она совершила... От одной мысли о расплате кровь стыла в жилах.
И Нин Лолин решилась. Страх перевесил совесть — она снова солжёт. Прошлого всё равно не вернуть. Она уже предала Нин Муюня однажды, так какая разница, если предаст ещё раз?
Подавив дрожь в голосе, девушка заставила себя посмотреть матери прямо в глаза:
— Мама… ты… о чём ты вообще говоришь? Разве… разве я могла сотворить такое?
— Но ты ведь только что сама сказала! — со слезами на глазах, срывающимся от гнева голосом выкрикнула Мэй Юаньюань. — Ты собственными руками бросила своего младшего брата!
Нин Шусянь, Нин Шижуй и Нин Жаньжань одновременно уставились на шестую сестру. В их взглядах читалось глубокое недоумение.
Та история и впрямь выглядела подозрительно. Парк аттракционов находился далеко от дома. Как Лолин, будучи ребёнком, могла увести с собой малыша, который был младше её на целых два года?
Даже Нин Цзибо, старательно притворявшийся невидимкой, осторожно высунул голову из-под больничного одеяла. Ему тоже было чертовски любопытно, как выкрутится его «заботливая» сестрица.
Чувствуя, как устремлённые на неё взоры давят неподъёмным грузом, Нин Лолин едва не сломалась. Но призрак разоблачения был куда страшнее.
— Мама… у-у-у… ты же сама всё видела утром… — Девушка всхлипнула, заливаясь слезами горькой обиды. — Нин Муюнь схватил меня за горло и силой выпытывал… Если бы я не сказала то, что он хотел услышать, он бы просто забил меня до смерти! У меня… у меня не было выбора! Вот я и наговорила глупостей…
Услышав это, Нин Шусянь и остальные сестры тут же отбросили все сомнения. По сравнению с Нин Муюнем, которого они теперь искренне ненавидели, родной сестре, прожившей с ними бок о бок столько лет, верилось куда охотнее.
Нин Шусянь немедленно встала на защиту Лолин:
— Мама! Шестая сестра права! Этот паршивый выродок Нин Муюнь…
— Заткнись! — рявкнула Мэй Юаньюань.
От этого дикого, сорванного крика все присутствующие вздрогнули. Покрасневшие, полные ярости глаза матери внушали настоящий ужас.
— Чтобы я больше никогда не слышала от вас этого слова! — тяжело дыша, прочеканила она. — Он ваш родной брат! Не смейте называть его выродком! Если ещё хоть раз услышу подобное — пеняйте на себя! Пойду на любые крайности, но дурь из вас выбью!
Её непреклонность застала сестёр врасплох.
— Мама! Да почему?! — воскликнула Нин Шусянь, возмущённо пыхтя. — Он избил нас так, что мы живого места на себе не находим! Почему ты продолжаешь его покрывать?!
— Вот именно, мама! — поддержала её Нин Шижуй. — После всего, что он сегодня натворил, мы даже бранить его не имеем права?
— Мама, он же брата Цзибо до полусмерти искалечил! — вспыхнула Нин Жаньжань. — За что ты его так защищаешь?!
Лежащий на койке Нин Цзибо мысленно обозвал младшую дурой.
«Зачем ты меня приплетаешь?!» — взбесился он про себя. Если бы они просто проклинали Нин Муюня, Мэй Юаньюань под общим нажимом могла бы смягчиться и вернуться к прежнему отношению. Но теперь, когда всплыло его имя, его буквально вынуждают вступиться за «брата»! Иначе безупречный образ заботливого родственника пойдёт трещинами.
Сжав зубы и подавив желание заживо содрать с Нин Муюня кожу, Нин Цзибо выдавил из себя кроткую, ангельскую улыбку:
— Вторая сестра, пятая сестра, Жаньжань… Не нужно так говорить. У брата Муюня эти дни просто плохие, ему тяжело на душе. Мы же его семья, мы должны проявить терпение и понимание…
Мэй Юаньюань на мгновение растрогалась, слушая его душевные слова. Она уже собралась похвалить юношу, как вдруг в памяти всплыли ледяные обвинения Нин Муюня. Волнующаяся в груди вина снова сжала её сердце, не позволяя относиться к Цзибо с прежней слепой нежностью.
Нин Цзибо ждал привычной похвалы, но вместо ласковых слов встретил лишь полный глухой тоски и раскаяния взгляд матери. От этого у него внутри всё закипело от ненависти к Нин Муюню.
Нин Шусянь и остальные сёстры переглянулись и с досадой вздохнули. Братик у них хорош всем, да только уж больно мягкосердечен!
Мэй Юаньюань глубоко вдохнула, переводя тяжелый взгляд на трёх дочерей:
— Мне всё равно, что вы там себе думаете. Но повторять не стану: о моём сыне — ни одного дурного слова! Иначе пощады не ждите!
Видя, что мать находится на грани нервного срыва, сёстры были вынуждены покориться.
Выдохнув, Мэй Юаньюань повернулась к Нин Шусянь:
— Шусянь, продолжай!
Нин Шусянь бросила короткий взгляд на Лолин и всё же решила стоять за сестру до конца.
— Мама, шестая сестра не врёт. Этот… Нин Муюнь утром выкручивал ей руки и буквально клещами вытягивал из неё эти слова! Она просто спасала свою жизнь!
— Да, мама! — подхватила Нин Шижуй. — То, что устроил Нин Муюнь — самая настоящая пытка! А признания, выбитые силой, нигде не имеют законной силы!
— Вот именно, мамочка! — Нин Жаньжань смело заслонила собой Лолин. — Ты бы видела, в каком состоянии была шестая сестра! Ей пришлось соврать, лишь бы он её не убил!
Поддержка сестёр помогла Нин Лолин вернуть крупицы самообладания.
— Мама, я правда не лгу! Это всё Нин Муюнь… он меня заставил!
Мэй Юаньюань не сводила с неё пристального взгляда. В её глазах застыл студёный декабрьский лёд.
— Нин Лолин. Я не могу проверить, лжёшь ты сейчас или нет. Но я лично подниму все архивы и докопаюсь до правды о том, что произошло тогда. И если окажется, что ты мне сегодня наврала… я тебя никогда не прощу! Запомни мои слова.
Нин Лолин показалось, будто чья-то невидимая рука сжала её сердце в кулак, перекрыв доступ к воздуху. Сделав несколько судорожных вдохов, она забормотала:
— Мама! Я… я не вру! Клянусь, я говорю правду!
— Что ж, тем лучше для тебя.
Мэй Юаньюань замолчала. Вспомнив о подписанном документе об отказе от материнства, она снова погрузилась в пучину жгучего раскаяния.
«Бедный мой мальчик…»
Нин Лолин мысленно перевела дух, но в глубине души поклялась себе: она сделает всё, чтобы тайна прошлых лет никогда не всплыла наружу!
В палате снова воцарилась гнетущая, давящая тишина.
Тук-тук!
Внезапный сухой стук в дверь разбил тягостное молчание.
— Войдите!
Дверь отворилась, и на пороге появилась Яо Юньцзин.
Мэй Юаньюань и её дочери опешили, глядя на вошедшую в палату ослепительную незнакомку.
— Здравствуйте. Скажите, к кому вы?
Яо Юньцзин окинула присутствующих быстрым, цепким взглядом. Увечья, украшавшие лица и тела женщин семейства Нин, заставили её искренне изумиться. Похоже, Нин Муюнь на этот раз разбушевался не на шутку!
«Интересно… Что же они должны были натворить, чтобы довести этого парня — парня, который всегда души не чаял в своей семье, — до такого бешенства?»
Скрыв любопытство за непроницаемой маской спокойствия, Яо Юньцзин бросила через плечо:
— Заходите.
Из коридора в просторную VIP-палату вошла целая делегация.
— Сынок! — всплеснула руками Мэй Юаньюань, увидав Нин Муюня. В её глазах вспыхнула надежда. — Ты вернулся!
Забыв о боли, она метнулась к нему, желая убедиться, что полиция не причинила ему вреда. Но Нин Муюнь сухо отступил на шаг, избегая её прикосновения.
— Мэй Юаньюань, мы с вами больше не родственники. Пожалуйста, держитесь от меня подальше и не докучайте мне своими нежностями.
Радость на лице женщины мгновенно угасла, сменившись выражением дикой, нечеловеческой боли.